Научный архив: статьи

В статье исследуется роль ливанской «Хизбаллы» во взаимоотношениях между Дамаском и Тегераном. Автор анализирует исторические предпосылки зарождения и развития «Хизбаллы» в Ливане, уделяя особое внимание актуальным политическим, социальным, экономическим, этническим, идеологическим, региональным измерениям места «Хизбаллы» в условиях сирийского кризиса, основанным на историческом контексте. Автор исследует соперничество между Сирией и Ираном за контроль над организацией; рассматривает роль «Хизбаллы» в развитии гражданской войны в САР, в условиях вооруженной интервенции Ирана в Сирию. Большое внимание уделяется политике Тегерана в отношении «Хизбаллы» в условиях сирийского кризиса. Автор отмечает весомую роль Ирана в сирийском противостоянии и предпринимаемые Тегераном усилия по проникновению в основные институты сирийского государства. Автор считает, что в условиях вооруженного конфликта в САР ливанская «Хизбалла» оказалась под полным контролем Тегерана. несмотря на всю сложность этого кризиса, мир в Сирии вполне возможен. Перспективы развития «Хизбаллы» во многом определяются политической волей и готовностью к взаимным компромиссам между ключевыми внутренними и внешними участниками на поле сирийского кризиса.

В данной статье уделяется внимание этническому и религиозному разнообразию региона, а также проблемам, с которыми столкнулись страны Ближнего Востока в последние годы. В качестве методов исследования в ходе написания статьи были использованы следующие: историко-системный и общенаучные (синтез и анализ). Объектом данного исследования являются этнические и религиозные отношения между странами Ближнего Востока. При написании статьи были поставлены следующие задачи: 1) проанализировать взаимоотношения стран Ближнего Востока между собой на современном этапе; 2) проанализировать роль исторических событий прошлого в контексте сегодняшней ситуации в регионе; 3) дать оценку иностранному влиянию на этнические и религиозные факторы в отношениях между странами региона; 4) проанализировать суть влияния вооруженных формирований на конфликтогенность Ближнего Востока. Новизна данной работы заключается в изучении влияния националистических и сепаратистских движений, роли иностранного влияния на ситуацию внутри ключевых государств региона, а также в анализе их исторической специфики, влияющей на современное положение. Актуальность данной работы заключается в усилении конфликтогенного потенциала региона в особенности после начала нового этапа противостояния Израиля и Палестины

Введение. События 2020 г. в Нагорном Карабахе актуализировали проблему урегулирования конфликта в регионе. Иран являлся одним из акторов переговорного процесса между армянской и азербайджанской сторонами с начала 90-х гг. ХХ в. Из соображений национальной безопасности это направление стало одним из важнейших во внешнеполитической деятельности Ирана в Закавказье. Ключевое внимание в статье уделяется позиции, занятой Ираном в отношении нагорно-карабахского конфликта в 1992–2018 гг. Иран считал, что может стать альтернативой западным государствам в переговорном процессе. В статье рассмотрены важнейшие аспекты ирано-армянских и ирано-азербайджанских отношений в обозначенный период. Выявлено влияние интересов Ирана в области экономики, логистики, энергетической сфере на позицию Тегерана в отношении конфликта. В статье уделяется внимание отношению Армении и Азербайджана к иранской ядерной программе в контексте межгосударственных отношений и региональной безопасности. Рассматривается проблема Зангезурского коридора, как одного из важнейших аспектов противоречий между Баку и Ереваном и влияющего на выстраивание национальной безопасности Ирана. Материалы и методы. В исследовании анализируются официальные документы, заявления и высказывания официальных лиц Ирана, Армении и Азербайджана вокруг проблемы урегулирования нагорно-карабахского конфликта в 1992–2018 гг. Для изучения проблемы применяются сравнительно-исторический, нарративный и проблемно-хронологический методы исследования. Анализ. В статье раскрывается влияние фактора нагорно-карабахского конфликта на выстраивание национальной безопасности Ирана в регионе. Прослеживается политика Тегерана в отношении Азербайджана и Армении в контексте региональной безопасности. Результаты. В исследовании сделан вывод о том, что интересы национальной безопасности привели к тому, что Иран стал одним из посредников при урегулировании нагорно-карабахского конфликта. Официальная позиция Тегерана заключалась в недопущении эскалации конфликта и разрешении проблемы путем политических переговоров. Одним из аспектов позиции Ирана выступало недопущение прямого или косвенного вмешательства в конфликт со стороны США, НАТО, ЕС и т. д. С данной целью Тегеран вел деятельность по привлечению региональных акторов (Турции, Российской Федерации) для совместного диалога с азербайджанской и армянской сторонами. Иран исходил из интересов обеспечения национальной безопасности при выстраивании взвешенной позиции в отношениях с Азербайджаном и Арменией.

