Научный архив: статьи

В рассказе Ф. М. Достоевского «Сон смешного человека» (1877) и в повести В. С. Маканина «Предтеча» (1982) образ проповедника отражает социальный и идеологический кризис переходного периода. Композиционно в обоих произведениях обнаруживаются сходные ситуации: чудесное прозрение; проповедование этических ценностей: любви к ближнему и окружающему миру; возможность духовного и телесного исцеления. Ироничное отношение к речи проповедников, свидетельствует об отсутствии у большинства слушающих веры в необъяснимое, однако задача проповедника «окликать» - упрощать и распространять трансцендентные идеи.

В статье рассматривается специфика сюжета в известном травелоге «Мой сын на галере» (1781) шведского автора Якоба Валленберга. Исследуются особенности, характерные для сюжетной структуры романа странствий (термин М. М. Бахтина) и литературного путешествия. «Мой сын на галере» представляет собой описание путешествия, совершенного автором из Швеции в Китай в 1769–1771 гг. Произведение обладает линейным, хронологическим сюжетом, включающим не только путевые, документальные материалы (в частности, информацию о географическом и демографическом положении стран, посещенных героем-повествователем, описания местной природы, традиций и др.), но и авантюрные эпизоды (например, о старых девах, напуганных появлением шведов; о судне, которое моряки приняли за пиратское; и др.). Разного рода отступления от основной темы — путешествия — иллюстрируют мысли герояповествователя, а природно-географические, этнографические, культурные и другие сведения, типичные для путевой прозы, занимают в книге «Мой сын на галере» незначительное место. В качестве основного предмета повествования выступает не посещение героем той или иной страны, а второстепенные, малозначительные, на первый взгляд, реалии окружающей действительности, а также навеянные путешествием размышления. В произведении встречаются также и главы, в которых речь идет о вещах, не имеющих прямого отношения к путешествию (например, насилие в семье и неверность жен). В результате предполагается, что травелог «Мой сын на галере» стоит у истоков шведской сентименталистской прозы, получившей развитие в конце XVIII в

В статье рассмотрены сюжеты двух бывальщин — фабулатов, заимствованных коми повествовательной традицией: сюжет о сожительстве охотника с «мнимой женой», которая в финале разрывает родившегося ребенка, и сюжет о сожительстве жены охотника с «мнимым мужем», избавление от которого связано с паломничеством в Соловецкий монастырь. Оба рассмотренных примера имеют двухчастную сюжетную структуру. Первые части мифологических фабулатов могли бытовать в качестве самостоятельных сюжетов о сожительстве с оборотнем. Вторые части не имеют аналогов в русской демонологической традиции и восходят к ветхозаветным сюжетам. В первом случае это легенда о Соломоновом суде. В сюжете бывальщины этот образ мнимой матери утверждает мнимость произошедших с человеком событий. В фольклоре коми этот сюжет проецируется на промысловые реалии и начинает бытовать в виде меморатов. Второй фабулат с сюжетом о «мнимом муже» также состоит из двух частей. Вторая часть может быть соотнесена с апокрифической легендой о Ноевом ковчеге, в которой жена Ноя хитростью проводит в ковчег любовника-дьявола. В сюжете бывальщины эта ситуация инвертирована: если в легенде оборотень-любовник проявляет хитрость, то в бывальщине хитрость проявляют люди, не допуская оборотня на корабль

Творчество Ба Цзиня (1904-2005) наиболее тесно связано с наследием И. С. Тургенева. Для всестороннего понимания русского классика в Китае необходимо провести сравнительный анализ произведений Тургенева и ранних повестей Ба Цзиня - «Гибель» (1929) и «Новая жизнь» (1936) - с точки зрения антинигилистической составляющей. Авторы рассматривают проблему нигилизма в романе «Новь» (1877) Тургенева и повестях Ба Цзиня с целью выявления сходства в судьбах нигилистов-революционеров. Только определяя специфику характера главных героев, сопоставляя их между собой, сравнивая развитие сюжета и общие темы, можно объяснить авторский замысел, проследить, как Тургенев повлиял на творческие приемы и мировоззрение Ба Цзиня.

