Научный архив: статьи

В данной статье с позиций социальной философии и биоэтики проанализирован профессиональный аспект овладения компетенциями будущим врачом-стоматологом. Авторами данной статьи представлены реальные случаи из практики лечения пациентов, так как, обучаясь, современная личность овладевает основными профессиональными навыками с учётом главной ценности - не пассивной (радость бытия), а прежде всего активной (долженствование реализовать своё единственное место). В статье раскрыты особенности стоматологической медицины, в частности модели взаимоотношения врача и пациента, а также подчёркнута роль инноваций в лечении пациентов и практикоориентированного подхода во время обучения студентов. С учётом современных тенденций развития современной личности сделан вывод о том, что необходимо развивать в ней причастно-поступающее сознание, опираясь на такие философские категории, как этика, эстетика и деонтология, так как именно такой вид сознания способствует совершенствованию будущего врача стоматологической клиники. Более того, сделан акцент на значимости в настоящее время именно совещательной (договорной) модели построения взаимоотношений врача и пациента, так как именно эта модель является самой разумной и раскрывает суть экзистенциально-ценностного характера формирования профессиональных навыков будущего врача-стоматолога.

Статья призвана познакомить с зарождением, формированием на протяжении веков многообразной столовой утвари, которая наряду с кулинарными пристрастиями японцев играла определяющую роль в трапезе. Приводятся сведения по истории гончарства в Японии, в частности столовой посуды. Не касаясь гастрономической составляющей, на первый план выносятся художественные особенности столовой утвари, ее декорирования, специфика подачи блюд. Использованные данные доказывают, что эстетический аспект застолья не менее важен, чем гастрономический. В процессе формообразования керамисты и мастера лаковой деревянной посуды шли, отталкиваясь от разумности, естественности, конструктивной логики, и в результате из их рук выходили произведения художественной значимости. Стекло, как правило, на японском столе отсутствует, если только не подают, например, устрицы на льду. Тогда уместна стеклянная посуда, благодаря которой достигается ощущение прохлады. Цель данного исследования - показать, что при сервировке стола четко соблюдаются конструктивные особенности посуды, сочетающейся с содержимым. Задача реализуется через демонстрацию различных геометрических форм посуды. Миниатюрные блюдечки, в том числе в виде ракушек, листочков, вееров идут под острые приправы, которые кладут в небольшом количестве. Для жареных и вареных блюд используются углубленные тарелки с загнутыми вверх краями. Еда сферической конфигурации подается на квадратной или шестигранной посуде, прямоугольной - на круглой. В работе использовалась система методов, позволившая конкретизировать детали: исторический, сравнительно-типологический, аналитический. Статья расширяет границы понимания того, что японская столовая посуда кроме утилитарного значения имеет большой художественный смысл. Доказывается, что целесообразность и красота - альфа и омега японской бытовой посуды.

В статье исследуются способы символизации женских образов, созданных М. М. Пришвиным в «Первом звене» романа «Кащеева цепь». Согласно нашей гипотезе, женские образы, характерные для первой части романа (матери Курымушки Алпатова Марии Ивановны и гостивших в их доме девушек Дунечки, Маши, Кати, Нади), возникают в процессе художественного синтеза реалистической, мифической и символической образности. Реалистическое изображение близких автору и герою женщин (бытовой и социальный контекст, усадебное мировосприятие, практический жизненный опыт, психологические мотивации, поведение, речь, интонации) представлены сквозь призму формирующегося сознания героя-ребенка. В его непосредственном восприятии и переживании женские персонажи и предметы, не утрачивая своей фактичности, превращаются в мифические образы с присущей им экзальтированной условностью. В свою очередь, мифические образы женщин соединяются с софийной мифопоэтической символикой «Вечной Женственности», эстетическая концепция которой была почерпнута в религиозно-философских исканиях Вл. Соловьева и творчестве поэтов-символистов. В соответствии с условием символизации, женские образы «Первого звена» объединяются в сказочно-символический образ «одной», «настоящей и единственной» Марьи Моревны, которая становится неизменной спутницей романных «превращений» главного героя из Курымушки Алпатова в маститого писателя Пришвина. Задачу объединения реалистических женских образов в единый символический образ Марьи Моревны выполняет автор-повествователь, который вбирает в себя все романные «лики» писателя и является смыслопорождающим центром повествования. Возведение Марьи Моревны в символический статус является для автора-повествователя не просто данью мифопоэтической традиции символистов, но и фундаментальным условием формирования его мировоззренческих и идейно-творческих установок.

