Научный архив: статьи

Статья посвящена рассмотрению событийной коммуникации на примере участия во всероссийской акции «Ночь музеев» музеев университетов и научных организаций Санкт-Петербурга в 2024 году. Социологический опрос петербуржцев показал достаточную осведомленность об акции «Ночь музеев»: каждый второй знает как об акции, так и о ее проведении в 2024 году в Северной столице. Однако желающих принять участие в ней в 2024 году не превысило 20%, тем более посетить музеи вузов и учреждений науки (2%). Анализируя категорию «событийная коммуникация» на стыке методологических подходов политологии и дискурсологии, автору представляется перспективным изучение взаимовлияния трех дискурсивных конструктов: музейный дискурс – дискурс государственной политики памяти – дискурс национальной идентичности, рассматриваемых применительно к современным политическим реалиям России в контексте реализации стратегии национальной безопасности.

Статья посвящена рассмотрению позиции музейного дискурса в коммуникативной системе современной России и, в частности, в системе национальной безопасности. В условиях геополитических вызов и развития политического дискурса в семантике всепроникающей культуры отмены, реализуемой в формате механизма применения новой этики как символического акта забвения, национальный музейный дискурс приобретает особую значимость. «Войны памяти», цель которых делигитимация прежнего дискурса с использованием техник переписывания, игнорирования, нейтрализации, отрицания, актуализируют сегодня изучение музейного дискурса в контексте стратегии национальной безопасности. Рассматривая музейный дискурс как императив укрепления национальной безопасности, авторы выделяет отдельное исследовательское направление социогуманитарных наук –«исследования памяти» (memory studies), и вводят в научный категориальный аппарат достаточно взаимосвязанные концепты политического дискурса: «политика идентичности», «политика памяти» и «мемориальная политика». Реализуя стратегию анализа коммуникативных эффектов обеспечения культурного суверенитета и преодоления культуры отмены, авторы заключают, что музейный дискурс и дискурс политики памяти в логике когнитивного и структурного аспектов представляют собой ментальные конструкты, обладающие потенциалом диалогизма и конвертации (в том числе как конвертации культурного капитала в политический) и обусловливают многоуровневую комбинаторику различных коммуникативных эффектов в развитии политики государственной идентичности. Авторам представляется перспективным изучение взаимовлияния трех дискурсивных конструктов: музейный дискурс – дискурс государственной политики памяти – дискурс национальной идентичности, рассматриваемых применительно к современным политическим реалиям России в контексте реализации стратегии национальной безопасности.

Рецензируемая коллективная монография – результат многолетних исследований группы авторов, занимающихся историей памяти о Первой мировой войне на Ближнем Востоке, в Армении, Австралии и Новой Зеландии. Значительное внимание уделено историографии Великой войны, политике памяти в странах указанных регионов. Отмечено сильное влияние политической конъюнктуры на проведение памятных мероприятий (Мец Егерн в Армении, День АНЗАК в Австралии и Новой Зеландии, победа в Галлиполийском сражении – в Турции). Несмотря на то, что в книге не упомянуты памятные мероприятия в других государствах, появившихся на обломках Османской империи, монография раскрывает значительный и до сих пор малоисследованный сюжет – память о Первой мировой войне за пределами Европы. Несмотря на специфичность темы, книга будет интересна всем, кто интересуется историей Великой войны.

В статье рассматриваются практики передачи местного исторического наследия и социально-культурного опыта с помощью устной традиции, реализуемые в системе публичной политики, направленные на формирование локальной идентичности и коллективной памяти, на материалах деревни Катохи (муниципалитет Месолонгион) на западе Греции.

Методика исследования включала качественный социологический опрос (глубинное интервью), а также анализ данных СМИ, официальных сайтов, статистики.

Определено, что субъектами публичной политики памяти на местном уровне являются муниципальная власть и ее институты, авторы гражданского общества, представители СМИ, общественных организаций и движений, независимые активисты.

Устная традиция как способ передачи исторических знаний распространяется как в семье, среде родственников и знакомых, так и в образовательных учреждениях, через местные СМИ (в основном газеты, телевидение или Интернет), в ходе муниципальных мероприятий, церковных или официальных праздников.

