Научный архив: статьи

Исследование посвящено роли украинской академической науки в реабилитации нацизма и нацификации страны. Основным источником для его проведения явилось итоговое заключение рабочей группы украинских историков при правительственной комиссии по изучению деятельности украинских националистических организаций, выполненное с 1997 по 2004 г., изданное на Украине и ставшее широко известным не только в стране, но и за ее пределами. Автор выявляет в докладе признаки фальсификации истории, направленной на реабилитацию нацизма. В статье проведена критика данного заключения украинских историков как историографического источника. Основным методом исследования стал сравнительно-исторический анализ. С помощью него наиболее политически ангажированные, одиозные утверждения украинских историков сопоставлялись с наработками современной российской историографии по данным вопросам. Для анализа и сравнения из украинского труда были избраны утверждения, оправдывающие украинских националистов и содержащие заведомо ложные сведенья о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, а также попытка оправдания дивизии СС «Галичина», сформированной из жителей Западной Украины. В статьеделается вывод, что заключение рабочей группы украинских историков при правительственной комиссии по изучению деятельности украинских националистических организаций, рожденное украинской академической исторической наукой, сыграло значимую роль в распространении нацистских идей на Украине в последующее время. Материалы заключения украинских историков в период президентства третьего президента Украины Виктора Ющенко (2005-2010 гг.) стали основой для государственной политики по трансформации в историческом сознании украинцев лидеров украинского национализма, сотрудничавших с германскими нацистами, из коллаборационистов в национальных героев Украины. В 2010-х гг. ранее проведенная героизация радикальных националистов, совершавших военные преступления, сформировала идеологическую основу для прихода к власти на Украине неонацистов, создавших соответствующий политический режим, с которым борется сегодня Россия, проводя Специальную военную операцию на Украине.

В рамках масштабного проекта АФК «Система» «Страницы советской и российской истории» известный историк, писатель и поэт, кандидат исторических наук Сергей Николаевич Дмитриев выпустил новую научную биографию первого наркома по просвещению РСФСР Анатолия Васильевича Луначарского. По убеждению Дмитриева, Луначарский был ключевой фигурой «в культурной истории “красного проекта”». Возглавляя Наркомат просвещения РСФСР, он руководил образованием всех уровней, наукой, театрами, литературой, музеями, изобразительным искусством. Причем занимал он этот пост почти 12 лет - дольше всех в советской истории, если не считать министра культуры СССР Е. А. Фурцевой, у которой был «намного меньший круг обязанностей». Язвительный Г. В. Плеханов окрестил Луначарского «Рыцарем печального образа», причем, как и всегда, ирония «отца русского марксизма» стала достоянием узкого круга социал-демократических «масс». При этом сам Анатолий Васильевич в годы Гражданской войны на территории бывшей Российской империи прозвал Дон Кихотом Владимира Галактионовича Короленко, а позднее именовал Дон Кихотом Ромена Роллана. В книге Луначарский предстает как один из крупнейших социал-демократических - большевистских «литераторов» и видный советский деятель, охранявший в Стране Советов старую интеллигенцию и дореволюционные культурные ценности, однако отнюдь не чуждый большевистской политике «красного террора». При этом показано, что ничто человеческое не было чуждо Анатолию Васильевичу, который еще в гимназические годы сделал своим лозунгом «Обожание жизни». В рецензии показано, что новая биография Луначарского представляет собой один из лучших «портретов советской эпохи», который позволяет читателям познакомиться с ярким советским политическим и литературным деятелем и интересным, нестандартным человеком.