Как замечательный литературный памятник армянского народа, в котором с исключительной силой и яркостью выражен свободолюбивый дух и героизм народа, армянский героический эпос «Давид Сасунский» пользовался большой популярностью во всем мире. Существует множество исследований, посвященных этому эпосу, но тема женщин в нем изучалась очень мало. В «Давиде Сасунском» искусно изображен ряд женских персонажей с выразительными и уникальными чертами характера, что очень редкое явление даже в истории эпоса всего мира. В данной статье рассматривается изучение эстетики женского тела в «Давиде Сасунском». В эпосе были созданы привлекательные женщины с необыкновенной внешней красотой, силой и мужеством, в которых отразились представления уходящего матрилинейного общества и женская эстетика, присущая армянскому народу того времени. Но эти прекрасные женщины всё-таки не могли считаться независимыми личностями, так как в эпосе их тело выступает в качестве трофея, материнской утробы, инструмента для удержания власти и продолжения рода. За таким героическим образом женщин, формирующимся при поверхностном прочтении произведения, скрывается трагическая судьба и угнетение патриархальным обществом. Но следует отметить, что эти женщины добровольно приняли «идентичность других», данную им мужчинами, и стремились реализовать мужские ожидания относительно этой идентичности. Результаты исследования показывают, что отрицание идентичности женщин как самостоятельных субъектов в тексте и принятие «идентичности других», присвоенной им мужчинами, является коллективным бессознательным, что придает еще более трагический оттенок женской судьбе. Данная статья является важным дополнением к исследованию женских персонажей в армянском эпосе.

В работе исследуются пути рецепции кантианства в философии русского символизма XX в. Акцент делается на философские системы В.С. Соловьева, А. Белого, Вяч.И. Иванова и П.А. Флоренского как наиболее целостно отражающие развитие гносеологических, эстетических и общетеоретических тенденций символистской школы, представителей которой объединяет схожесть критических позиций относительно учения И. Канта, что свидетельствует о гомогенности самой символистской философии в ее отношении к трансцендентальному идеализму. Кантианское влияние анализируется, во-первых, через раскрытие символистской философии культуры и влияния на нее марбургской школы неокантианства, во-вторых, путем выявления оснований мифоцентрической метафизики Серебряного века с присущей ему уникальной этической парадигмой, в-третьих, через разрешение проблемы антиномичности в теории культа как пространства религиозного творчества. Эксплицируется особенность этапов эволюции кантианского влияния на символизм от безоговорочного принятия концепций критики чистого разума и способности суждения до полного их отрицания и поиска возможности разрешения антиномичности через специфическую миссию социальной эстетики. Утверждается, что при сильном влиянии Канта на развитие символистской эстетики, сами символисты в ней ищут пути преодоления разрыва между миром ноуменов и явлений, отмечая в этом особую роль теургического творчества и концепции соборного сознания. Это дает возможность понимать философию символизма в качестве контраргументационной системы при постановке проблемы непостижимости ноуменального мира. Делается вывод, что символистская критика кантианства носит в целом религиозный и мистико-интуитивистский характер, обосновывающий возможность постижения ноуменального мира как принцип духовного делания.

Статья посвящена анализу комплекса текстов «Manhattan / Манхэттен» (1923) австрийского писателя, экспрессиониста и активиста, Роберта Мюллера (1887-1924), в которых решается проблема глобального «Я» в дискурсе империализма и колониализма в ходе спасения модернистского «Я» как эстетической целостности без разрушения сингулярности самоидентичного «Я» в контексте кризиса субъекта в эстетическом модернизме.