Целями публичной политики памяти являются привлечение внимания местного общества к локальной культуре и традициям, укрепление исторической и культурной памяти местных жителей, защита местных интересов, увеличение политической лояльности, социальной солидарности и сплоченности населения, развитие гражданской активности в области сохранения историко-культурного наследия.

Выявлено, что большую роль в местной исторической памяти играют события античной мифологии, периода борьбы с турецким владычеством, обретения национальной независимости.

В ходе исследования определено, что местная устная традиция соответствует ценностям и символам национальной греческой идентичности, таким как античное наследие, борьба за независимость от турецкого владычества, а также православие.

Устная традиция способствует развитию публичных практик сохранения исторической памяти. Главная практика неотрадиции в районе Месолонгиона символически связана с трагическим событием исхода из Месолонгиона в период борьбы с турецким владычеством.

Статья посвящена конфликтам памяти вокруг Змиёвской балки в Ростовена-Дону, который во время оккупации стал местом самого массового уничтожения евреев на территории РСФСР. Администрация города сопротивляется попыткам обозначить Змиёвскую балку как место памяти о Холокосте. Причины этого сопротивления лежат в советской политике памяти и современной исторической политике. Советский нарратив о войне, где евреи не выделялись в отдельную категорию жертв или представлялись жертвой менее значительной, чем славяне, до сих пор влияет на исторические представления граждан. Многие не знают, что у нацистов была особая политика по отношению к евреям, и убеждены, что оккупанты уничтожали всех советских граждан на равных основаниях. Влияние советского нарратива поддерживается современной политикой памяти. Хотя Россия, в отличие от СССР, не отрицает и не замалчивает Холокост, идея исключительности советской, русской или славянской жертвы важна для нее так же, как она была важна для СССР. Статус народа, который понес самые большие жертвы во Второй мировой войне — это тот символический капитал, который многие россияне привыкли считать своим. Поэтому классическая концепция Холокоста — как события, уникального не только для истории Второй мировой войны, но и для мировой истории — с трудом вписывается в современный российский нарратив о войне. Попытки обозначить мемориал на Змиёвской балке как место памяти о Холокосте воспринимаются многими чиновниками и рядовыми гражданами как посягательство на статус главной жертвы войны.

Статья посвящена новому курсу политики памяти в Аргентине, когда новое правительство во главе с Хавьером Милеем поставило под сомнение прежний консенсус в отношении «грязной войны», предложив альтернативный взгляд на события того времени. Особое внимание уделяется интеграции в публичное обсуждение жертв леворадикальных движений, которые долгое время оставались в тени. В статье анализируется, как изменившийся политический курс влияет на механизмы работы с «трудным прошлым» в условиях конкуренции различных мнемонических акторов. Автор использует качественный анализ медиаматериалов, официальных документов и интервью, а также компаративный метод для сравнения политики памяти Аргентины с другими странами, проходящими через проблему преодоления «трудного прошлого». В качестве выводов автор подчеркивает важность плюралистического подхода к исторической памяти, противопоставляя его гегемонизации единственного толкования прошлого, поскольку поддержка плюрализма мнений и критическое переосмысление прошлого со стороны различных мнемонических акторов являются ключевыми факторами общественных изменений, способствующих развитию страны и укреплению ее демократических процессов.

В статье рассматривается проблема репрезентации образов И. В. Сталина и сталинской эпохи в официальном государственном и православном дискурсах, проводится их сравнение, оценка степени взаимовлияния друг на друга, выявляются основные точки «напряженности» в этих нарративах. В условиях общей актуализации мемориальной повестки и по-прежнему высокого символического капитала событий, связанных с этим периодом, для большей части российского общества, включения их в формируемую гражданскую религию важно обратить внимание на возможные риски сосуществования этих двух нарративов. Делается вывод, что потенциальная конфликтность этих политик памяти связана прежде всего с противоречиями «постсоветских» и «несоветских» дискурсов. В заключение предлагаются концептуальные установки для государственной политики памяти, которые могли бы нивелировать выявленные риски.

