Научный архив: статьи

Стобей (2.7.3f) цитирует сочинение «О телосе», в котором сказано, что платоновскую идею «уподобления богу» (ὁμοίωσις θεῷ) предвосхитили Сократ, Пифагор и Гомер. Гомеровская формула ἴχνια βαῖνε θεοῖο не может претендовать на статус источника платоновского учения. Затем автор «О телосе» обращается к «Пифагоровой» формуле ἕπου θεῷ, однако первое упоминание этой формулы в лучшем случае принадлежит Дикеарху, и обычно ее приписывали не Пифагору, а «семи мудрецам». На пифагорейский исток идеи уподобления богу может указывать другая формула: ἀκολουθεῖν τῷ θεῷ; но у нас нет оснований отнести ее к пифагорейцам до Платона (ее мог цитировать Аристоксен, но и это маловероятно). Эта формула (как и ἕπου θεῷ) становится популярной лишь в I в. до н. э. Еще один аргумент в пользу пифагорейцев отсылает к фразе «люди становятся подобны богам, когда совершают благодеяния и говорят правду» (εὐεργετεῖν καὶ ἀληθεύειν); но это было общим местом, а среди авторов числились и другие философы и ораторы. Таким образом, ни одно из трех предположений о пифагорейском источнике не подтверждается. Иначе обстоит дело с Сократом: на основании свидетельств Ксенофонта мы установили, что Сократ объединил учения предшественников - Анаксимена, Анаксагора и Архелая - и привел их к схеме: человеческая душа причастна божественному посредством νοῦς. Кроме того, Сократ был первым, кто перенес идею уподобления богу в этическую плоскость (X. Mem. 1.6.10): тот, кто ни в чем не нуждается, становится подобен богу.

В статье рассмотрено взаимодействие искусственного интеллекта с основными социокультурными состояниями, сложившимися в ходе развития общества. Отмечено, что цивилизационное состояние обеспечивает интеграцию культуры искусственного интеллекта в существующие ценностные рамки общества, помогая ей развиваться в соответствии с общепризнанными ориентирами. Субстанциональное состояние характеризуется полной интеграцией искусственного интеллекта в повседневную жизнь, когда технологии становятся естественным элементом социальной среды. Состояние аксиологического вакуума в условиях культуры искусственного интеллекта - период проверки ценностной системы на устойчивость и формирование новых основ. Инверсионное состояние связано с глубоким переосмыслением базовых ценностей под влиянием культуры искусственного интеллекта. Деструктивное состояние представляет собой негативный сценарий развития культуры искусственного интеллекта, при котором она оказывает разрушительное влияние на общественные ценности и прогресс.

Делается вывод о естественной и органичной встроенности культуры искусственного интеллекта во все эти состояния.

Работа посвящена двум видам микромицетов рода Fusarium: виду комплекса F. oxysporum и виду F. brachygibbosum Padwick, выделенных с корней земляники садовой из различных регионов России. Исследования состоялись в 2021-2022 гг. на образцах растений с симптомами, отобранных в Республике Крым и Воронежской области. Изучение микромицетов проводили сочетанием классических биологических методов и молекулярно-генетических подходов с расшифровкой нуклеотидных последовательностей. Цель работы – изучение биологических особенностей F.

В статье проводится всесторонний анализ сущности концепции устойчивого развития, которая остается предметом дискуссий многие десятилетия. Автор анализирует экологический, социальный и экономический аспекты устойчивого развития, подчеркивая важность включения в анализ культуры, выполняющей роль связующего элемента между ними. Это подтверждается исследованиями ряда международных организаций и отдельных ученых. В работе доказано, что устойчивое развитие - это не просто защита окружающей среды, но и достижение экономического роста и обеспечение социального благополучия при условии сохранения культурного многообразия.

В условиях глобализации возрастает интерес к исследованию процессов межкультурного взаимодействия. Восприятие чужой культуры всегда происходит сквозь призму собственных этнических, религиозных и идеологических представлений. Развитие российско-китайских отношений в современную эпоху требует нового, философски и культурно ориентированного взгляда на традиционное востоковедение.