В статье рассматриваются некоторые идеальные категории как фундирующие основания правовой реальности. Учитывая вариативность возможных предпосылок права, автор ограничивается тремя модификациями блага, выделенными Платоном в диалоге «Филеб»: прекрасное, соразмерное, истинное. Постулируется возможность использования для объяснения взаимосвязи указанных предпосылок и правовых феноменов такого понятия аналитической философии, как супервентность, которое обозначает детерминированность свойств двух сложных систем. Подчеркивается, что традиционно данное понятие употребляется при описании зависимости ментальных феноменов от физических оснований, но также оно имеет методологические перспективы и в юридической науке. Рассматриваются три модификации блага в диалоге «Филеб» и их роль в формировании правовых институтов. В этой связи выделяются несколько уровней эстетики, характеризующих не только стилистическую красоту, но и внутреннее содержание юридических конструкций. Особое внимание уделяется рецептивной эстетике, изучающей опыт восприятия правовых институтов субъектом правоотношений. Согласно данной концепции, правовые феномены должны быть эстетичными и обоснованными для того, чтобы быть принятыми реципиентами. Это особенно важно при закреплении конституционных ценностей: легитимизация фиктивных аксиологических элементов создает риски правовой аномии. Также в статье определяется значимость для онтологии права корреспондентной теории истины, обосновывающей приоритет рационального познания универсалий над чувственным опытом. Для решения поставленных задач используются историко-правовой, логический, структурно-функциональный, нормативно-ценностный, диалектический, прогностический, сравнительный методы и подходы. Исходя из полученных в ходе исследования результатов, автор делает вывод о самостоятельном онтологическом статусе правовых феноменов, которые обладают признаком реальности как интеллигибельные элементы объективного мысленного бытия участников правоотношений.

Н. Г. Чернышевский возвращается в современный научный дискурс прежде всего в контексте эстетики, которая рассматривается преимущественно в рамках его тезиса «прекрасное есть жизнь». Автор предлагает переосмыслить его эстетическую систему через анализ категории возвышенного (великого), оригинальную интерпретацию которой предлагает Чернышевский. В статье даны ответы на два историко-философских вопроса: какие предшествующие эстетические системы критикуются русским мыслителем? На какую традицию он опирается в своей теории? В критике «господствующих систем» русский философ стремится показать отсутствие взаимосвязи между прекрасным, возвышенным и комическим, которая предполагается в эстетическом учениях Гегеля и Фишера. Формальная критика на уровне противоречий в определениях кажется вполне обоснованной, однако доводы самого Чернышевского не всегда можно назвать достаточными для обоснования его собственной философской позиции. Автор исследует аргументацию Чернышевского и отмечает, что выдвинутое им определение возвышенного (великого) имеет лишь формальное сходство с определением Канта, на которого ссылается русский мыслитель. В настоящей статье нивелирование роли способности воображения понимается как ключевая характеристика эстетики Чернышевского, что отражается на его интерпретации возвышенного. Сводя функцию воображения лишь к репродукции, Чернышевский необходимо приходит к понятию великого, основанного на сравнении с «близлежащими» объектами (или феноменами), но не на столкновении когнитивных способностей самого человека. Другая причина такого понимания великого заключается в отсутствии различия между сравнительным и безотносительным понятиями о величине, введенное Кантом в эстетическую проблематику.