В статье рассмотрены основные исторические нарративы и практики, складывающиеся вокруг инфраструктуры памяти г. Петрозаводска. Отталкиваясь от акторно-ориентированного подхода к исследованию политики памяти, мы показываем разнообразие мнемонических акторов и выбираемых ими стратегий коммеморации исторических деятелей и событий. Исследование показало, что в мемориальном облике Петрозаводска наблюдается расширение актуального прошлого, связанного как с процессами формирования общенациональной идентичности, так и с коммодизацией прошлого, то есть с использованием истории как привлекательного для туристов товара. Отсутствие единой стратегии мемориальной политики не позволяет в полной мере выстроить единый исторический нарратив, связывающий если не все, то большинство мемориалов. В то же время все акторы политики памяти стремятся формировать представление о городе как о важной части российской истории, а формируемые ими нарративы направлены на преодоление провинциального положения города.

Для большей части современных казаков идея великодержавности является центральной для их самоидентификации, выстраиваясь в схему: возрождение казачества способствует возрождению России как великой державы, потерявшей этот статус в результате распада СССР. Значительная часть неоказаков с начала 1990-х определяли свою суть через идею служения Отечеству, которое по умолчанию должно быть великим, подразумевая военно-политическую мощь. В то же время часть казачьих националистов отрицательно относились к обязательному привлечению их к госслужбе, выступая только за этнокультурное возрождение с возможным получением автономии и критикуя имперские великодержавные устремления другой части казачества. Однако именно модель государственного патриотизма оказалась наиболее устойчивой, поддержанной властью и доминирующей в публичном дискурсе.

Предметом рецензирования является монография Д. С. Артамонова и С. В. Тихоновой «Петр I в медиапамяти». Соавторы монографии исходят из гипотезы, что в XXI в. ключевую роль в конструировании исторической памяти начинают играть медиасредства. Данную гипотезу они обосновывают, исследуя образ Петра I, создаваемый современной медиасредой. Первая глава монографии посвящена анализу трансформации исторической и коллективной памяти под влиянием различных медиасредств и цифровизации. Во второй главе исследуется специфика образа Петра I в медиапамяти. Третья глава посвящена изучению роли образа Петра I в политике памяти и мемориальных войнах. К несомненному достоинству монографии следует отнести удачно выбранный теоретический инструментарий, позволяющий на примере образа Петра I исследовать трансформационные процессы, свойственные современной коллективной памяти.

Предметом исследования в этой статье являются мнемонические практики, то есть способы актуализации прошлого в коллективной памяти современных (2010-2020) казаков. Для анализа были выбраны казачьи сообщества в социальных сетях, так как они являются частью публичной сферы и отличаются от печатных или официальных СМИ практически полным отсутствием цензуры и свободой дискуссий даже на темы, исключенные из официального публичного дискурса. С помощью контент-анализа и дискурс-анализа в методологии Э. Лакло и Ш. Муфф было установлено, что такими, наиболее проблемными темами для коллективной памяти возрожденного казачества являются геноцид казаков и коллаборационизм во время Великой Отечественной войны. В неоднородной казачьей среде сосуществуют два нарратива истории казачества - героический и виктимный. Зачастую обе версии казачьего прошлого воспроизводятся в репрезентациях одного актора в зависимости от обстоятельств, они инструментализируются для политических нужд текущего момента.

Статья посвящена изучению региональной политики памяти в Кабардино-Балкарии. В рамках концепта режима памяти было предложено рассмотреть модель использования памяти о депортации балкарского народа через конфигурацию мнемонических акторов и их стратегий. На основе метода исследования случая (case-study) было обнаружено, что в республике формируется раздробленный режим памяти. Это объясняется наличием антагонистической стратегии акторов в борьбе за доминирование нарратива в публичном и символическом пространстве. Местная элита использует память о травме для улучшения политического и экономического статуса группы. Отрицание важной для адыгского народа памяти о Канжальской битве является способом оспаривания доминирующего статуса кабардинцев, а также решения территориальных споров.