«Садристское течение» («ат-тайяр ас-садрий») заявило о себе сразу же после свержения режима Саддама Хусейна в результате вторжения США в 2003 г. Движение, действовавшее до этого скрытно, вышло из подполья и стало мощным фактором, серьезно скорректировавшим планы Вашингтона в Ираке. Под эгидой Муктады ас-Садра, выступающего с лозунгами борьбы с коррупцией, равенства и социальной справедливости, объединились представители самых разных взглядов: от выучеников шиитских религиозных школ до сторонников левой идеологии. Однако отсутствие четкой иерархии и организационной структуры не дает Муктаде ас-Садру эффективно контролировать «садристское течение», на действиях которого отражается нестабильный и непредсказуемый характер самого лидера. Имея тесные отношения с Ираном еще со времени противостояния американской оккупации, ас-Садр сохраняет значительную степень независимости от Тегерана, что, несмотря на декларативную лояльность хомейнистской идеологии, делает его весьма неудобным партнером. В целом ас-Садр предпочитает уходить от политической ответственности за действия правительства, ощущая себя комфортно в роли вечного критика и оппозиционера. В то же время он оказывал важную поддержку иракской власти в критические моменты: его сторонники принимали активное участие в деятельности шиитского народного ополчения в период противостояния ИГИЛ и в усилиях власти по сдерживанию и локализации массовых протестов в 2019–2020 гг. Кроме того, ас-Садр неизменно выступал в поддержку крайне осторожного курса правительства по интеграции подразделений шиитского народного ополчения в вооруженные силы Ирака и установлению таким образом государственной монополии на действия с оружием.

В современном Иране насчитывается около 60 народов и национальных групп, и представлены все монотеистические религии, а также множество конфессий этих религий. Официальные данные показывают абсолютное преобладание мусульман, хотя фактически среди части молодого поколения наблюдается определенный отход от ислама и рост популярности христианства и зороастризма. Во время династии Пехлеви практиковалась силовая ассимиляция национальных меньшинств. После исламской революции от этой практики отошли, контроль над меньшинствами был ослаблен, но они по-прежнему добиваются реализации своих национальных и культурных прав. С избранием президента Масуда Пезешкиана в 2024 г. ситуация в сфере прав национальных меньшинств значительно улучшается.

Современное состояние мировых дел характеризуется новым витком противоборства между великими державами, что стало следствием стремления ряда стран построить многополярный мир, который бы на более широкой основе учитывал их интересы. Естественно, что такой ход событий не отвечает интересам Соединенных Штатов, стремящихся сохранить за собой статус единственной сверхдержавы.

Развитие экономики, доступ к новейшим информационным и технологическим разработкам позволил России, Китаю и Ирану создать конкурентоспособные технологии ведения войны и инициировать процесс перераспределения власти и могущества на пространстве Евразийского континента. В связи с этим вооруженные силы США, в общем, и Силы специальных операций (далее – ССО), в частности, начали переориентироваться с операций по борьбе с террористами к мероприятиям по противодействию конкурирующим державам. ССО США играют все более важную роль в глобальной конкуренции с Китаем, Россией и Ираном, особенно в области нерегулярных боевых действий.

Цель настоящего исследования заключается в анализе возможных путей применения подразделений ССО в вопросе сдерживания конкурентов США.