Автор статьи ставит вопрос об эстетическом содержании реального исторического процесса. В статье история рассматривается как  драматическое пространство развития человека, как локус и топос проявления его творческих способностей, как процесс, который может быть  исследован и описан в категориях классической эстетики. По мнению автора, эстетическими характеристиками обладает сам объективный ход  истории, что позволяет использовать понятия и категории эстетики при  изучении исторических событий. Источником эстетической наполненности исторического события выступает творческий характер человеческой  деятельности вообще, революционный порыв, героический энтузиазм  и  творческие потенции массовых народных движений. В качестве события, в котором концентрируется эстетическая компонента исторического  действия, представлен феномен социальной революции. Глобальные революционные социальные сдвиги современности во многом осуществляются  за счет самоотверженных шагов и вдохновенного социального творчества  народных движений, участники которых, сознают они это или нет, заняты  практическим, нередко героическим, преобразованием несовершенного  мира и сотворением нового, более совершенного, гармоничность которого  раскрывается как конструктивная разрешаемость противоречий.

Исследование природы пространства и пространственных архетипов было очень важным в древнегреческой мысли и искусстве, включая древний театр. Сосредоточившись на “Связанном Прометее” Эсхила (PB) и “Вакханках” Еврипида (B), эта статья исследует аспекты следующих архетипов, как они проявляются в афинской трагедии: 1. Архитектурное пространство, существовавшее как раньше, так и современнее Еврипида, как оно было задумано и представлено благодаря его утонченному архитектоническому пониманию и воображению. 2. Роль гор на примере Киферона и Кавказа, театров трагических прозрений богов Диониса и Прометея в B и PB соответственно. Действие обеих трагедий разворачивается в земной сфере, даже если в “Привязанном к Прометею” труппа божественна. Однако, в то время как Киферон находится в самом сердце греческого мира, образуя естественный фон для города Фивы в Беотии, Кавказ находится на его окраине. Обольстительный Дионис, повелитель Киферона в “Вакханках”, олицетворяет нравственную и природную силу.

Вестиментарная мода, создающая художественные образы человека, руководствуется эстетической значимостью организованности костюма. Однако костюм как наиболее близкая к телу человека оболочка требует обеспечения комфортности существования его обладателя. В этом отношении важны тактильные ощущения, т. е. ощущения прикосновения и давления, возникающие на поверхности кожи. Развитие тактильной эстетики, сущность которой заключается в сочетании красоты и пользы, не происходило на протяжении долгого исторического времени, поскольку существовало пренебрежительное отношение к осязанию как низшему из чувств. Тактильности как элементу осязательности принадлежит особая роль в области вестиментарной моды, где чувство собственного Я возникает из нашего чувственного бытия в мире, т. е. осязание, наряду с визуальностью, определяет степень эстетического. Искусство ХХ в. в практическом опыте обращалось к тактильности, наибольший вклад в «подчинение глаз контролю осязания» внесён художниками-конструктивистами Советской России в 1920-х гг. во главе с В. Е. Татлиным. В настоящее время осязательная эстетика, фундируемая эстетико-философскими концепциями ХХ в., в полной мере обогащает современную художественную практику.

Статья посвящена изучению феноменологической эстетики Ханса-Георга Гадамера в контексте тембрального анализа текста. Авторы исследуют, как феноменологический подход Х.-Г. Гадамера может способствовать глубокому пониманию и интерпретации текстов, рассматривая их как сложные, многоуровневые структуры, требующие анализа эмоционально-экспрессивных средств. В статье подробно исследуются такие ключевые понятия, как слияние горизонтов автора и читателя, герменевтический круг и динамический характер горизонтов в контексте тембрального анализа текста. Особое внимание уделяется влиянию исторического контекста и личных предубеждений на процесс интерпретации текста, подчеркивается необходимость осмысления исторических и культурных горизонтов для полноценного понимания текста. Статья предлагает новаторский взгляд на процесс интерпретации литературного текста, сочетая феноменологическую эстетику Х.-Г. Гадамера с методами тембрального анализа. Данное исследование предполагает подход к анализу текста на стыке филологии и феноменологии в попытке преодолеть разрыв между философской эстетикой и практическим анализом текста. В статье успешно сочетаются теоретические постулаты Х.-Г. Гадамера и В.В. Виноградова с практическими методами анализа, что делает ее значимой для широкого круга исследователей в области гуманитарных наук.