Научный архив: статьи

Статья посвящена анализу некоторых групп археологических материалов, полученных на территории Костромского Поволжья и города Костромы, имеющих восточное происхождение и определяющих контакты региона с областями Среднего Поволжья, Прикамья и Поветлужья. Хронологический диапазон бытования данных материалов предполагает наличие тесных взаимодействий уже в раннем железном веке и, несомненно, в средневековую эпоху. Археологическая фиксация таких культурных контактов позволяет получить более детальную и достоверную картину протекания социально-экономических, историко-культурных и этнокультурных процессов на территории Костромского края. В работе рассматривается значение региона как своеобразной контактной зоны, где в раннем железном веке происходит культурное и технологическое взаимодействие представителей двух крупнейших культурных общностей данной эпохи - ананьинской историко-культурной области (АКИО) и носителей сетчатых керамических традиций «верхневолжских типов». Для времени Средневековья анализируется состав археологических находок (фрагменты красноглиняной и кашинной посуды, монеты, железные предметы и проч.), которые могут характеризовать вероятные торговые и экономические контакты Костромского Поволжья с Волжской Болгарией и Золотой Ордой, а также затрагивается сюжет о возможном расселении волжских болгар на территории края в предмонгольское время.

Обсуждаются результаты археозоологических исследований культурного слоя г. Екатеринбурга на участке, примыкающем к современному Мытному двору. Материалы работы характеризуют период со второй половины XVIII до конца XIX в. Для исследования костей домашнего скота, которые составляют основу коллекции, были применены общепринятые археозоологические методики. Результаты исследования демонстрируют, что анализируемые материалы с большой степенью вероятности являются отражением обширных поставок скота из степных районов для мясной торговли Екатеринбурга и отходами от ее функционирования. Говядина являлась основным видом мяса, которое потреблялось горожанами. Анализ биологических параметров скота показывает, что на мясной рынок города поступал в основном взрослый и старый скот. В продажу поступало мясо коров, быков и волов. Кости волов являются основным компонентом комплекса костей крупного рогатого скота, у которого возможно провести подобное определение. Большинство изменений на костях животных абсолютно типичны для домашнего скота и имеют возрастной характер. Не исключено, что некоторые кости быков и волов могут происходить от рабочих животных. Находка костяного конька и другие костяные предметы в совокупности с отсутствием традиционных для городов Урала бабок могут отражать более высокий статус людей, проживавших в этой части города. Характерными чертами археозоологических коллекций торговых зон городов Урала и Сибири XVIII-XIX вв. могут быть высокие показатели неопределимых костей, фрагментов стенок трубчатых костей и рогов скота

В работе рассматриваются каменные артефакты опорного памятника энеолита на территории Северного Прикаспия. Специалисты относят его к хвалынской культуре. Каменные индустрии сохраняют свое значение для характеристики культур и в эпоху раннего металла. Целью работы является определение культурной принадлежности каменного инвентаря стоянки Комбак-тэ. Задачами статьи стали характеристика различных групп каменного инвентаря и их культурная атрибуция. Материалы и методы. Фактологической основой публикации являются находки третьей по значимости стоянки хвалынской культуры Комбакт-тэ. Ее изучение велось в 1989 г., но опубликовано только описание керамики. В статье впервые вводятся в научный оборот и анализируются каменные артефакты данного памятника. В процессе исследования применялись типологический и радиоуглеродный методы. Результаты. Благодаря предварительному типологическому анализу керамического инвентаря выявлены его различные культурно-хронологические группы. Это позволило более скрупулезно классифицировать каменный инвентарь. Технико-типологические признаки дают основания для выделения комплексов прикаспийской и хвалынской культур. Выявленные различия проявляются в сырье для изготовления орудий труда (кварцит и кремень), технологии получения заготовок для артефактов, категорий и типов изделий. Выводы. В результате всестороннего рассмотрения каменных артефактов стоянки Комбак-тэ определена их разнокультурная и разновременная принадлежность. Помимо изделий хвалынского типа, выявлен и компонент прикаспийской культуры. Устанавливаются характерные и специфические признаки сырьевой основы, технологии первичного раскалывания и вторичной обработки, а также различный орудийный ассортимент. Имеющиеся радиокарбоновые определения подтверждают более древний характер последней.

Публикуются комплексы конца IV - V в. карымского типа нижнеобской историко-культурной общности (ИКО), обнаруженные в Омском Прииртышье близ д. Алексеевки (Муромцевский р-н Омской обл.). Курганный могильник Алексеевка-51а относится к Алексеевскому археологическому микрорайону, расположенному на юго-западной окраине Тара-Туйской равнины, на правобережье р. Тары. Могильник входит в границы поселения позднего средневековья Алексеевка-51, которое было открыто в 2004 г. М. А. Корусенко. В 2009 и 2010 гг. под руководством М. Ю. Здора и Ю. В. Герасимова были изучены курганы 12-14 с коллективными и одиночными захоронениями, содержавшими фигурно-штампованную керамику карымского и бакальского типов, детали поясных наборов и украшения эпохи Великого переселения народов. Приводятся их полное описание, а также результаты обработки палеоантропологического материала. Авторами обнаружены синкретичные лесостепные и таежные признаки в обряде захоронений, дальние восточноевропейские и зауральские аналогии инвентарю. Полученные данные позволят в будущем детализировать ареал карымских памятников нижнеобской ИКО, уточнить хронологию, причины и последствия миграции таежных групп в лесостепь Западной Сибири.