Статья посвящена рассмотрению принципов историософского осмысления военной действительности 1941-1944 годов в трилогии К. М. Симонова «Живые и мертвые». Актуальность исследования состоит в необходимости полномасштабного возвращения в литературный процесс имени писателя как одного из наиболее ярких авторов ХХ века. Цель работы при изучении творческой систематики жанрового образования заключается в установлении документальной и психологической достоверности сюжетного времени, с конкретизацией семантики ретроспективного изображения событий и судеб в романе «Последнее лето». Методологическим основанием работы служит инструментарий телеологического анализа художественного целого, предполагающий, в частности, конкретику типологического освещения литературных фактов. Показано, что сюжетно-композиционная организация трилогии детерминирована реальным ходом истории. Трехчастное единство романного цикла обеспечено сквозными характерами и мотивами, что позволяет автору воссоздать картины войны в модусах героики, трагического и ужасного. В диалектике и метафизике военных будней негативное случайное предстает как заведомо закономерное. Продуктивными приемами поэтики в каждом из романов являются разноплановая функциональная нагрузка героев и персонажей с аксиологически-оценочной коррекцией их миропонимания и линии поведения со стороны «всеведущего» повествователя, а также опора на событийный ряд, в компаративном аспекте которого значимы фабульно-хронологические начала, поддержанные мотивно-архитектоническими средствами. Доказано, что отличительными особенностями заключительного романа трилогии стали высокочастотная практика наложения оценочного субъектно-персонажного сознания на речь повествователя, а также устойчивое обращение автора к бинарной оппозиции «тогда - сейчас».

Рассматривается формирование пространственных представлений в сознании писателя и способы их репрезентации в художественном творчестве на примере биографии В. И. Даля и его цикла рассказов, очерков и сказок «Картины из русского быта». Используется методология «имажинальной географии», соединяющая методы когнитивной географии, психологии, языкознания, литературоведения. Одна из важнейших задач исследования – понять авторскую специфику моделирования пространства, оригинальные способы создания географических образов, интерпретации пространственных представлений в контексте литературного дискурса. Как показывает жанрово-когнитивный анализ цикла «Картины из русского быта», в частности рассказа «Осколок льду», репрезентация пространственных впечатлений осуществлялась чаще всего в сказочной жанровой форме, а интерпретировались они писателем в мифологическом, историческом, социально-психологическом и этологическом аспектах.

В статье представлены основные тенденции развития современной отечественной оперы-ремейка — понятия и термина, введенного в музыковедческую практику автором данного исследования. Уточнено определение оперы-ремейка как разновидности альтернативной оперы. Автор полагает базисной причиной появления данной разновидности оперы философскую концепцию «возможных миров». Проанализированы литературоведческие и киноведческие труды, посвященные ремейку. Их изучение позволило экстраполировать некоторые позиции теории литературного ремейка в область музыкально-сценических жанров, в частности в оперу. Раскрыты основания появления и развития отечественной оперы-ремейка в начале XXI в. Представлен анализ произведений Г. Корчмара («НИГЕНО ЙИЕНЕГВЕ»), В. Кобекина («Гамлет»), И. Юсуповой («Донжуанский список Дон-Жуана»), С. Левковской («Кармен-perezagruzka»), принадлежащих к данному жанру. Дана типология опер-ремейков названных композиторов. Описаны нарративные, жанровые и фабульные трансформации, лежащие в основе типологии рассматриваемых сочинений. В результате анализа отечественных опер-ремейков начала XX в. автор приходит к выводу о том, что они представляют все типы: псевдоремейк (ремейк-реинтерпретацию) и постмодернистский ремейк (ремейк-деконструкцию и деструктивный ремейк)

В статье предпринимается попытка переосмысления традиционных понятий поэтики с позиций когнитивно-дискурсивной парадигмы. Сюжет и композиция рассматриваются как элементы нарратива и соотносятся с его антропоцентрами — нарратором, абстрактным автором и абстрактным читателем. Результаты исследования базируются на анализе корпуса текстов немецкоязычной малоформатной прозы, что позволяет сделать выводы о жанровых особенностях сюжета и композиции короткого рассказа. Нарративный метод интерпретации материала позволил установить, что сюжет и композиция базируются соответственно на временны́х и вневременных отношениях. Подчеркивается, что сюжет отражает каузальную детерминацию частей (эпизодов) нарратива, композиция — функционально-прагматическую, что позволяет отнести сюжет к фиктивному уровню коммуникативной структуры нарратива, а композицию — к абстрактному. Доказано, что бессобытийность сюжета короткого рассказа блокирует доступ к событийности нарратива, которая рассматривается в нарратологии как специфический признак нарратива. Установлено, что событийность малоформатного нарратива формируется на оси композиции, которая содержит прагматические сигналы, складывающиеся в интерпретационную программу, отражающую представления автора об интерпретационных возможностях читателя. Автор приходит к выводу о том, что именно композиция, а не бессобытийный сюжет короткого рассказа обеспечивает необходимый признак нарратива, находящий выражение в нарративном пуанте.

