Научный архив: статьи

ВВЕДЕНИЕ. В статье представлен анализ консультативного заключения суда Евразийского экономического союза (ЕАЭС, Союз) от 7 апреля 2025 г. по разъяснению положений договора о ЕАЭС в части общего рынка услуг. В рамках рассмотрения дела суду Союза необходимо было ответить на вопросы, связанные с применением норм о свободе оказания услуг применительно к услугам воздушных перевозок внутри ЕАЭС. При этом основная проблема, которую пришлось решать в рамках рассмотрения дела, состояла в том, в какой степени трансграничные воздушные перевозки внутри ЕАЭС регулируются нормами международного воздушного права, а в какой – нормами права Союза. Учитывая три несовпадающих особых мнения, достичь консенсуса по вопросу не удалось. Тем не менее Большая коллегия сформулировала правовую позицию, согласно которой положения о свободе оказания услуг распространяются на сферу воздушных перевозок в части, не противоречащей общей транспортной политики, соответственно, государства-члены не могут вводить дополнительные ограничения, а Евразийская экономическая комиссия обладает компетенцией в указанной сфере.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В качестве методологической основы исследования выступили традиционные общенаучные и специальные методы познания правовых явлений: сравнительно-правовой метод; метод научного анализа; формально-юридический метод; метод синтеза социально-правовых явлений.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В результате проведенного исследования автор пришел к выводу о том, что международные воздушные перевозки внутри ЕАЭС регулируются сложным комплексом правовых норм, включающим в себя нормы международного воздушного права, национального права государств-членов, а также права ЕАЭС в части свободного передвижения услуг и скоординированной транспортной политики.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Действующее международное воздушное право, включая Конвенцию о международной гражданской авиации 1944 г. (Чикагская конвенция) не устанавливает никаких ограничений для распространения положений о свободной торговле услугами на сферу коммерческих перевозок на воздушном транспорте. Фактически можно выделить две параллельные системы, касающиеся регулирования международных воздушных перевозок, первая из которых базируется на Чикагской конвенции; другая представляет собой экономическую систему, основанную на двусторонних соглашениях или в виде региональной системы. Право ЕАЭС предусматривает создание общего рынка воздушных перевозок, однако на сегодняшний момент он еще не сформирован. При этом государства-члены не должны вводить новых ограничений в торговле транспортными услугами, которые отсутствовали на момент заключения учредительного договора. Нормы права ЕАЭС в части свободы оказания услуг и скоординированной (согласованной) транспортной политики и международное воздушное право не конкурируют друг с другом, а вместе с национальным правом формируют взаимодополняющую правовую систему в сфере воздушных перевозок.

Введение. В статье представлен анализ деятельности Европейского союза в области безопасности и обороны. На протяжении более 30 лет в рамках ЕС ре­ализуется общая внешняя политика и политика безопасности (ОВППБ). При этом межправительственный характер указанного сотрудничества, а также нежелание государств-членов терять контроль над сферой безопасности и обо­роны во многом сдерживал развитие данной политики. После начала специ­альной военной операции основное внимание в рамках военного измерения ЕС было сосредоточено на развитие военно-промышленного комплекса государств- членов. Для достижения поставленной цели стали использоваться традици­онные правовые инструменты в рамках внутреннего рынка и экономической политики. Это позволило избежать тех ограничений, которые предусмотрены для ОВППБ. Иными словами, полномочия ЕС в промышленной и экономической политике открыли для ЕС новые возможности играть более значимую роль в военной сфере.

Материалы и методы. В качестве методологической основы исследования выступили традиционные общенаучные и специальные методы познания право­вых явлений: сравнительно-правовой метод; метод научного анализа; формаль­но-юридический метод; метод синтеза социально-правовых явлений.

Результаты исследования. В результате проведенного исследования ав­тор пришел к выводу о том, что деятельность политических институтов ЕС в военной сфере перестают играть исключительно координирующий харак­тер. За достаточно короткий срок был принят целый пакет законодательных актов, устанавливающих новые правила в бюджетной, промышленной и иных сферах, которые приводят к формированию общей военно-промышленной политики на уровне всего Союза и усилению роли Европейской комиссии в этой сфере.

Обсуждение и заключение. Создание общих механизмов закупки вооруже­ний, регулирования военно-промышленного комплекса и привлечения инвести­ций может привести к нарушению самостоятельности государств-членов в сфере обороны и безопасности. Фактически политика ЕС в военной сфере должна привести к формированию Европейского рынка обороны, благодаря ко­торому Союз получит возможность существенно усилить свою роль в указан­ной сфере без создания полноценного военного союза. Исследование показывает.