Работа посвящена всестороннему анализу материалов поздненеолитической стоянки в Северном Прикаспии. Типологическим методом установлена неоднородность керамического инвентаря. Технико-технологический анализ исходного пластичного сырья и рецептуры формовочных масс продемонстрировал серьезные различия, позволившие выделить три группы керамики. Сравнением каменного инвентаря памятника по разным видам сырья выявлено два варианта кремнево-кварцитового комплекса. Первый по типам орудий близок к каиршакским материалам (трапеции, скребки стрельчатые и с «мордочкой»), второй - к тентексорским (массивность заготовок, характер ретуши). Это подтверждает предположение о преемственности каменной индустрии от развитого до позднего неолита. Трасологический анализ показал, что в качестве наконечников стрел использовались трапеции с уплощающей ретушью. Коллекции из кварцита ближе к прикаспийской культуре. По данным радиоуглеродного анализа стоянка Же-калган I имеет наиболее поздний возраст среди памятников тентексорского типа. Сделан вывод, что площадь памятника заселялась неоднократно в течение позднего неолита.

В работе представлены результаты полевых археологических разведок в августе 2023 года на кордоне Челюш (восточный берег Телецкого озера), находящийся на территории Ал-тайского государственного природного биосферного заповедника. Основные работы были направ-лены на исследование и документацию могильника Челюш. Кроме того, изучены фрагменты керамики, обнаруженные на территории земельного участка госинспектора, датирующиеся ранним железным веком. В ходе работ осмотрены каналы (суваки) оросительной системы. Сделан предва-рительный перевод текста на алтайском языке, датированного 1933 годом. Текст выгравирован на каменной плитке из коллекции инспектора заповедника М. В. Кунгурова.

В статье рассматриваются имеющиеся данные письменных и археологических источников о так называемом «хазарском» периоде в истории Мангупа- Дороса, Q21крупнейшей византийской крепости в Горном Крыму в эпоху раннего Средневековья. Как показывают материалы новейших исследований, единственным источником, свидетельствующим о захвате хазарами крепости Дорос около 786-787 гг. и пребывании здесь хазарского гарнизона, остается «Житие св. Иоанна Готского». Результаты современных раскопок памятника, напротив, указывают на кратковременный характер включения крепости в состав Хазарского каганата и отсутствие серьезных изменений в ее материальной культуре на протяжении VIII - первой половины IX в. Как и прежде, сохраняется этнический состав и основные виды занятий местного населения. Все выявленные ремонты раннесредневековых фортификационных сооружений соотносятся с деятельностью гарнизона крепости в первой половине VIII в. и середине IX - конце X в., когда она входила в состав византийских владений на территории Крыма. Особенно показательным выглядит эволюционное развитие ряда крупных поселенческих структур, открытых в последние годы в центральной части городища, которые свидетельствуют о постепенном формировании городского облика застройки Мангупа в течение VI-XI вв. и превращении его в типичный провинциально-византийский город. Приведенные в работе новые материалы исследований Мангупа- Дороса в «темные века» его истории имеют в целом важное значение для переосмысления сложившихся в историографии представлений о значительной роли Хазарского каганата в истории Крымской Готии и всего Крымского полуострова в VIII-IX вв.

Восточный фортификационный комплекс Эски-Кермена состоит из оборонительной стены между башнями IV и VI, башен V и VI, восточного входа в город, крепостного зернохранилища и осадного колодца. Пещерные помещения башен вырублены в выступающих на восточном фасаде скальных мысах высотой 30-44 м. По утверждению Н. И. Репникова, крепость на плато Эски-Кермен возвели готы в конце V в. А. А. Васильев, А. Л. Якобсон и М. А. Тиханова считали, что оборонительный комплекс Эски-Кермен, наряду с другими укреплениями limes Tauricus, создали для защиты области Дори от кочевников по приказу Юстиниана I в VI в. По мнению Е. В. Веймарна, эта крепость возникла в конце V в. в процессе развития феодальных отношений у местного скифского и сарматского населения. В рассмотренных в статье фортификационных сооружениях, вопреки утверждениям Н. И. Репникова и Е. В. Веймарна, не обнаружены готские и таврские строительные приемы. Вполне очевидно, что крепость на плато спроектировали и воздвигли по проекту опытного византийского военного инженера. Дата сооружения крепости определена по комплексу керамики, найденному в 2006-2007 гг. в раскопах в слое, возникшем при возведении восточной оборонительной стены. Возведение стены, а значит, и создание крепости, синхронизировано с периодом правления византийского императора Маврикия (582-602).