Создание Зангезурского коридора представляет собой сложный геополитический процесс, который выходит за рамки простого инфраструктурного проекта и является отражением геополитической конкуренции Ирана и стран НАТО на Кавказе. На протяжении многих лет Турция стремится изменить баланс сил на Кавказе, продвигая политику блока НАТО в регионе. Страны военно-политического блока не хотят учитывать важный факт, что государства Южного Кавказа являются постсоветским пространством, и данный регион граничит с Российской Федерацией. Азербайджан и Турция рассматривают коридор как стратегический инструмент для региональной интеграции и укрепления своих геополитических позиций. Армения, напротив, воспринимает данный проект как угрозу территориальной целостности, что еще больше обостряет конфликтную динамику в двусторонних отношениях с Азербайджаном. В свою очередь, Иран находится в оппозиции по отношению к геополитическим планам Азербайджана и Турции, т. к. опасается изменения регионального транзитного порядка и ослабления собственных позиций на Южном Кавказе. И тут важно обозначить, что Российская Федерация является единственной страной, которая имеет моральные и политические основания участвовать в региональных процессах Южного Кавказа: Россия стремится сохранить стратегическое равновесие на Южном Кавказе, минимизируя уровень эскалации в регионе, а также является единственной страной, которая обладает высоким уровнем профессионализма в ведении миротворческих миссий и поиске путей по стабилизации политических процессов в регионах.

Стратегические и экономические интересы Пекина, а также необходимость в стабильных поставках энергоресурсов укрепили сотрудничество между КНР и странами Персидского залива. Эта система характеризуется сложной архитектурой взаимосвязей, включающей в себя не только прямые торговые потоки, но и политические альянсы, инвестиционные проекты и инфраструктурные инициативы. Рост влияния Китая и ослабление позиций США могут существенно изменить военно-политическую ситуацию. Прибрежные арабские государства, несмотря на исторически сложившиеся тесное сотрудничество с США, стремятся избежать однозначного выбора между Вашингтоном и Пекином. Цель исследования — определить, как стратегическое соперничество между США и КНР, которое представляет собой сложный комплекс взаимодействий, где у каждой стороны свои роли и стратегии, влияет на международные отношения и безопасность в субрегионе Персидского залива. Для этого автор оценивает изменения в концептуальных подходах руководства США к стратегической конкуренции с КНР, а также рассматривает основные принципы внешней политики Китая, которые позволяют ему усиливать влияние в субрегионе. Далее анализируется, как напряжённость между Саудовской Аравией и Ираном воздействует на региональную стратегию КНР и, как следствие, на отношения между Вашингтоном и Пекином. Анализ влияния соперничества США и Китая на стратегии ОАЭ проводится как в контексте двусторонних отношений, так и в региональном аспекте. Особое внимание уделяется тому, как Эмираты поддерживают баланс в отношениях с этими странами и укрепляют свои позиции в качестве регионального лидера. Результаты исследования позволяют сделать вывод о том, что Пекин усиливает свои позиции в Персидском заливе благодаря собственной политике и важной геополитической тенденции, которая отражает формирование многополярности в этом субрегионе. В условиях растущей конкуренции между великими державами Китай демонстрирует способность эффективно участвовать в региональных делах. Государства Персидского залива не хотят делать выбор между США и Китаем, а стремятся сохранить свою независимость. Однако в вопросах обороны и безопасности они вынуждены полагаться на помощь Соединённых Штатов.

Образ России в современном Иране складывается из целого ряда компонентов. Очень большую роль в нем играет негативная историческая память из-за двух русско-персидских войн, помощи России в подавлении Конституционной революции, поддержки Ирака со стороны СССР в войне с Ираном. Отношение к России также сильно зависит от возраста, региона проживания, религиозных убеждений иранцев. Более консервативные и живущие в провинции иранцы склонны заметно лучше относиться к России, чем прозападная молодежь мегаполисов. Особенно негативное отношение к России - у иранцев, живущих на Западе, а также у воинствующих атеистов и радикальных персидских националистов, презирающих ирано-исламскую культуру. Улучшить образ России в иранском обществе можно с помощью популяризации исторических событий, когда Россия или СССР оказывали помощь мусульманским народам.

