Научный архив: статьи

Ставится проблема творческого восприятия поэзии Маяковского в лирике поэта, барда Михаила Анчарова (1923—1990). Анчаровское поэтическое поколение, формировавшееся в 1930—1940-е гг., испытало на себе сильное влияние классика советской литературы. В лирике Анчарова влияние Маяковского (более всего — его раннего творчества) проявляется на различных уровнях: на уровне характера лирического героя — независимого и экспрессивного, особенно в любви («Пыхом клубит пар…», «Цыганочка»), в урбанистических мотивах, теме трагической затерянности человека в огромном городе («Песня о низкорослом человеке…»), в антимещанской теме («Антимещанская песня», «Рынок»), обнаруживающей у Анчарова свою неоднозначность, а также на уровне отдельных тем и мотивов (социальная и расовая несправедливость в «мире капитала»; лирический герой и «ледяная» земля, за которую он воюет). Анчаров не раз упоминает имя Маяковского, цитирует его стихи и высказывания о творчестве в своей прозе и в интервью

В статье рассматриваются сонеты коломенского поэта Романа Славацкого (1957-2021), содержащие гоголевские мотивы. Сонет «Ревизор» (2013) навеян постановкой комедии Гоголя в Коломенском Народном театре и творчески варьирует отдельные эпизоды пьесы (сцена объявления о приезде ревизора, сцена завтрака, сцена отъезда Хлестакова). В сонете значимы восходящие к творчеству Гоголя мотивы Петербурга и тени. Сонет «Римские видения» (2020; на бумажном носителе публикуется впервые) написан под впечатлением от одноименной скульптуры Владимира Потлова (дерево, бронза). Художник изобразил Гоголя сидящим на стене Колизея, в окружении своих персонажей. В сонете же сопряжены мотивы гоголевской судьбы, итальянские мотивы и мотивы коломенские (городская легенда о Марине Мнишек, якобы заточенной в одной из башен коломенского кремля). Поэзии Славацкого вообще свойственно сближение образа Коломны с большими темами русской и европейской культурной истории. Сонет «Гекатомба» (2007) связан с именем Гоголя ассоциативно: он написан после ритуального сожжения Славацким рабочих материалов его прозаической поэмы «Мемориал», соотносимого с сожжением второго тома «Мертвых душ» - кстати, жанрового прецедента книги Славацкого.