Научный архив: статьи

Статья посвящена рассмотрению глаголов монгольских языков, характеризующих процесс совершения полового акта. Среди них выявлены образования с исходной семантикой удара, представляющие собой семантическую универсалию. Примечательно функционирование заместительных глаголов с целью избегания коммуникативного дискомфорта. Глаголы рассматриваемого поля обладают национально маркированными чертами, обусловленными культурным своеобразием речевой культуры и традициями монгольских народов. В частности, выявлены случаи переноса скотоводческой лексики в сферу отношений между полами. Наличие богатейшего пласта изобразительной лексики в монгольских языках также позволяет искусно завуалировать неуместные формы. Анализ слов, относящихся к сфере интимных отношений, позволил прийти к выводу о том, что в их семантике содержится как универсальный, так и специфический характер ментального мира носителей монгольских языков.

В статье речь идет о прилагательном каменный как лексико-семантической единице и ее функционировании в художественном тексте на материале сказов П. П. Бажова. Автор статьи приходит к выводу, что прилагательное позволяет создавать яркие образы и картины фантастического мира, характеризует нравственные качества человека в метафорической форме.

В статье рассматриваются составляющие образа вакхического человека на примере пятикнижия Ф. М. Достоевского. Акцентируется внимание на изображении внешнего вида, его компонентов; а также на описании психофизиологических особенностей, внешних проявлений внутреннего состояния. Отмечается связь состояния и эмоционального фона и указываются черты характера, представляемые в ситуации винопития

Статья посвящена эволюции словообразовательного гнезда с вершиной пыл в русском языке. Основное внимание уделено лексемам пыл, пылать, пылкий. Авторы прослеживают этапы формирования как самого деривационного гнезда, так и употребление его компонентов в языке художественной литературы. В статье предлагается описание пяти этапов лексико-семантической эволюции. Первый этап связан с именем протопопа Аввакума; второй - с художественным и научным творчеством Ломоносова; третий - с поэтологической концепцией остроумия Сумарокова; четвертый - с именами магистральных писателей XVIII века Д. И. Фонвизина, Н. М. Карамзина и др., а также Н. И. Новикова, И. А. Крылова, в творчестве которых появляются коннотативные, иронические и саркастические, оценки пылкости; пятый этап связан с образованием устойчивых предложно-падежных выражений в пылу, с пылу. В статье отражена лексикографическая практика фиксации слова пыл и его производных в словарях русского языка.

Статья посвящена этнографическому описанию шаманских костюмов народа саха, хранящихся в Российском этнографическом музее (г. Санкт-Петербург). Исследование посвящено семиотическому освещению костюмов, каждый из которых обладал уникальной особенностью и индивидуальностью. Предлагается тезис о том, что шаманизм основывается на культе предков и связан с культами земли и неба, солнца и луны и т. д. Семантика и этимология терминов показывает, что у тюрко-монголов и тунгусо-маньчжуров шаманизм уходит в пласт алтайского единства. Исследование основано на цивилизационном подходе, корректно относящимся к духовному наследию этносов Восточной Сибири.

В статье исследуются синтаксические и семантические свойства конструкции с отрицательной оценкой «нет чтобы (чтоб) Р». Выделяются и рассматриваются три элемента конструкции: субъект оценки, объект оценки и основание оценки. Взаимосвязь исходной и модифицированной структур оценочной конструкции демонстрирует общее направление грамматикализации

В статье предлагается этимология эвенкийского слова со̄н’иӈ (hо̄н’иӈ, шо̄н’иӈ) ՙбогатырь՚ и эвенского со̄н’и ՙсмелый и сильный человек; богатырь՚. Первое слово состоит из трех компонентов: -ӈ, -н’и- и со̄-. Компонент -ӈ представляет собой десемантизированный показатель отчуждаемой принадлежности (в эвенском со̄н’и он отсутствует); при необходимости выразить это значение присоединяется его «работающий» показатель (например, в сымском диалекте: шо̄ниӈ-ӈи-тин ՙих богатырь / богатырь-ALIEN-POSS.3PL՚). Компонент -н’и- восходит к слову *н’ӣ (*н’и͜а ~ *н’а) ՙчеловек՚; рефлексами этого слова в эвенкийском языке являются, например, иланӣ ՙтрое, втроем՚, бун’ӣ ՙ1) смерть; 2) мертвый человек՚. Согласно «Сравнительному словарю тунгусо-маньчжурских языков» [ССТМЯ, 1977: 101], компонент со̄- эвенкийского слова со̄н’иӈ представлен в эвенкийском слове со̄ ՙсильный; очень՚. Думаю, что эвенкийское со̄, а также соответствующие слова в эвенском и негидальском языках восходят к заимствованию из неизвестного монгольского языка, ср. монгольское письменное toγa(n) ՙчисло; количество՚. Значение заимствованного слова изменялось следующим образом: ՙчисло, количество՚ > ՙбольшое количество, много (например, силы)՚ > ՙсильный՚. Что касается звука с вместо т (со̄, а не то̄), то аналогичное соответствие представлено в слове со значением ՙдымовое отверстие в чуме՚ (эвенкийское со̄на < *то̄на, ср. монгольское письменное toγunu ~ toγuna ՙрама отверстия в верхней части юрты; дымовое отверстие в верхней части юрты՚).

