Научный архив: статьи

Проведено исследование представления в английской региональной прессе открытия второго фронта. Проанализировано 20 единиц материала — номеров газет. В качестве материалов привлекаются номера газеты Western Mail за июнь 1944 года. Впервые вводятся в научный оборот данные этого издания, не переводившегося ранее с английского на русский язык. Выполнен обзор подборок статей с первых полос этого издания. Уделяется внимание событию высадки в Нормандии, продвижению союзных войск во Франции и штурму Рима. Подчеркивается, что английская региональная пресса меняла акценты в освещении событий в Европе от восторженных и победных до выражения недовольства. Показано, что событиям на Западном фронте газета уделяет постоянное внимание, тогда как Восточному фронту посвящена одна заметка. Результаты анализа подтверждают, что посредством публикаций в периодике у британского читателя формировалось мнение о приоритете Западного фронта в борьбе с гитлеровской Германией, о важности сражений во Франции и Италии, а не освобождения СССР и Восточной Европы. Тем самым складывался миф о победе англо-американских войск над Германией. Авторы утверждают, что подобная тенденция освещения событий в перидических изданиях является основой для искажения исторической правды.

В статье анализируется эволюция стратегических взглядов президента США Ф. Рузвельта и премьер-министра Великобритании У. Черчилля в декабре 1943 — апреле 1945 гг., т. е. от последствий Тегеранской конференции «большой тройки» до смерти американского президента и завершения войны с Германией. Особое внимание уделяется анализу роли западных лидеров в эволюции отношений с СССР и влияния проблем выработки основ послевоенного мироустройства на решение военных вопросов. На основе проанализированного материала отмечается, что их взгляды имели важное, часто определяющее значение в формировании национальных и коалиционной стратегий на завершающем этапе войны. Идеи и решения британского лидера и к концу войны базировались на традиционной британской имперской стратегии и концепции «баланса сил»; с этих же позиций он оценивал действия Сталина как политику резко усилившейся великой державы, желающей активно участвовать в послевоенном «разделе мира». Стратегическое мышление президента базировалось на стремлении к созданию глобальной американоцентристской политико-экономической системы; оно опиралось на адекватные оценки соотношения потенциалов великих держав и понимание необходимости для реализации его планов сохранения «политики партнерства» с Москвой, в том числе на послевоенный период. Эти взгляды Рузвельта стали определяющими для эволюции военно-политической коалиционной стратегии и отношений западных держав и СССР на завершающем этапе войны с Германией.

В статье анализируются дневниковые записи Владимира Дедиера о русских эмигрантах первой волны, принимавших участие в народно-освободительной борьбе, которая велась под руководством Коммунистической партии Югославии в годы Второй мировой войны. В. Дедиер — югославский журналист, участник югославского Сопротивления, близкий соратник И. Б. Тито. Две части дневника были опубликованы в 1945— 1946 гг., третья часть — в 1950 г. Второе издание дневника вышло в свет в 1951 г. Автор статьи делает вывод о том, что отношение Дедиера к русским эмигрантам во многом определялось политикой Коммунистической партии Югославии в отношении Советского Союза в период охлаждения отношений между двумя государствами.

В статье представлены результаты поиска данных о советском партизане, участнике итальянского Сопротивления, павшем в предместье города Нови-Лигуре (Пьемонт) в апреле 1945 г., накануне окончательного краха нацифашизма в Италии. Согласно итальянским источникам, его звали «Денади Агламор», однако ряд сведений позволил авторам данной статьи восстановить его настоящее имя — Геннадий Николаевич Агламов. Красноармеец, 1923 года рождения, призванный в начале Великой Отечественной войны из Свердловска, где работал автомехаником. Он попал в немецкий плен и был отправлен на трудовые работы в Италию. Из плена ему удалось бежать и влиться в отряд местных партизан под боевым прозванием Дженнаро. Отправленный, вероятно, на рекогносцировку вместе с двумя другими партизанами-итальянцами, Г. Н. Агламов был убит карателями, позднее погребен на городском кладбище г. Нови-Лигуре в почетной крипте партизан. Из-за неопределенности сведений о бойце на его плите поставили лапидарное: «Советский партизан».