Система раннесредневековых фортификационных сооружений византийских владений в Юго-Западном Крыму является объектом научной дискуссии. Исследователи относили к ее составным частям укрепления, датировка которых не всегда имела твердое обоснование. Время строительства ряда укреплений определялось по косвенным признакам, в частности, по технике кладки оборонительных стен. В середине XX в. А. Л. Якобсон предложил датировать крымские укрепления, построенные в технике квадровой кладки, временем правления Юстиниана I. В статье доказывается, что эта техника, появившаяся в эпоху эллинизма, применялась при строительстве оборонительных стен в течение всей истории Византии и не может рассматриваться в качестве самостоятельного хронологического индикатора. В статье рассматриваются материалы археологических исследований двенадцати укреплений Юго-Западной Таврики, строительство которых датировалось исследователями эпохой раннего Средневековья. Результаты историографического анализа позволили выделить группу крепостей, строительство которых в VI в. подтверждено археологическими материалами: Мангуп-Кале, Эски-Кермен, Бакла, Сиваг-Кермен, Алустон. К этой группе также следует относить Горзувиты, где строительство фортификационных сооружений засвидетельствовано в трактате Прокопия Кесарийского «О постройках». Облицовка оборонительных стен квадрами зафиксирована на двух памятниках этой группы - Мангупе и Эски-Кермене. Панцири оборонительных стен остальных крепостей сложены из бута. Видимо, обе строительных техники применялись византийскими инженерами в Таврике одновременно. С определенной долей вероятности к раннему Средневековью могут быть отнесены крепости Чуфут-Кале, Каламита и укрепление в долине Каралез, однако для определения их точной датировки требуются дальнейшие археологические исследования.

Современная гипотеза о времени строительства крупной византийской крепости на Мангупе-Доросе в конце правления императора Юстиниана I (527-565) была сформулирована А. Г. Герценым в 1990 г. Она обосновывалась результатами археологических исследований памятника. Хронологическими маркерами выступали данные письменных и эпиграфических источников: отсутствие упоминаний крепости в трактате Прокопия Кесарийского «О постройках» и фрагмент плиты со строительной надписью Юстиниана I. Однако недавно А. И. Айбабиным была предложена иная хронология возведения крепости на Мангупском плато - в последней четверти VI в. или в правление императора Маврикия (582-602), после 590 г. Главными аргументами для такой передатировки являлись сведения Прокопия Кесарийского и отсутствие среди материалов раскопок узко датированных временем Юстиниана I археологических комплексов, имеющих отношение к сооружению крепостных стен. В таком случае приходится признать случайный характер строительной надписи Юстиниана I на территории крепости. Ввиду дискуссионности этой гипотезы и одновременно ее важности для изучения истории Юго-Западного Крыма в статье рассматриваются основные аргументы традиционной точки зрения на время строительства Мангупской крепости, дополненные результатами ее новейших раскопок. Проведенный анализ источников позволяет надежно датировать возведение византийской крепости на Мангупе периодом 550-565 гг. Археологические исследования указывают на то, что сооружение в середине - начале второй половины VI в. мощных фортификационных объектов вокруг Мангупского плато сопровождалось не менее масштабной застройкой его внутрикрепостного пространства.

Статья посвящена деятельности Тувинской археологической экспедиции исторического факультета Московского государственного университета под руководством выдающегося археолога Л. Р. Кызласова. За 9 полевых сезонов в Туве были исследованы ранее неизвестные науке археологические памятники, выделена классификация археологических культур, начиная с эпохи бронзы до этнографического времени. Результатом многолетних исследований стало издание монографий по истории древней и средневековой Тувы.

В статье рассматривается деятельность руководителя одного из первых органов охраны и сохранения историко-культурного наследия на территории Иркутской губернии (отдел ОХРИС). Охватывается период с 1924–1934 гг. Данный период времени интересен, как период, когда идет формирование системы охраны и сохранения археологического наследия. В Иркутской губернии в 1920 году уже была предпринята попытка поставить на учет памятники культуры, искусства и старины. Иркутский краеведческий музей сыграл не последнюю роль в процессе формирования системы охраны и сохранения наследия. В 1924 году при музее создается отдел охраны памятников и искусства (ОХРИС). В статье анализируются результаты деятельности отдела охраны памятников истории и старины в области сохранения археологических объектов. Особое внимание уделяется характеристике личности его руководителя (инспектора) Филлипа Эммануиловича Карантониса. Художник, грек по национальности, до принятия должности инспектора отдела ОХРИС, он проработал в Иркутском краеведческом музее 9 лет. Зарекомендовал себя как ответственный работник, который был на хорошем счету у руководства музея. Являлся действительным членом Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества (ВСОРГО). Однако его имя словно стерто из хроники общества. В предшествующей историографии его имя часто упоминается негативно, но именно при Филиппе Эммануиловиче Карантонисе были сформированы все документы и предприняты все возможные на тот момент меры для охраны и сохранения археологических объектов. Сделан аргументированный вывод о том, что первый инспектор отдела ОХРИС внес неоценимый вклад в формирование системы сохранения историко-культурного наследия в Иркутской области.