The article investigates a case of color usage in Revelation 6:8 and various ways it has been translated into Danish. The Greek χλωρός used to describe the horse under the fourth Horseman of the Apocalypse is polysemic and thus rather difficult to interpret, which resulted in numerous variations among translators. The image of Death on a pale horse has become part of the Western cultural heritage, although linguists have argued if this equivalent is indeed accurate in terms of color meaning comprised within the original lexeme. Fourteen translations, from medieval to modern, allowed to scrutinize some particular features of rendering this intricate color term in Danish, rising the main question of the study: why do so many Danish translations opt for the chromatic meaning of yellow in the given passage? In order to answer that, firstly, all of the translations were examined from the point of view of the time they were made, the primary source that the works were based upon and the special characteristics of chosen equivalents of χλωρός. Secondly, a few external sources were introduced in order to put the issue in a broader linguacultural context, such as the language, color symbolism and early Danish church art. This approach has helped to determine possible reasons for Death’s horse turning yellow, like the influence of German, deadly connotations of the Danish color term gul ‘yellow’ when referring to paleness and the bad symbolic reputation of color yellow itself.

Целью настоящей статьи является всестороннее изучение др.-исл. лексемы hel ‘загробный мир; владелица загробного мира’ в «Младшей Эдде», прозаическом произведении Снорри Стурлусона (1222–1225), и сравнительный анализ с соответствующей лексемой в «Старшей Эдде», древнеисландском поэтическом эпосе (основная рукопись Codex Regius 2365 второй половины XIII в.). Можно констатировать наличие фундаментальных схождений, обнаруживаемых у данной лексемы в «Старшей» и «Младшей Эдде», проявляющихся в различных сферах — в общих наиболее частотных падежах (род. и дат.) и синтаксической функции направления, цели, реализуемой глаголами движения, ассоциации с низом, синонимичных предикатах субъекта (быть, жить), экстралингвистической детали (ворот). Вместе с тем следует отметить и принципиальные расхождения, свойственные этой лексеме в исследуемых памятниках письменности. В «Младшей Эдде» др.-исл. hel является гипонимом по отношению к др.-исл. heimr, то есть хель является одним из миров наряду с Асгардом, Мидгардом и Миром великанов, в то время как в «Старшей Эдде» данная лексема представляет собой антоним к др.-исл. heimr, то есть она как царство смерти противопоставляется одному-единственному конкретному миру живых, населенному людьми, — Мидгарду, «среднему огороженному пространству». Этот феномен верифицируют и другие факты, например оппозиция в «Старшей Эдде» хель дому (др.-исл. hús), человеческому жилищу, ассоциации с людьми (др.-исл. halir, gumnom). Если в «Старшей Эдде» доминирует антропоцентрическая позиция при описании др.-исл. hel, выражающаяся в том числе и в выборе точки отсчета (отсюда (др.- исл. heðan), вниз от мира людей, под землю), то в «Младшей Эдде» превалирует теоцентризм (хель образует оппозицию Асгарду, «асов огороженному пространству», населенному богами)

В статье впервые анализируется такой пласт городской лексики, как эргонимы, принадлежащие к тематической группе «Салоны красоты», на примере названий косметических салонов г. Набережные Челны Республики Татарстан.

Целью данного исследования является систематизация способов номинации лексических единиц данной тематической группы, в задачи входило выявление и описание популярных и малопродуктивных способов номинации эргонимов. Исследование проводилось на языковом материале, полученном в результате двух синхронных срезов, проведенных в 2001 и 2023 гг.

Основным методом исследования служит сопоставительный анализ.

Результаты исследования показали, что в оба периода наиболее продуктивным способом является семантическая онимизация. Определено, что за двадцатилетний период произошла значительная смена наименований салонов красоты, обусловленная развитием рыночной экономики в регионе.

Рассматриваются глаголы с семантикой выпадения осадков в южносибирских тюркских языках (алтайском, тувинском и хакасском). Актуальность работы определяется недостаточной изученностью тюркской глагольной лексики в сравнительном освещении. Научная новизна работы состоит в том, что сравнительное исследование глаголов выпадения осадков в тюркских языках сибирского ареала проводится впервые.

Цель статьи - системное описание глаголов выпадения осадков в тюркских языках Южной Сибири в сравнительном аспекте. Основные методы - метод компонентного анализа, описательный и сравнительный. В результате исследования выявлены глаголы с наиболее общей семантикой ‘идти, выпадать (о любых осадках)’, являющиеся общетюркскими, и глаголы с семантикой, осложненной дополнительными дифференцирующими признаками, которые характеризуют сами осадки (вид, размер, форму и т. д.) или процесс их выпадения (интенсивный, длительный и т. д.). При этом лексемы могут выражать искомую семантику в первичных или во вторичных значениях. Слова, для которых эти значения вторичны, в основных своих значениях чаще всего относятся к группам глаголов движения и перемещения жидкостей и падения. Определены глаголы, общие для всех трех языков. Они, как правило, являются общетюркскими. Имеются также лексемы, объединяющие только два языка.

Статья посвящена анализу и выявлению структурно-семантических признаков общего наименования домашнего скота мал «скот» в тюркских и монгольских языках. На фоне частотности в языке и экстралингвистической значимости в традиционной жизнедеятельности тюркских и монгольских народов данная лексема характеризуется развитой системой структурно-семантического варьирования. Семантический потенциал слова мал «скот» представляется в первую очередь в его многозначности. Как в тюркских, так и в монгольских языках лексема мал имеет переносное значение «богатство, имущество» за исключением хакасского языка. Также в якутском языке, вероятно, произошло переосмысление содержания данного слова, при котором утрачено его основное значение. Или же, по другой версии, сохранено древнетюркское первоначальное значение «имущество». В ряде языков наблюдается сужение значения слова - перенос общего наименования скота на отдельные виды. Широкие сочетательные возможности данной лексемы являются основой для обозначения концептуальных понятий и структур. Однако основные варьирования эволюции структурно-семантического объема лексемы мал «скот» в рассматриваемых языках не обнаруживают принципиальных различий, возможно, из-за сходства традиционного образа жизни.