Таким образом, цель исследования - выявить современные формы поддержания связей между нанайцами и хэчжэ. Методологическую основу составляют сравнительно-исторический анализ конкретных событий, эпох или периодов, а также подход социальной антропологии, фокусирующийся на материальной культуре. В результате установлено, что ключевым механизмом как исторического разделения, так и современного «искусственного возрождения» общей культуры являются материальный обмен и объективация культурных практик. Отмечено, что, несмотря на административное разделение и культурную дивергенцию, взаимодействие продолжается через проекты приграничного сотрудничества, фестивали, туристическую деятельность и др., что вносит вклад в укрепление гуманитарных связей между Россией и Китаем.

Статья посвящена критике концепции надзорного капитализма, предложенной Шошаной Зубофф. Вначале отмечается беспрецедентная популярность концепции и то, что многие ученые не всегда уместно используют ее в своих исследованиях. Критика надзорного капитализма, ориентированная на построение собственных концепций, названа паразитической. Вместо этого внимание обращается на критику, ориентированную на проблематизацию концепции надзорного капитализма. Выделяется три типа такой критики: позиции публициста Евгения Морозова, писателя Кори Доктороу, а также академического философа Петера Кёнигса. Первый тип критики назван враждебным и теоретическим (Морозов), второй — дружественным и эмпирическим (Доктороу), третий — перверсивным и философско-прикладным (Кёнигс). Все три критики помогают лучше понять слабые стороны концепции надзорного капитализма и прийти к выводу об ограничениях использования аналитической модели Зубофф. При этом отмечается, что какой бы сокрушительной критике ни подвергалась Зубофф, она по праву считается одним из самых влиятельных социальных теоретиков

Статья концептуализирует предикацию цифрового по отношению к культуре. Автор полагает, что определение чего-либо как цифрового натурализует разворачивающуюся процессуальность внедрения цифровых технологий в телеологическом ключе и содержит в себе предпосылочное знание, которое упрощает суть явления и делает его менее доступным для философского анализа. В качестве более удачного подхода к современной культуре предлагается говорить о цифровизации как о разворачивающемся процессе, который порожден капиталистической технологической глобализацией и укоренен в конкретной исторической ситуации. Такой подход позволяет не утратить понимание того, что не вся культура в эпоху цифровизации является цифровой или может стать таковой. На материале теоретического сопоставления истории глобализации как реальности и теоретической оптики показано, что цифровизация — это одновременно и процесс, и представление о нормативном результате, что делает некритическое применение определения «цифровое» к любому предмету работой по его преобразованию и форматированию. При этом двигателем цифровизации выступает не сама суть цифровых технологий, но капиталистическая логика, что ставит вопрос о том, могут ли вообще существовать альтернативы цифровизации на практике. Критический анализ цифровизации, полагает автор, в конечном счете приведет к необходимости размышления о постцифровизации, что вовсе не означает провала цифровизации

Проведена реконструкция кавказского направления японской внешней политики 1920—1930-х годов в контексте анализа антисоветской стратегии Токио. В качестве основного источника привлечены материалы Токийского процесса над военными преступниками. Методология сочетает историческую реконструкцию, сравнительно-геополитический подход и региональный анализ. Показано, что Япония создала разветвленные разведывательные сети на Ближнем Востоке и в Европе, вербовала агентов среди кавказской эмиграции и разрабатывала теоретические основы для подрывной деятельности, разжигания сепаратизма. Сообщается, что в 1937 году было заключено германо-японское соглашение о совместной поддержке антисоветских движений, в рамках которого Кавказ являлся зоной ответственности Японии. Автор приходит к выводу, что, несмотря на отдельные попытки реализации, масштабные планы по созданию «пятой колонны» на Кавказе не были реализованы из-за бдительности советских органов государственной безопасности, географической удаленности региона от Японии, начала войны с Китаем, неэффективного взаимодействия внутри блока «оси».

В статье осуществляется попытка осветить творчество С. В. Рахманинова с точки зрения присущего композитору обострённого выражения концепта Памяти, обусловленного, как доказывается в статье, спецификой рубежной эпохи - времени жизни и творчества композитора. Показывается важность этого универсального концепта человеческой жизни и культуры, способного проникать в самые глубины человеческого бытия, и особенно в заповедную область творчества. Представлен опыт строительства онтологической вертикали Памяти-Вести, обнимающей все уровни духовного бытия человека, утверждается представление об экзистенциальной природе Памяти. Рассматривается участие разных аспектов Памяти в музыке Рахманинова. Использование мифолого-символического подхода позволяет исследователю обозначить сущностные этапы творческого пути С. В. Рахманинова, показав всю глубину их концептуального наполнения.

