Научный архив: статьи

Типологическое осмысление стихотворений под общим заголовком «Памяти…» предполагает выявление в них общего основания на разных уровнях структурно-семантического единства текста. Как показывает обзорный анализ ряда представленной стихотворной типологии, в качестве его универсального компонента выступает реминисцентное начало, которое в поэтике жанрового поминального произведения «Памяти…», посвященного поэту, оказывается принципиальным и симптоматическим. Под реминисцентным началом (в данном случае в самом общем виде) понимается то, что в стихотворениях указанного жанрового ряда присутствует некая структурно-содержательная составляющая текста, которая в обязательном порядке несет в себе воспоминание об адресате произведения посредством высказанных им же элементов или фрагментов текста, оформленных языковых оборотов, по которым и узнается объект поэтического посвящения - первоначальный производитель (источник) лирической речи. Реминисцентный способ воссоздания черт и личностных характеристик объекта поминальной рефлексии, переданных и составленных субъектом лирической речи его же (объекта) прижизненных высказываний, пронизывает собой идейно-тематическое существо поэтики стихотворения «Памяти…», как и то, что анамнестическая (от древнегреч. anamnesis - воспоминание) архитектоника произведения настраивает на организацию коммуникативной установки, связующей лирического субъекта (адресанта) и адресата на том непривычном для большинства жанров принципе, предполагающем условие поминания объекта его же словами. Причем это происходит не только по этической причине, подразумевающей уважение и пиетет к персоне поминаемого посредством воспроизведения в речи его как бы живого присутствия, сколько по тому, что оно, последнее, является следствием одной из важнейших мировоззренческих идей, известных с древних времен: поминовение означало называние по имени покойного в знак придания ему второй жизни после смерти. (Недаром в христианстве поминальная молитва начинается словами: «Помяни, Господи, раба Божьего имярек…».) Думается, что данный реминисцентный принцип актуализации имени и творческих характеристик поминаемого человека посредством упоминания его личности через произнесенные им же слова в поэтическом произведении «Памяти…» можно считать за константный жанровый атрибут, распространенный на всю его поэтику.

В статье проанализированы формы и способы использования в творчестве Державина персонажей, наделенных способностью полета, как реальных, так и фантастических, с выделением основной группы пернатых существ - птиц с точки зрения поэтики и аксиологии их включения в произведения разных жанров. Многоаспектность семантики и ценностных значений крылатых персонажей в поэтических произведениях разных жанров демонстрирует новые грани богатства поэтики Державина, соединяющей черты классицистических канонов с сентименталистскими мотивами и реалистическими деталями. Данное исследование творчества ГР Державина, охватившее все его поэтические жанры, позволяет наглядно продемонстрировать присущее поэту многообразие художественных форм воплощения «пернатых» персонажей в виде метафор, сравнений и перифраз, выражающих как традиционно классицистические символические смыслы, так и идиллические сентименталистские эмоции любования природой, наряду с ироническими и откровенно сатирическими трактовками в духе басенной аллегории. Расширение анализа на материале новых групп природных образов и персонажей позволит выявить новые черты художественной картины мира Г. Р. Державина и обогатит наше представление о его творчестве.

В статье выявляются основные значения образов небесных светил в пьесе М. Себастиана «Безымянная звезда» на основе анализа индивидуальной авторской интерпретации семантики небесных тел. В качестве основной проблемы выступает моделирование художественного мира драматурга, не успевшего создать своей эстетики творчества. Также в статье на основе когнитивного метода рассматриваются образы небесных светил, которые, будучи значимыми составляющими произведения, позволяют раскрыть тему и идею пьесы. Особенностью аспекта предпринятого анализа является то, что в драматическом произведении значение небесных светил раскрывается косвенно. В предпринятом исследовании авторское значение названных в произведении звезд, созвездий, планет и других небесных тел сравнивается с их традиционной семантикой, при этом образ безымянной звезды получает особенно емкое, символическое значение.