В статье на основе документов из Архива города Севастополя, Центрального государственного архива научно-технической документации Санкт-Петербурга, Российского государственного архива литературы и искусства рассматриваются воинские захоронения Севастополя в 1940-1980-е гг. в контексте послевоенной трансформации советского культа павших. В Севастополе были кладбища, при создании которых закладывались, намеренно или случайно, различные общественные функции: от представления известных и выдающихся севастопольцев советского периода истории города до прославления конкретного исторического события, Крымской или Великой Отечественной войн. В исследовании проанализирована тема преемственности в процессе формирования внешнего облика и архитектурного оформления военных кладбищ, а также влияние досоветской и революционной традиции на советскую культуру почитания павших героев. При изучении данной проблемы сделан акцент на кладбищах, где покоятся герои различных эпох, что способствовало становлению уникальной локальной мемориальной культуры. В Севастополе эта особенность кладбищ определяла особое отношение к ним и нарратив, который вокруг них выстраивался. Чаще всех к идее преемственности обращались представители Черноморского флота (ЧФ), которые связывали через воинские захоронения досоветское, революционное и военное прошлое. Постепенно в эту цепочку добавлялись и новые герои послевоенного периода. Тем самым ЧФ демонстрировал собственное значение для истории города. Кроме того, воинские захоронения стали инфраструктурой памяти, на которуюопиралось руководство города в деле патриотической воспитания молодежи. Даже в этой ситуации тема преемственности осталась актуальной и полезной с точки зрения попыток создания связей между поколениями.

На основе анализа архивных документов, которые впервые введены в научный оборот, рассматриваются вопросы внедрения 1-й ступени комплекса «Готов к труду и обороне СССР» в Крыму в начале 1930-х гг. После утверждения комплекса ГТО в СССР в марте 1931 г. крымские органы управления физкультурным движением сразу же включились в его реализацию. Однако, несмотря на декларацию важности быстрейшего внедрения комплекса в жизнь, районные и городские исполнительныекомитеты, организации физической культуры, профсоюзы, комсомольские органы не смогли в кратчайшие сроки четко скоординировать свои усилия по широкому включению ГТО в систему физкультурной работы, что повлекло за собой недостаточный охват трудящейся молодежи. На ситуацию влияли сложные по уровню и разнообразию нормы комплекса, кадровые и материальные трудности в физкультурной отрасли Крыма. Несколько лучше обстояли дела в крымских организациях «Динамо», подразделениях Рабоче-крестьянской Красной армии и Морских сил Черноморского флота, где удалось добиться значительного количества как сдающих нормы, так и получивших значки ГТО. В 1932 г. вводится жесткое планирование работы по внедрению ГТО и устанавливаются контрольные цифры по охвату и сдаче норм комплекса для различных ведомств и организаций физической культуры Крыма. Для активизации работы использовались широкая пропаганда ГТО, социалистическое соревнование и ударничество. Жесткая регламентация повлекла за собой ряд негативных явлений, таких как формальное отношение к получению значка, приписки, очковтирательство и политическая недооценка значения ГТО. К концу 1932 г. Крыму практически удалось выполнить контрольные цифры охвата включившихся в сдачу ГТО, при значительном отставании в количестве полностью сдавших нормы и получивших значок ГТО 1-й ступени. В 1933 г. крымские организации включились в сдачу норм 2-й ступени комплекса ГТО.

На основе архивных материалов в статье раскрываются некоторые аспекты политики партийного государства в отношении автономных элит казахского аула Актюбинской губернии в 1920-е гг. Центральная партийно-советская бюрократия считала, что казахские баи были в состоянии воспрепятствовать действиям государства, способны к сопротивлению Советской власти. Стремясь полностью ликвидировать политическое и экономическое влияние лиц байской группы на местное население, уничтожить их как своих политических противников, партийное государство принимает решение изолировать арестованных не только от родных мест, но и выселить за пределы КазахскойРеспублики. Уголовное преследование было даже не за прямые антиправительственные действия или призывы к ним и тем более не за попытку вооруженной борьбы, а только за саму социальную принадлежность к так называемым байско-аксакальским элементам. Социальный порядок в кочевой и полукочевой общине, державшийся на консенсусе большинства, был сознательно разрушен практиками революционного насилия. Байство, являясь традиционной и неформальной организацией, по своей консервативной сути не было склонно к политическим авантюрам, избегало отрытой конфронтации с Советским государством. Традиционные казахские элиты и жители аулов ждали от власти коммунистов соблюдения дооктябрьских традиций при сборе налогов и возможности сохранения привилегированного положения семьями элитных групп. Большевики, к концу 1920-х гг. вернувшись к практикам«военного коммунизма», пошли по пути полной ликвидации института частной собственности. Политика партийного государства формировала массовое недовольство населения аула. По сути, государство направило все свои усилия на создание революционной ситуации в казахском кочевом и полукочевом социуме.