В 2022 г. произошло существенное ухудшение отношений России и ЕС. Евросоюз впервые предпринял меры, направленные на ограничение въезда граждан РФ, таким образом распространив санкции на рядовых граждан. Эти действия можно квалифицировать как направленные на создание неблагоприятных последствий для России. Принятые на национальном и союзном уровнях меры по ограничению въезда обусловлены исключительно гражданством иностранца. Для государств-членов Евросоюза – это новый феномен в политической и правовой практике. Цель статьи – комплексный анализ мер по ограничению въезда российских граждан на территорию ЕС. Выявлены их ключевые характеристики, возможные последствия и соответствие данных мер базовым принципам современного демократического общества. Сделан вывод, что меры по ограничению въезда российских граждан, за исключением приостановки Соглашения об упрощении выдачи виз, не соответствуют праву Евросоюза и нормам международного права. Наиболее спорными являются национальные меры по запрету въезда на территорию стран ЕС, граничащих с РФ. Они являются контрпродуктивными, поскольку наносят ущерб рядовым гражданам и не приносят политической или экономической выгоды странам, которые их вводят

ВВЕДЕНИЕ. В статье представлена эволюция правового регулирования института продвинутого сотрудничества как правовой формы гибкой интеграции в праве Европейского союза (ЕС). Гибкая интеграция является достаточно распространенным и объективно существующим правовым явлением в практике различных интеграционных объединений. Однако именно в рамках права ЕС концепция продвинутого сотрудничества получила наибольшее развитие и правовую регламентацию. Во многом это было обусловлено желанием ЕС упорядочить и подчинить союзным правилам альтернативные формы сотрудничества между государствами – членами ЕС. Вполне закономерно, что межгосударственное взаимодействие в рамках того или иного интеграционного сотрудничества приобретает все более комплексный характер, а сотрудничество государств-участников интеграционного объединения в пределах того или иного направления взаимодействия имеет неравномерный и неоднородный характер.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В качестве методологической основы исследования выступили традиционные общенаучные и специальные методы познания правовых явлений: сравнительно-правовой метод, метод научного анализа, формально-юридический метод, метод синтеза социально-правовых явлений.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В результате проведенного анализа выявлены основные этапы развития предпосылок и причин правового регулирования продвинутого сотрудничества и предложена периодизация развития правового регулирования этого института.

ОБСУЖДЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Предлагаем выделить следующие этапы периодизации развития правового регулирования института продвинутого сотрудничества. Первый этап можно обозначить как «доамстердамский». Этот период характеризуется формированием концептуальных основ продвинутого сотрудничества как правовой формы гибкой интеграции. В рамках «доамстердамского» периода в той или иной форме применялась гибкая интеграция (Шенген, зона евро и др.). Концептуальная проработка продвинутого сотрудничества как формы гибкой интеграции была заложена в основу нормативно-правового закрепления этого института в учредительных договорах ЕС. Следующий этап можно назвать «амстердамско-ниццким». И хотя институт продвинутого сотрудничества получил разные названия в амстердамской и ниццкой редакциях учредительных договоров, представляется возможным объединить этот период в один, поскольку, несмотря на нормативно-правовое закрепление продвинутого сотрудничества как формы гибкой интеграции, соответствующие нормы учредительных договоров в это время фактически не получили практического применения. Наконец, следующий – «лиссабонский» – период характеризуется уже активным применением норм учредительных договоров в практике ЕС, в том числе судебной.

Вопрос использования замороженных российских суверенных активов находится в зоне внимания со стороны политиков и экспертов на протяжении уже трех лет. В 2024 г. в рамках Группы семи (G7) было принято решение об использовании доходов от российских активов для обслуживания синдицированного кредита, направленного на дальнейшее финансирование военной и иной помощи Украине. В первой половине 2024 г. в рамках политики ограничительных мер ЕС принял пакет законодательных актов, направленных на создание необходимого общесоюзного юридического механизма по обращению в собственность Союза доходов от инвестирования замороженных российских суверенных активов. Данное решение представляет собой серьезный вызов современному международному праву и системе международных отношений. Цель настоящей статьи состоит в выявлении основных характеристик согласованного в рамках ЕС механизма использования российских суверенных активов с целью определения его соответствия международному праву и праву самого Союза. Для достижения поставленной цели автором проанализирована юридическая сторона механизма изъятия доходов от использования российских суверенных активов, а также осуществлена попытка смоделировать возможные последствия от применения данной меры, включая ответные меры со стороны РФ. Автор приходит к выводу о том, что утвержденный механизм использования российских активов может привести к нарушению права суверенной собственности РФ, а также иных принципов международного права. Кроме того, принятие на уровне ЕС решения об обращении в собственность Союза доходов от использования российских суверенных активов порождает целый ряд иных конфликтов с нормами национального и союзного права.

Возможная конфискация российских активов со стороны стран Запада представляет один из серьезных вызовов современному международному праву и системе международных отношений. В настоящее время наибольшая часть замороженных активов находится в юрисдикции стран ЕС, поэтому исследование возможных механизмов использования российских активов в рамках ЕС представляет особую актуальность. Основная цель статьи состоит в том, чтобы выявить ключевые характеристики подходов ЕС и его государств-членов к использованию замороженных российских активов, определить их соответствие нормам и принципам международного права, а также возможные последствия для современной системы международных отношений. Для достижения поставленной цели автором проанализирована юридическая сторона данного вопроса, осуществлена проверка соответствия инициатив по изъятию российской собственности нормам современного международного права, смоделированы возможные последствия применения мер по конфискации российской собственности. Автор приходит к выводу о том, что любой из возможных вариантов изъятия суверенных активов противоречит нормам международного и национального права, поэтому невозможен в рамках существующего правового поля. Однако главное препятствие для реализации планов по изъятию российских суверенных активов лежит не в правовой, а в политической плоскости, поскольку такие действия способны привести к неконтролируемым последствиям. Предложенный Европейской комиссией механизм изъятия частной собственности в рамках уголовного процесса фактически означает использование уголовного права для решения политических задач, что не соответствует задачам уголовной политики.