Исследуется роль языка в самопреобразованиях Мира как единого целого. Язык, в свою очередь, рассматривается в контексте иерархии языков всех уровней осознанности, начиная от элементарных частиц, молекул, клеток, организмов, их сообществ до биосферы, ноосферы и заканчивая Вселенской Целостностью. Методологической основой исследования служат концепция ноосферы и сюжетно-игровая парадигма, где источником всего происходящего полагается некое Творящее Начало Вселенной, не имеющее формы, и потому порождающее их всех. Эта идея, а также понятия индивида, сюжета, сценария и игры являются базисными в рассматриваемой модели Реальности, которая описывается как общее взаимодействие всех составляющих её индивидов, интерпретируемое как Космическая Игра. Особая роль здесь принадлежит мировоззренческой коммуникации, трудности которой обычно недооцениваются. На основе уточнения определения языка и технологии проблемно-деловых игр предлагается путь разработки межцивилизационного проекта осознанной эволюции ноосферного универсума.

Статья посвящена вопросам, связанным с тенденцией обращения к проблемам киноискусства с точки зрения производственной тематики, что в немалой степени обусловлено и зрительским интересом. Во многом это объясняется возможностью кинематографического погружения в таинства закулисья процессов работы над фильмом, жизнь и творчество съемочного коллектива. Неизведанный мир по ту сторону экрана влечет не только киноаудиторию, но и историков кино, предоставляя исследовательский материал для изучения социокультурной динамики, как в общем теоретическом аспекте, так и с точки зрения конкретных документализированных биографий деятелей кинематографа.

Анализируется функция монтажа в трактовке С. М. Эйзенштейна как универсального приема культурной деятельности человека. Актуальность исследования состоит в выявлении онтологических основ монтажного характера того или иного рукотворного объекта по сравнению с нерукотворным естеством природного феномена. В контексте эстетической теории режиссера вся «надстроечная» культура предстает как плодотворный итог чисто монтажных операций разборки и сборки, анализирующей селекции и синтезирующей комбинации объектов «базисной» природы. По итогам исследования выявлен контраст двух видов монтажа рукотворных феноменов - поэтического и рационального, определяющих разницу искусства и науки.

В данной статье рассматривается использование псевдоустной речи в южнокорейских дорамах, а также производится классификация дорамных штампов, которые формируют уникальный стиль и структуру диалогов в зависимости от ситуации. Псевдоустная речь, представляющая собой стилизованное и упрощенное общение, играет важную роль в создании эмоциональной атмосферы и передаче характеров персонажей. Предметом работы является псевдоустная речь и дорамные штампы в южнокорейских дорамах. Исследование включает примеры из популярных дорам, таких как «Таинственный сад», «Потомки солнца» и «Игра в кальмара», выявляя типичные штампы и их функции в контексте сюжета и взаимодействия героев. Целью данной работы является проведение анализа использования псевдоустной речи и дорамных штампов, выявление их функции и влияния на восприятие зрителями. В частности, внимание уделяется тому, как штампы помогают передать ключевые темы, такие как любовь, дружба, семейные и социальные отношения. Актуальность темы обусловлена растущим интересом к южнокорейской культуре и медиа, а также их влиянием на глобальную поп-культуру. Понимание языковых особенностей дорам может помочь в анализе их художественной ценности и осмыслении культурных контекстов. Работа направлена на понимание влияния таких элементов на восприятие зрителями и их роль в формировании культурных стереотипов. В статье анализируется, как использование определенных фраз и выражений может способствовать созданию эмоциональной связи между персонажами и аудиторией, а также как они отражают и укрепляют социальные нормы и ценности корейского общества.