Апрельская война 1941 г. застала в Королевстве Югославия примерно 30 тыс. русских эмигрантов, которые в результате революционных событий 1917 г. и Гражданской войны (1918—1922) покинули Россию и в период с 1919 по 1923 г. приехали в Королевство сербов, хорватов и словенцев (СХС) (с 1929 г. — Королевство Югославия). После разделения территории Югославии в результате вторжения Германии и Италии в страну в апреле 1941 г. и ее капитуляции большая часть представителей этого сообщества осталась пассивной, некоторые решили сотрудничать с немцами, но были и те, кто выбрал для себя путь активного сопротивления оккупантам. В борьбу с оккупантами на территории бывшей Югославии включились русские эмигранты — представители самых различных профессий (инженеры, художники, ученые, врачи). По подсчетам крупнейшего специалиста по истории русского зарубежья в Югославии Алексея Борисовича Арсеньева, более 90 русских врачей и медсестер участвовали в движении Сопротивления. Русские врачи были специалистами в различных областях медицины. Большинство из тех, сведения о которых у нас есть, получили образование в самом Королевстве СХС (Королевство Югославия), некоторые вступали в Сопротивление будучи студентами медицинских факультетов. Среди боровшихся с фашизмом врачей были и представители первого поколения русских беженцев, в том числе участников Белого движения. В годы оккупации русские врачи, участвовавшие в партизанском движении, вступившие в Народно-освободительную армию Югославии, заведовали больницами, руководили эпидемиологической службой, внося таким образом вклад в борьбу с фашизмом. В статье приводятся биографические сведения лишь о некоторых из них.

Итальянское движение Сопротивления как феномен Второй мировой войны возникло в период падения режима Муссолини в ответ на последовавшее за ним вторжение нацистской Германии на Апеннинский полуостров, а также постепенное продвижение англо-американских союзников на север полуострова после высадки на Сицилии. Часть бывших военнослужащих Королевской итальянской армии и представители гражданского населения объединились в вооруженные отряды на основе неприятия нацифашизма, идеологии, характеризующейся политическим и идеологическим сближением фашизма и нацизма, начавшемся в 1930-х гг. Именно к этим отрядам примкнули советские люди, преимущественно бежавшие военнопленные и дезертировавшие восточные легионеры. В общей сложности в рядах Сопротивления насчитывалось около 6 тыс. советских бойцов, т. е. около половины иностранного контингента Сопротивления, не менее полутысячи человек погибло. Многие из них получили награды от итальянского государства.

Вторая мировая война в Азии в отечественной историографии традиционно представлено куда скромнее, чем европейский театр боевых действий. Такой подход обусловлен вовлеченностью Советского Союза в борьбу за выживание с Германией, по сравнению с которой противостояние с Японией меркнет. Однако современные условия так называемых новых войн ставят на повестку дня изучение вооруженных конфликтов 1920 и 1930-х гг. (бои на КВЖД, эра милитаристов в Китае, конфликты на о. Хасан и р. Халхин-Гол, походы РККА в Синьцзян), которые происходили в условиях нечетких границ между территориями, де-факто появившимися после распада империи Цин. Как и в современных военных операциях за пределами страны, участвующие контингенты нередко маскировались. Скажем, красноармейцы в Синьцзяне и советские летчики в Центральном Китае официально позиционировались как белогвардейские формирования и могли получать оплату от союзных Москве центров силы в Поднебесной (что отчасти роднит их с современными ЧВК по всему миру). Войны в Китае второй четверти XX в. часто велись непосредственно частными армиями, и даже войска достаточно централизованной Японии нередко действовали по приказу квантунских генералов без согласования с правительством в Токио. Как и в современных военных конфликтах на Ближнем Востоке, одни и те же высокопоставленные деятели могли успеть несколько раз сменить свою позицию в ходе ситуативно образовывающихся союзов.

Введение. Проблематика международных отношений СССР и Третьего Рейха накануне Второй Мировой Войны является важным предметным полем исторической науки. Однако, некоторые особенности этих отношений, связанные с принципиальными идеологическими отличиями национал-социализма и коммунизма, формированием образа врага в периодической печати и, вместе с тем, вынужденным экономическим сотрудничеством обоих государств, не всегда находят отражение в работах исследователей данного исторического периода. Сформировавшийся в исследуемом периоде идеологический базис повлиял на содержание образа врага, формируемого у советского и немецкого обществ.

Материалы и методы. Исследование построено на анализе германских и советских газет, а также внешнеполитических документов, в которых отражено взаимодействие Советского Союза и Германии на уровне дипломатических работников. В ходе работы применялся метод диахронического анализа с учетом принципов контекстности и междисциплинарности.

Анализ. Анализ показал, что в исследуемом периоде в зависимости от политической ситуации в мире происходила смена транслируемых через периодическую печать и публичные заявления нарративов, направленных на широкие слои населения и основанных на национал-социалистических и коммунистических идеологемах.

Результаты. На конкретных примерах из средств массовой информации воссоздается содержательная часть образа врага, внедренная в общественное сознание населения СССР и Германии, а также особенности доведения данного образа до реципиента и его консервации в контексте изменчивой политической обстановки в мире. Уточняется, что образ СССР как врага Германии обладал существенными отличиями от аналогичного образа Германии в СССР