В статье отражаются профессиональный путь и научные достижения классика отечественного библиотековедения А. Н. Ванеева. Отмечается значимость теоретико-методологических и методических публикаций и докладов ученого, а также влияние содержащихся в них идей и концепций на решение практических проблем, возникающих в деятельности библиотек. Акцентируется научный интерес А. Н. Ванеева к теме передового опыта библиотек, который оценивался ученым в качестве важнейшего инструмента совершенствования различных направлений их деятельности. Уделено внимание проблематике распространения передового опыта в рамках библиотек различной типо-видовой структуры. Подчеркивается тот факт, что А. Н. Ванеев создал свою научную школу и имеет продолжателей. Приводятся примеры оценки научного творчества ученого со стороны крупнейших представителей научного библиотечного сообщества.

Статья представляет собой попытку обобщить и суммировать историческое развитие русской философии языка, а также проблематизировать национальные особенности данной области философского знания. Авторы представляют историю русской философии языка как эволюцию своего рода парадигм, выделяя в качестве таковых рационалистическую, историческую, психологическую, формальную, структурно-системную, онтологическую, социальную и антропоцентрическую парадигмы, а также прослеживают тесную связь развития и смены этих парадигм с социальными, культурными и историческими вызовами, стоящими перед российским обществом в те или иные моменты его развития. Показывается, что культурно-исторический контекст выступал для каждой парадигмы источником фундаментальных методологических принципов и интуиций. Русская философия языка характеризуется как интеллектуальное пространство с отчётливо выраженной двойственностью, возникающей из-за тесного взаимодействия с европейской культурой и одновременно с этим внимательного отношения к собственным культурно-историческим и социально-политическим контекстам, языковым и культурным реалиям, проблеме религиозной/национальной идентичности: иными словами, русская философия языка структурируется последовательными попытками совместить национальное и универсальное. По мнению авторов, тесная связь русской философии языка с культурно-историческими вызовами приводила и к особому вниманию к прикладным аспектам: каждая рассматриваемая парадигма имела в той или иной степени выраженный прагматический характер.

В статье исследуется функционирование цифровой коммуникации в эпоху семиокапитализма (Франко Берарди) и гиперреализма (Жан Бодрийяр), а также ее влияние на психосоциальное положение современного субъекта (с опорой на психоанализ Жака Лакана). Обсессивный невроз, агрессивность и депрессия рассматриваются автором не просто как превалирующие в XXI веке психические состояния, но как особые типы взаимодействия субъекта со сферами Символического, Реального, Воображаемого и как современные режимы отношений с миром и обществом. Предполагается, что политическая коммуникация выступает проводником диалектики смысла и в эмпирическом плане — источником «здоровой» психики, тогда как семиокапитализм, призывающий к безмерному наслаждению, негативно влияет на сферу когнитивного труда и коммуникацию и вследствие этого провоцирует у субъекта болезненное отсутствие или парализованность инстанции Другого (Лакан), то есть приближает к атрофии желания и смерти в Символическом. В тексте демонстрируется, что цифровая коммуникация также движется в направлении упразднения Другого, дезинтеграции личности и десоциализации, поскольку социальные сети становятся пространством, где никто ни с кем и ничем по-настоящему не связан. Автор развивает мысль Берарди о том, что в современную эпоху возникает «третье бессознательное» — психомутация, тяготеющая к аутическому спектру расстройств. В условиях семиокапитализма депрессивный субъект в своем безразличии к смыслу бесконечно приближается к меланхолическому убийству Другого (хотя структурно иначе стремится к этому и в принципе не в силах этого сделать). В статье делается вывод, что цифровая коммуникация сама по себе не является причиной психических заболеваний современности, однако сегодня она служит инструментом гиперреализма / семиокапитализма / цифрового капитализма, сращиваясь с их принципами и препятствуя диалектике смысла и символическому обмену в коммуникации