В настоящей статье речь идет об особенностях применения Венской конвенции о договорах международной купли-продажи 1980 г. в странах БРИКС. Совсем недавно участниками БРИКС стали новые страны. Автор поставил перед собой задачу исследовать этот вопрос в рамках нового состава стран БРИКС.

Получилось проанализировать национальное договорное право некоторых стран БРИКС по вопросам поставки, а именно Египта, России, Китая, Бразилии и других, сопоставить его с Венской конвенцией 1980 г., выявить сходства и различия; изучить различные оговорки к Венской конвенции 1980 г., которые были сделаны рядом стран БРИКС при ратификации данного международного договора, а самое главное — проанализировать специфику регулирования договоров международной купли-продажи, заключаемых контрагентами из разных стран БРИКС, как участников, так и неучастников Венской конвенции 1980 г.

В условиях роста нестабильности и конфликтности в современных международных отношениях усиливается деградация международных режимов, в частности режима нераспространения ядерного оружия. Яркой иллюстрацией этой тенденции стал углубляющийся кризис вокруг иранской ядерной программы (ИЯП), который не только подрывает международную безопасность, но и приобретает особое региональное измерение на фоне эскалации палестино-израильского конфликта. В этом контексте особую актуальность приобретает изучение характера и содержания дипломатических усилий, направленных на мирное урегулирование ситуации вокруг ИЯП в преддверии истечения срока рассмотрения иранского ядерного досье в Совете Безопасности ООН. Цель настоящей статьи заключается в выявлении специфики переговорного процесса по ИЯП, его основополагающих принципов и механизмов, а также в изучении проблем и перспектив дальнейшего развития ситуации вокруг ИЯП в современных условиях. Опираясь на неоинституциональный подход к анализу международных отношений, автор приходит к выводу, что Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) следует рассматривать как элемент уникальной переговорной системы, включающей ряд формальных и неформальных норм и практик, которую можно обобщенно обозначить понятием «дух СВПД». Однако вскоре после одобрения СВПД эта переговорная система оказалась в состоянии кризиса. В статье под робно рассмотрены проблемы, которые фактически завели переговоры по ИЯП в тупик. В частности, отмечается, что отсутствие прогресса в урегулировании ситуации вокруг ИЯП на текущем этапе обусловлено политизацией переговорного процесса и кризисом доверия между его сторонами, восстановлением санкционного режима в отношении Ирана и введением последним дополнительных требований в адрес США и стран «евротройки», а также превышением технических показателей ИЯП и израильским фактором. В этом контексте автор обозначает три сценария развития ситуации вокруг ИЯП в контексте перспектив иранской ядерной сделки: восстановление СВПД в первоначальном виде; его частичную ревизию либо невозможность его реставрации. Автор полагает, что ввиду неблагоприятной международно-политической конъюнктуры ситуация вокруг СВПД в краткосрочной перспективе будет развиваться в логике третьего сценария.

Мусульманские «локальные истории» XII-XIV вв. неплохо изучены, однако особенности датировки событий в составе такого рода сочинений до сих пор не были предметом специального исследования. При этом жанровое разнообразие «локальных историй» во многом обуславливает как различный подход авторов к использованию даты в качестве обязательного маркера того или иного исторического события, так и непосредственно сам характер датировки. Последнее проявляет себя в том, что разные авторы могут использовать неодинаковые календарные системы, а то и вовсе не приводить указаний на месяц и точное число события. Иногда даже в рамках одного и того же сочинения могут встречаться различные варианты календарной системы, поскольку текст дополнялся более поздними продолжателями. Определенные сложности может вызывать и то, что в некоторых случаях авторы на протяжении всего повествования о том или ином правителе не упоминают никаких дат и лишь в конце соответствующего рассказа могут указать на общее количество лет его правления. Все эти особенности «локальных историй» не отменяют их значимости самих этих сочинений как для развития мусульманской историографии, так и для реконструкции событий истории регионов Ирана.