Введение. В статье рассмотрена поэтика музыкального инструмента ятх ‘арфа-ятха’ в калмыцком фольклоре и лирике ХХ в. Цель статьи — изучить традицию данного калмыцкого музыкального инструмента в аспекте его отражения в творчестве калмыцких поэтов. Материалы и методы. В качестве материалов привлечены калмыцкий эпос «Джангар», калмыцкие народные сказки, калмыцкие народные песни, в также монгольские легенды, стихи Б. Б. Сангаджиевой, С. Л. Байдыева, Э. Н. Лиджиева 1960-х — начала 1970-х гг. Сравнительно-сопоставительный, историко-функциональный методы, а также метод описательной поэтики, культурологический, музыковедческий подходы обусловили комплексный анализ избранных произведений в данном исследовании. Результаты. Ятха в калмыцком фольклоре манифестируется как священный инструмент, символизирующий неземное и властное начала. Если в эпосе биив ‘кларнет’ и ятх ‘арфа’ представлены как отдельные музыкальные инструменты, на которых играют персонажи и ветер, то в одной калмыцкой сказке и как ‘биив-ятх’, «соединивший», видимо, в себе два инструмента: ‘биваа’ (струнный щипковый инструмент) и ‘ятх’. В калмыцкой лирике прошлого столетия по сравнению с домброй ятхе адресовано меньше произведений. В разножанровых произведениях Б. Б. Сангаджиевой, С. Л. Байдыева и Э. Н. Лиджиева тема ятхи, с одной стороны, связана с темой назначения поэта и поэзии (ятха как лира), с другой — с любовной темой сквозь призму мелодии этого музыкального инструмента. У Б. Б. Сангаджиевой и Э. Н. Лиджиева фигурирует именно ятха, а у С. Л. Байдыева в одном и том же тексте даны два наименования: как ‘ятх’ и как ‘биив-ятх’. На русский язык Н. Н. Матвеевой переведено четверостишие Б. Б. Сангаджиевой, в котором вместо ятхи присутствует лира.

Сиро Курамата — одна из ключевых фигур японского дизайна. Его творческий почерк обладает неповторимой поэтичностью и характеризуется использованием ярких метафор и гротеска в создании образов. Он принимал участие в проектировании предметов мебели легендарной итальянской группы «Мемфис», дружил и сотрудничал с ее создателем — Этторе Соттсассом. Творчество Сиро Курамата относится к послевоенному периоду японского и мирового дизайна 60–80-х годов XX в., которые были наполнены поисками и находками, повлиявшими на дальнейшее развитие мирового дизайна.

В статье рассматриваются сложные отношения притяжения-отталкивания известных прозаиков и драматургов начала XX в., впервые анализируются именно творческие диалоги, скрытые в подтексте конкретных произведений разных жанров. Авторы доказывают, что поэма Горького «Человек» - это не только выражение писательского видения человека в движении времени, но еще и ответ Андрееву на его описания сущности человека, на его понимание экзистенциальных проблем, ранее затронутых в их памятных устных спорах, а также в таких андреевских рассказах, как «Ложь», «Мысль». Большое внимание уделяется разногласиям, выраженным в драматургии, тому, что не позволило драматургам осуществить намерение написать совместную пьесу об интеллигенции. В частности, отмечается, что мировоззренческие разногласия, сказавшиеся и на форме, и на содержании пьес «Дети солнца» Горького и «К звездам» Андреева логично отразились на обращениях к злободневности одного и на обращениях ко вневременному другого, характерных для творчества обоих художников слова в целом и существенно разводивших их. В третьей части статьи сопоставляются романы прозаиков. Доказывается, что «Сашка Жегулев» Андреева - это полемический ответ современника на «Мать» Горького, с нарочитым заимствованием для его создания ряда узнаваемых фабульных линий, деталей, других художественных частностей. Таким образом, по идейному замыслу андреевское сочинение в некотором смысле представляет собой роман «Антимать». В заключение авторы приходят к выводу, что непреходящее значение творчества Андреева зиждется на его исключительно метафорической поэтике, скрытого сравнения, тогда как Горький чаще обращался к поэтике метонимической, переноса, что отчасти снижает актуальность отдельных его произведений в исторической перспективе.

В статье рассматривается тематика, проблематика исторического романа современного прозаика О. Ермакова «Родник Олафа». Основное внимание уделяется реконструкции в нем картин древности, обращаясь к соответствующей поэтике, автор как бы погружает читателя в повседневность русичей XII в., в эпоху, ознаменованную распространением христианства, борьбой новой веры со старой - с язычеством. Анализ образной системы подводит авторов статьи к другим сочинениям современных прозаиков на темы далекого прошлого, к вопросам этическим, социальнополитическим, но прежде всего - к лингвистике текста, к языку, речи, к фольклорным мотивам.

