Научный архив: статьи

Статья посвящена англоязычным вкраплениям в русскую речь российских иммигрантов в США в 21-ом веке. Автор стремится описать как можно больше разнообразных моделей таких вкраплений и, по возможности, предложить объяснения тех или иных закономерностей, характерных для этих моделей. Наблюдения показывают, что характер этих вкраплений во многом зависит от образования иммигранта, его «культурности», от того, сталкивался ли он с английским языком ранее, от возраста, в котором он приехал, среды, в которую он попал по приезде. Легко объясняется включение в речь английских слов (в их русифицированном фонетическом облике и морфологическом оформлении) для обозначения вещей, с которыми иммигрант на родине не имел дела. Отсюда не «налоги», а «таксы», не «акции», а «стоки» или даже «стаки», не «наличные», а «кэш», не «страховка», а «иншуранс», и т. п. Сюда же относятся названия для национальных меньшинств в США: негров, латиноамериканцев, китайцев, индийцев и т. д. По-разному справляются с этим русские иммигранты. Менее понятны мотивы предпочтения английских вариантов русским в случае, когда речь идет о вещах, хорошо известных говорящему по его жизни в России: «кáзин» вместо «двоюродный брат», «роч» (английское “roach”), а не «таракан», и т. п. Автор также приводит примеры заимствований, которые не полностью объясняются или даже никак не объясняются какой-либо известной ему моделью. Возможно, в будущем автору удастся продвинуться вперед в этом направлении.

В статье анализируются принципы описания диалектной лексики в толковых словарях русского литературного языка большого и среднего типа второй половины ХХ — начала XXI в. и рассматривается функционирование слов, маркированных в словарях пометой обл., в современных источниках различных типов и жанров (художественная литература, публицистика, письма, дневники и воспоминания, научно-популярные и специальные тексты). Автор приходит к выводу, что словари реагируют на изменение статуса диалектной лексики, отмечая ее устаревание или переход в литературный язык: вместо пометы обл. используются пометы прост., разг., сельхоз., ист., устар., а также их сочетания, ремарки в толкованиях и др. Было выявлено, что часть слов, маркированных пометой обл., зачастую либо совсем не употребляется в современных текстах, либо используется для стилизации речи прошедших эпох, другая часть, наоборот, активно функционирует в литературе, что свидетельствует о переходе такой лексики в нижние пласты разговорной речи или в специальные сферы. Всё это говорит о генетическом характере пометы обл. и необходимости ее пересмотра в словарях современного литературного языка.

В статье делается краткий обзор словообразовательного лингвокреативного потенциала неологии пандемийного периода, представленной в «Словаре русского языка коронавирусной эпохи» (СПб., 2021), а также в его готовящемся переиздании. Важным для понимания масштабов такого потенциала оказываются собственно количественные параметры: в словаре зафиксировано около 3500 языковых и речевых новаций, выбранных из СМИ и интернета за период 2020–2021 гг. и тематически связанных с пандемией, в готовящемся переиздании словаря — около 7200 слов и сочетаний, включающих такую неологию за период до начала 2023 г. Для краткого анализа привлекаются только слова с корнями ковид- (около 3000) и корона(вирус)- (около 1300). Новые слова с этими корнями образованы с помощью аффиксальных способов (около 800 единиц), сложением (более 3000 слов), контаминацией (109 слов), а также представляют собой результат субстантивации (около 20 единиц). Наиболее ярко творческий потенциал при образовании конситуативной лексики реализован путем использования сложения и контаминации. В пандемийном дискурсе используются также другие формы языкового творчества. Краткий проведенный в статье обзор типов образования новых слов, в том числе неузуальных, позволяет утверждать, что лингвокреативный потенциал разговорной речи теоретически безграничен, однако практически такие ограничения есть и они обусловлены контекстом внеязыковой ситуации, ограниченностью круга вовлеченных в ситуацию понятий, возможностями языковой системы

В статье рассматривается изменение стилистического статуса сниженной лексики в русском языке по данным академических толковых словарей, начиная с «Толкового словаря русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова и заканчивая «Академическим толковым словарем русского языка» под ред. Л. П. Крысина. Словарные стилистические пометы при исследуемых единицах (блат, бордовый, вышибала и др.) сопоставляются с данными о динамике употребления этих слов в Национальном корпусе русского языка. Анализируются две противонаправленные тенденции: 1) повышение стилистического статуса лексической единицы, коррелирующее с увеличением частотности её употребления; 2) понижение её стилистического статуса, коррелирующее с сокращением употребительности. Особенно продуктивным может быть привлечение корпусных данных в случае с определением стилистической окраски словообразовательных дублетов — когда один из них уходит на периферию и снижает стилистическую окраску, а другой становится нейтральным (вперекор/наперекор, обкатить/окатить, волосастый/волосатый). При этом важно учитывать и другие факторы, влияющие на стилистическую окраску слова: в частности, способ словообразования (ср. мобильник, зачётка); закреплённость слова в определённом функциональном стиле (ср. бесхозный/бесхозяйный, отмывание). В подобных дискуссионных случаях составители словарей могут использовать вспомогательный метод верификации стилистических помет, например анкетирование образованных носителей языка