В статье рассматриваются различные просветительные методики и приемы санитарной пропаганды, а также подходы к репрезентации медицинской науки и наук, связанных с медициной, в 1920-е гг. Несмотря на то что формально все эти подходы стремились к одному: оздоровлению населения, борьбе с высокой смертностью, профилактике болезней, - однако при детальном рассмотрении их цели и задачи имели существенные различия. Медицинское просвещение было направлено на изменение повседневных практик и традиций и следовало завету Н. И. Пирогова «изменять мировоззрение народа, приближать его к усвоению начал научной медицины». В то же время профилактика болезней и вспышки эпидемий, травматизм, детская и материнская смертность оказались в фокусе профессиональных пропагандистов. Последние позиционировали медицину не столько как науку, ищущую пути оздоровления, сколько как одно из благ нового строя, достижению которого препятствовали политические оппоненты - и микробы, пережитки прошлого и безграмотность. Оздоровление населения в плакатах и лозунгах - это уже не последовательный процесс профилактики и лечения. Это военная кампания по борьбе с неприятелем, неминуемым уничтожением врага и скорой победой. Наряду с «просветительными» и «пропагандистскими» тактиками репрезентации медицинской науки в массовой культуре этого времени можно выделить еще один подход. Ученые 1920-х гг., как и их предшественники и последователи, не могли удержаться от соблазна публично презентовать свои изыскания не только как процесс длительного научного поиска, но и как обещание чудодейственных средств и преображений. Они нередко прибегали к аллегориям, сравнивая технологические новации с чудесами из сказок, которые медицинская наука может сделать былью.

В статье на основе опубликованных и неопубликованных источников анализируется содержание речи Н. С. Хрущева на встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства 8 марта 1963 г. и выступления первого секретаря Ленинградского обкома КПСС В. С. Толстикова на собрании актива работников литературы и искусства Ленинграда 14 марта 1963 г. Был ли доклад местного ответственного партийного работника простым повторением тезисов и оценок, отраженных в речи вышестоящего начальства, или они отличались не только по стилю и набору примеров? Иными словами, где границы свободы, которую мог позволить себе региональный партийный секретарь в таком выступлении? В результате автор приходит к выводу о том, что местное партийное руководство поддерживало все принципиальные положения и выводы, сформулированные в докладе первого секретаря ЦК КПСС, однако могло высказывать собственные оценки по некоторым частным вопросам. В то же время различия не ограничивались структурой и стилем выступления, расширением или сужением сюжетов и примеров, но также касались оценок по некоторым частным вопросам. При этом следует учитывать политический «вес» местной партийной организации и ее руководителя, поскольку сравнение содержания докладов В. С. Толстикова и первого секретаря Новгородского обкома КПСС В. Н. Базовского доказывает бóльшую свободу ленинградского руководителя перед новгородским.

В статье анализируется динамика основных формальных норм и правил (институтов) в сфере трудовой зависимости населения России 1930-1980-х гг. Основное внимание авторов сосредоточено на работе в производственной системе страны ключевых институтов - привлечения к труду и оплаты труда. В частности, рассмотрены институциональные механизмы оргнабора, распределения специалистов, прописки, трудмобилизаций, регламентации работы в колхозах, принудительного труда и свободного найма; в отношении оплаты труда авторы остановились на системе трудодней, тарифной, сдельной и повременной системах оплаты труда. Среди динамики санкционных мер ответственности анализируются система увольнений, меры судебной, уголовной и административной ответственности. В статье описаны не только методы и механизмы работы институтов зависимости в сфере эксплуатации труда, но и система организаций, в ведении которых находилась трудовая сфера. В качестве источников исследования привлечены законодательные и нормативные акты по данным вопросам, статистические и аналитические данные, в том числе из центральных архивов России (фонды Наркомата труда СССР, Комитета по учету и распределению рабочей силы при СНК СССР, Госкомтруда СССР, ЦК ВКП(б) и др.), показывающие масштабы работы данных институтов. Авторы приходят к выводу о четырех этапах эволюции институтов эксплуатации труда, когда последовательно сменялись ограничительные механизмы (конец 1920-х - вторая половина 1930-х гг., а затем середина 1940-х - середина 1950-х гг.), императивные (конец 1930-х - первая половина 1940-х гг.) и близкие к классической системе рыночного найма рабочей силы (вторая половина 1950-х - 1980-е гг.).