Целью статьи является прояснение подхода к пониманию онтологических основ сюжетостроения как структурного элемента художественного феномена.

Актуальность исследования обеспечивается включением ключевых акцентов определения феномена сюжета в виде последовательности, конфликтности, целостности и др. в широкий историко-идейный контекст, включая и горизонт онтологии произведения искусства.

Научной новизной исследования является рассмотрение феноменов сказки, Священного Писания, романов Достоевского в рамках единого семантического поля, обуславливающего наличие сюжетного привода в виде переключения вертикали конфликта субъекта и реальности в горизонталь их примирения.

По итогам исследования в качестве сюжетообразующей метаморфозы выявлена событийность гармонизации трагедийной метафоризации реальности как предиката и «божественно-комедийной» метонимизации человеческого персонажа как субъекта.

Выводы исследования намечают перспективы рассмотрения большего числа художественных феноменов в оптике онтологии сюжета.

В статье рассматривается текст «Благой вести» Венедикта Ерофеева с позиций проявления христианской направленности. Обозначаются наиболее существенные приметы Евангелия в постмодернистском конструкте. Актуальность анализа «Благой вести» заключается в генеративной интерпретации, выявлении духовной основы произведения, установлении ведущих христианских мотивов и образов.

В статье представлен анализ мотивов христианства в поэтической системе Иосифа Бродского. Предметом осмысления стал религиозный опыт Бродского как факт его творческой биографии. Рассмотрено место христианской доктрины в размышлениях Бродского о поэзии. Проанализированы некоторые особенности бытования христианских тем, мотивов и образов в лирике Бродского.

В статье рассматривается хорошо известная исследователям и читателям пьеса Вен. Ерофеева «Вальпургиева ночь, или Шаги командора» (1985). В отличие от предшествующей критики и научных наблюдений в статье сделан акцент на системе поэтики пьесы Ерофеева и показано, что недостаточность мастерства писателя компенсируется острословием и иронической игрой персонажей. Показано, что, с точки зрения драматургической поэтики, пьеса Вен. Ерофеева построена по иным законам - скорее прозаическим, чем драматическим. Персонажный мир пьесы отчетливо отражает специфику и особенность советской действительности 1960-1970-х годов, но в творческом исполнении Вен. Ерофеева она уверенно преодолевает границы и традиции социалистического реализма.

Жерар Женетт (1930–2018) — выдающийся французский литературовед, внесший огромный вклад в исследование поэтики, нарратологии, риторики и прагматики литературных текстов. На русский язык переведен его трехтомник «Фигуры» (1998), а также некоторые статьи, однако до сих пор не переведена его книга «Пороги» (1987), посвященная такому важному понятию, как паратекст. Чтобы хотя бы отчасти заполнить эту лакуну, в публикации читателям предлагается перевод введения к этой книге, где Женетт подробно объясняет, что он подразумевает под термином «паратекст» и зачем он нужен. Паратекст (фр. paratexte, от др.-греч. παρά ‘возле, около’ + «текст») — это совокупность пограничных элементов литературного текста, задающих рамку его восприятия и интерпретации; сеть пороговых приемов и условностей, которые, находясь вне книги или внутри нее, определяют ее прочтение. По Женетту, паратекст подразделяется на перитекст и эпитекст. Перитекст — это те элементы паратекста, которые непосредственно соприкасаются с текстом (название, имя автора, жанровое обозначение, посвящение, эпиграф, дата, предисловие, примечания, комментарий, но также выпускные данные, элементы оформления издания и т. д.) Эпитекст — это те элементы паратекста, которые существуют отдельно от самого текста (критические статьи, рекламные материалы, посвященные данному тексту выступления автора и т. д.). И те и другие, вместе и порознь, могут образовывать сложные медиации между книгой, автором, издателем, читателем; такие элементы паратекстов, как заглавия, предисловия, эпиграфы, посвящения, формируют частную и публичную историю книги. В «Порогах» дается энциклопедический обзор обычаев и институций Республики Словесности как они проявляют себя на границах книги.