В статье рассматриваются современные заголовки новостных сайтов, представляющие собой предложения с отглагольными дериватами — девербативами и причастиями. Обосновывается мысль о том, что предложения, имеющие в своем составе номинализованные и причастные компоненты, требуют соблюдения правил семантико-грамматического взаимодействия основного и зависимого предикатов по линиям модальности, времени и субъекта. Их несоблюдение ведет к искажению объективной картины событий. При некорректном соединении девербативов с речевыми глаголами потенциальное понимается читателем как реальное, будущее событие переносится в прошлое. В статье показаны заголовки с неоднозначным осмыслением локативного компонента при девербативе в связи с переключением валентности от глагола к девербативу. Примеры некорректных заголовков, содержащих причастия, анализируются в связи с категорией таксиса и типом референции имени, к которому относится причастие. Обсуждаются условия адъективации причастий в составе заголовков. Авторы показывают, что суть современной заголовочной стратегии в интернет-СМИ состоит в том, что интерес к публикации вызывается за счет очень тонкого балансирования на грани между правильностью и неправильностью, что заставляет предположить намеренность приема

Эйджизм — вид социальной дискриминации, основанный на негативном отношении к возрасту (главным образом преклонному). Каждая культура характеризуется своим отношением к старикам. Русский фольклор (сказки, пословицы, поговорки, фразеологизмы и устойчивые сравнения и т. д.) отражает амбивалентное отношение к теме старости. Критической оценке подлежат такие особенности, как утрата физической и умственной энергии, ослабление памяти, возрастающая обидчивость и недоверчивость и др. В эпоху всеобщей компьютерной грамотности и искусственного интеллекта опыт старшего поколения уже не имеет прежней ценности; всю информацию можно найти в компьютере. Анекдоты как жанр городского фольклора, представленный в разговорной речи (и, в последнее время, в электронных базах данных) отражают весь диапазон пренебрежительного или насмешливого отношения к старикам. Однако встречаются и тексты, в которых старость сопровождается сочувственной или уважительной коннотацией (отмечается связь пожилого возраста с опытом и мудростью). Статья группирует анекдоты по тематическому признаку и позволяет полнее сформировать образ старости в русской разговорной речи. Анализируется также лексика, используемая для обозначения лиц преклонного возраста

Показана значимость академического исследования русской разговорной речи, начатого в ИРЯ АН в 1968 г., реализованного в ряде конференций и четырех коллективных монографиях 1973–1983 гг. и сделавшего разговорную речь предметом постоянного социолингвистического внимания. Хотя еще 1935 г., в вводной статье к «Толковому словарю русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова, «разговорная речь образованных людей» была определена как одна из двух форм литературного языка — наряду с его книжной формой, однако до академической грамматики 1970 г. модели предложений разговорного синтаксиса еще не были признаны допустимыми в нормированной речи. В статье отмечены наиболее яркие черты разговорной речи, открытые исследователями первого призыва; показано методологическое новаторство Проекта: новые инструменты эмпирического анализа — аппаратные, логические и понятийно-терминологические; обращение к методам статистического оценивания релевантности количественных данных; развитие лингвистической инфографики. Социальный смысл Проекта состоял в научном и общественном принятии современной демократической концепции литературного языка, согласно которой в культурное языковое пространство включалась разговорная речь — неофициальное и непубличное общение людей со средним образованием. Этот результативный и оптимистический проект имел несомненно «оттепельную», демократическую и либерализирующую значимость.

В толковых словарях русского языка и исследовательской литературе названия растений описаны весьма неравномерно. Причиной можно назвать двойственный характер этой лексики: это и общеязыковые единицы, называющие реалии окружающего мира, и подраздел специальной лексики, номенклатурный класс. В толковых словарях был сделан выбор в пользу второго понимания. В результате эта группа слов в словарях неоправданно сокращается, а толкования оказываются малоинформативными. Новые единицы включаются в словари медленно, обычно через посредство словарей иностранных слов (брокколи, киви и др.). Современные разговорные названия растений не имеют отношения к ботанической терминологии, они не попадают в толковые словари, не отражаются в специальных словарях иноязычных слов, новых слов, т. к. не являются таковыми. Отдельные лексемы становятся предметом научных статей, однако это не оказывает влияния на системное лексикографическое описание названий растений. В современных толковых словарях встречаются единичные случаи (герань «народное название пеларгонии»). Современные словари системно не включают такие употребительные названия, как астильба, декабрист, живучка, волжанка, сентябринка/октябринка, огуречник, черноплодка, денежное дерево, узамбарская фиалка и др