В статье-рецензии на докторскую диссертацию К. А. Абдрахманова подчеркнута актуальность и новизна исследования в рамках современной отечественной историографии, охарактеризованы структура работы, ее теоретическая и практическая значимость, выявлены поднимаемые автором ключевые проблемы, связанные с историей русского и татарского купечества на территории центральноазиатского региона. Подчеркнут авторский подход к изучению развития экономических связей России с народами Центральной Азии с позиции взаимодействия в этой сфере государства и частного капитала. Сделан вывод о большом научном значении диссертационного исследования автора, полезного не только профессиональным историкам и экономистам, но и способного вызвать интерес самого широкого круга читателей.

Авторы данной статьи ставят перед собой задачу ознакомить читателей фактами формирования повстанческих полков из заводских крестьян и выдвижения из их среды пугачевских полковников. 12 октября 1773 г. к Воскресенскому медеплавильному заводу подошел отряд походного старшины Тамьянской волости Каскына Самарова, который записал в «казаки» 600 заводских крестьян, перешедших к восставшим добровольно, и отправил их в Бердский лагерь Пугачева. Это был первый «заводской» повстанческий полк. Следующий был сформирован из крестьян Авзяно-Петровских и Кухтурского заводов пугачевским полковником А. Т. СоколовымХлопушей. Полки были созданы также из крестьян Верхоторского, Богоявленского, Архангельского, Преображенского, Кано-Никольского, Вознесенского заводов, весной 1774 г. был сформирован «Авзянский» полк полковника Д. М. Загуменнова из крестьян Авзяно-Петровских заводов. Крестьяне и работные люди Златоустовского, КатавИвановского, Усть-Катавского, Симского и других заводов Зауральской Башкирии вместе с башкирами составляли опору повстанческой армии Грязнова, а весной 1774 г. – Главной армии Пугачева.

В статье-рецензии подвергается анализу диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук, защита которой состоялась в мае 2024 г. в диссертационном совете на базе Самарского национального исследовательского университета имени академика С. П. Королева. Через различные поведенческие паттерны православного приходского духовенства Казанской губернии, зафиксированные разнообразными источниками, автор исследует проблему нравственно-дисциплинарного компонента повседневности этой социальной группы, поднимает вопрос соответствия представителей православного приходского духовенства второй половины XIX - начала XX в. эталону пастырского благочестия, постулируемому многовековой церковной традицией. Особенности исторической ситуации, а также полиэтничность, аграрный характер региона, обусловивший преобладание в его населении непросвещенного и малокультурного крестьянства, присутствие на его территории большого числа раскольников ставили приходское духовенство перед лицом морального вызова, к которому не все священнослужители оказались готовы. Результатом такой дилеммы оказались разнообразные отклонения от канонических дисциплинарных норм, принявшие в указанный период массовый характер.

Статья посвящена анализу взаимоотношений князя В. Ф. Одоевского и славянофилов в 1850-1860-е гг. Определяются точки идеологического отторжения и сопряжения между ними. В качестве точек отторжения указываются характерные для В. Ф. Одоевского защита человеческой личности, апология реформ Петра I и Александра II, приветствие западного просвещения, исторические взгляды славянофилов, их преклонение перед народом, теория «общества». В качестве точек сопряжения отмечается солидарность В. Ф. Одоевского с представителями славянофилов по целому ряду вопросов: защита русской общины, земской и остзейский вопросы, защита православной церкви и обличение иезуитства, христианское понимание сущности свободы, аполитизм в оценках идеологических подходов. Все это позволяет скорректировать точку зрения современных исследователей, рассматривающих отношения Одоевского и славянофилов через призму безусловного антагонизма.