Внедрение собственных ценностных моделей за счет инструментов культурной индустрии — фильмов, художественных произведений, музеев и т. п. — давно уже вошло в арсенал методов политической переориентации идеологических оппонентов. Итоги холодной войны наглядно продемонстрировали потенциал «мягкой силы» экспорта продуктов-символов нового, лучшего мира. В рамках представленной статьи автор на примере мемориального комплекса «Хатынь» раскрывает специфику исторической политики сегодняшних белорусских властей в отношении наследия Второй мировой войны (ВМВ). Показано, как в обсуждении экспертами различных стран обстоятельств создания и специфики работы комплекса отражается динамика борьбы международных акторов за контроль над символическим пространством памяти ВМВ. Коммеморация в работе представлена как явление историко-публицистического плана, раскрыты аспекты влияния на общественное сознание технологий планирования и осуществления коммуникаций вокруг архитектурно-мемориальных сооружений. Выводы исследования получены с применением дискурс-анализа и элементов этнографического подхода. В качестве ключевых особенностей исторической политики Республики Беларусь (РБ) в отношении ВМВ выделяются: стремление к обретению собственной ниши в рамках большого, просоветского в своей основе нарратива о Великой Отечественной войне; акцент на роли Беларуси как «самой пострадавшей республике»; стремление к огосударствлению памяти о значимых событиях.

В годы Второй мировой войны Ватикан развернул активную гуманитарную деятельность, для чего создавал свои благотворительные структуры, среди которых была Комиссия Помощи. В статье впервые в российской историографии рассмотрены принципы и методы ее работы с советскими военнопленными, изучен процесс сбора информации об их положении и численности, рассказано о подготовке и передаче подарков военнопленным, названы финансовые затраты Комиссии, рассмотрены взгляды членов Государственного секретариата Святого Престола на проблему репатриации. Источниковую базу статьи составили материалы Апостольского архива Ватикана, открытые для исследователей весной 2020 г.: делопроизводственные документы Комиссии Помощи, архива нунциатуры и Конгрегации чрезвычайных церковных дел 2-й секции Госсекретариата Святого Престола, которые содержат информацию о способах получения Комиссией сведений о военнопленных, а также дают возможность реконструировать процесс принятия решений по вопросам об оказании поддержки. В основе деятельности Комиссии Помощи лежали принципы помощи нуждающимся и убеждения в необходимости защиты прав человека. В результате исследования был установлен механизм работы Комиссии Помощи, определена ключевая роль нунциев в этом механизме. Через представителей Святого Престола в лагеря передавались иконы, религиозная литература, вещи, символические подарки. Для этих нужд Ватикан систематически пополнял фонд средств Комиссии. В послевоенные годы на первый план вышла проблема насильственной репатриации советских военнопленных в СССР.

В статье рассматривается один из аспектов изменения религиозной политики советского руководства в ходе Великой Отечественной войны. Известно, что в 1941–1943 гг. одним из главных адресатов этой политики были союзники СССР по антигитлеровской коалиции. Документ, на анализе которого построена данная статья, отражает взгляд английской стороны на происходившее в 1943 г. сближение Русской православной и Англиканской церквей. Это доклад в Ватикан, составленный отцом Леопольдом Брауном, настоятелем московского католического прихода св. Людовика. Американский священник описывает общую картину религиозной и околорелигиозной жизни страны с лета по осень 1943 г.; информирует Ватикан о ставших ему известными обстоятельствах проведения собора Русской православной церкви 1943 г. и избрания на нем патриарха Сергия; подробно останавливается на визите в Москву архиепископа Йоркского Англиканской церкви Гарбетта. Отец Браун акцентирует внимание на религиозной стороне этого визита. Он утверждает, что часть представителей британского дипломатического корпуса и журналистов ожидала, что между Русской православной и Англиканской церквами будет установлено литургическое общение. Эти предположения не были подтверждены членами английской делегации, но отражали настроения части британского общества.

Статья посвящена деятельности католических священников, сопровождавших итальянские войска на Восточном фронте в 1941–1943 гг. В основе статьи – воспоминания, дневники, письма и отчеты капелланов, в том числе их доклады, направленные в Ватикан в период военных действий, которые стали доступны для исследователей лишь в марте 2020 г., когда были открыты архивы Ватикана, относящиеся к понтификату Пия XII (1939–1958 гг.). Затронутая тема никогда не освещалась в отечественной историографии и мало подвергалась изучению в итальянских исследованиях. Цель статьи – проанализировать переданную капелланами информацию о территориях, где дислоцировалась итальянская армия: о положении местного населения, в том числе людей разных национальностей, особенно русских, украинцев, поляков, евреев; о религиозной ситуации на оккупированных территориях как в районах с преобладанием католиков или греко-католиков (Польша, Западная Украина), так и в районах, где преобладало православное население (главным образом Восточная Украина); действиях военных (итальянских и немецких солдат и офицеров); о собственной деятельности капелланов, заключавшейся не только в духовном окормлении итальянских войск, но и в совершении таинств и проведении богослужений для местного населения. Используемые впервые источники позволяют понять, какой им виделась жизнь местного населения на территориях, оккупированных итальянскими войсками, был ли Ватикан осведомлен о реальном положении вещей, а также сделать вывод о том, что Ватикан пытался или собирался предпринять для апостольской деятельности военных капелланов в Советском Союзе.