В диалектной речи обнаруживается своеобразный в сравнении с литературноразговорной речью набор некодифицированных лексических элементов. В статье на материале записей речи носителей среднерусского говора анализируются следующие типы некодифицированных лексических единиц: собственно диалектная лексика; общерусская разговорно-просторечная лексика и ее фонетические и словообразовательные модификации (диалектные варианты); созданные по регулярным словообразовательным моделям диалектно-просторечные образования, которые не имеют постоянного распространения в говоре, не являются устойчивыми элементами его лексической системы и носят характер индивидуальных окказиональных единиц; фонетические диалектные варианты литературной лексики; функционально-семантические диалектные варианты литературной лексики. Все разновидности некодифицированной лексики находятся в тесном взаимодействии в речи диалектоносителей, вступают в отношения свободного варьирования как внутри данной группы, так и с лексикой общелитературной, что составляет специфику устно-разговорного общения на диалекте. Реже можно предполагать некоторое функциональное распределение некодифицированных и кодифицированных лексических единиц в речи диалектоносителей. Изучение состава и особенностей функционирования некодифицированной лексики в диалектной речи — один из важнейших аспектов исследования лексики диалектных систем, характеризующихся специфическим соотношением с другими формами национального языка.

В статье рассматривается проблема словарного описания такой лексики, которая содержит в своих значениях два вида информации: (1) собственно лингвистическую: указание на семантику, грамматическую принадлежность слова, особенности его поведения в составе высказывания, смысловые и иные связи данного слова с близкими или противоположными по значению — синонимами, антонимами, со словами, связанными с данным конверсными и аналоговыми отношениями, и т. п.; (2) информацию, которая обусловлена некоторыми поведенческими свойствами человека — например, мимикой и жестами, и которая получает или должна получать то или иное отражение в словарном описании соответствующих слов. Как показано в статье, в русском языке такие не собственно лингвистические сведения характерны в первую очередь для частиц и междометий. Это объясняется тем, что частицы и междометия тесным образом связаны с характером поведения человека в различных коммуникативных ситуациях. В живом, не планируемом заранее, спонтанном общении людей важны такие «мелочи», которые выражают различные эмоции человека, формы его отношений с другими людьми — с родственниками, друзьями, коллегами по работе или по совместным увлечениям и т. п. Чем менее формальны эти отношения, чем свободнее чувствует себя человек, чем меньше он контролирует свою речь с точки зрения соответствия ее более или менее общепринятыми нормам и требованиям, тем бóльшую роль в его речи играют элементы не собственно речевого общения — жесты, мимика, телодвижения. В статье приводятся примеры лексикографического представления в современных толковых словарях такого рода слов, которые объединяют в своих значениях лингвистическую и нелингвистическую информацию

Целью настоящей работы является обсуждение функций параязыковых единиц в русских текстах. Анализируются функции, которые могут выполнять три вида параязыковых единиц: последовательности звуков, означиваемые в контексте, фонации и лингвокультурологические комплексы. Многие из этих функций сопоставляются с функциями языковых единиц, при этом одни функции являются общими, а другие — специфическими для параязыковых единиц. Показано, что отдельные параязыковые единицы служат для имитации звуков, издаваемых животными или особыми механизмами, а также для отображения жизни человеческого тела, имитируют патологии произношения или выполняют функции передачи чужой речи. Кроме того, параязыковые единицы могут быть маркерами актуальных эмоций или состояний человека. Отмечены некоторые особые функции параязыковых единиц, такие, как магическая функция. В работе ставится также ряд проблем, касающихся соотношения параязыковых единиц с глаголами, обозначающими действия, сопровождаемые звуками (скрежетать, целовать, скрипеть и др.), и соотношения невербальных единиц одного вида (параязыковых) с невербальными единицами другого вида (жестовых). Авторы приходят к выводам, что полное лексикографическое описание таких глаголов в толковых словарях должно содержать информацию о звуках, сопутствующих действиям, обозначаемым этими глаголами, а в лексикографическое описание входных единиц в словарях параязыков должны включаться сведения о сочетании этих единиц с жестовыми.

Появление и совершенствование новых цифровых технологий дало толчок к развитию интерактивного диалога пользователей интернета, что в свою очередь породило феномен «новой устности» и пробудило креативные потенции категории разговорности. Лингвисты отмечают новую форму общения в интернете как устнописьменную коммуникацию, коллоквиализацию письменной речи. Но в интернетпространстве функционирует не просто устно-письменный тип общения, а формируется новый (медийный) вариант языка, реализующий «новую устность» интернетэпохи. Для обозначения эмоциональной тональности своего интернет-сообщения пользователи активно включают в текст знаки мультимедиальности, эмодзи, смайлики, формируя новый канон общения в цифровой среде. Также частотными становятся различные типы фононаписаний и приемы имитации спонтанности и устности авторской речи. Под влиянием категории разговорности в цифровой среде начинает формироваться фонетическое измерение письменной коммуникации, которое характеризует уникальность языка интернет-пространства. Новые языковые явления носят не единичный или случайный, а частотный и системный характер, поскольку существуют на каждом языковом уровне. Это позволяет делать выводы о тенденции к трансформации русского литературного языка, его исторически сложившихся норм, поскольку язык должен будет обеспечивать коммуникацию цифрового общества