Научный архив: статьи

В отечественном литературоведении существует множество работ, посвященных мировому значению Льва Толстого. Однако, как правило, изучается влияние русского писателя на известных классиков реалистической прозы, в частности Т. Гарди, Б. Шоу, Дж. Голсуорси в Англии, Р. Роллана, Р. Мартен дю Гара во Франции, Т. Драйзера, У. Д. Хоуэллса, Э. Хэмингуэя в США. Этому аспекту посвящены серьезные монографические труды Т. Л. Мотылевой, которая отмечала, что писатели-реалисты Западной Европы и США учились у Толстого искусству типизации и изображения типических характеров в типических обстоятельствах. Считалось, что Толстой раздвинул рамки художественной прозы. В данной статье продолжено изучение влияния поэтики Толстого на западноевропейских авторов, в частности на Олдоса Хаксли. Нам импонирует мысль А. М. Зверева о том, что Хаксли в большей мере моралист, чем сатирик. В статье подчеркивается, что в своих письмах Хаксли называет произведения Толстого удивительными и восхитительными. Хаксли читал и перечитывал романы «Война и мир» и «Анна Каренина» на протяжении всей жизни. В статье показывается, что в изображении сложных душевных движений персонажей О. Хаксли, вероятно, учитывал опыт Толстого. Полагаем, что даже искусству монтажа Хаксли мог учиться у Толстого. На наш взгляд, само стремление Хаксли создать универсальную религию для всех сродни толстовским исканиям в этой сфере. Подчеркивается, что Л. Толстой вошел в духовный мир Хаксли как выдающийся мастер слова и глубокий мыслитель.

Стихотворные пародии Оуэна Симена, опубликованные анонимно в юмористическом журнале «Панч» (1894) и в авторском сборнике «Битва в заливах» (1896), обнаруживают рецепцию личности и творчества графика Обри Бёрдсли как сатирическое высмеивание его работ. В стихотворениях Симена «Лилит чешуйчатая» и «Новая Голубая Книга» пародирование выражается в созвучиях, игре слов, грубом искажении имени Бёрдсли и названий литературно-художественных журналов «Желтая книга» и «Савой», где он был редактором. Высмеивание гротескных образов Бёрдсли сопровождается оговорками и комическим противопоставлением «нового» и классического искусства. Образ La Belle Dame sans Merci, напоминающий героиню Дж. Китса и многочисленные иллюстрации прерафаэлитов, еще больше демонизируется (по сравнению с женскими образами поэта-романтика и Д. Г. Россетти) и сопоставляется, с одной стороны, с легендарными женскими образами Библии, кельтского эпоса, итало-испанской истории (Лилит, Иезавель, Вивьен, Лукреция Борджиа), а с другой стороны – с тыквой, обезьяной, жабой. В «Панче» литературная рецепция творчества Бёрдсли сопровождается рисунками, подражающими его графическому стилю. Рисунки к стихотворениям «Искусство Будущего» и «Искусство Обобщающее» пародируют стиль Бёрдсли черно-белыми контрастами в изображении фигур, с акцентом на уродливость женской фигуры и болезненность автопортрета. С женскими образами Бёрдсли связывали тип новой женщины и проблему женской эмансипации. Извивающиеся линии и черно-белые пятна графики Бёрдсли переводятся на язык словесной образности, характеризуя как психологическое состояние героев, так и их внешний облик. Высмеивание работ Бёрдсли в стихотворениях Симена отражает эстетическую ситуацию середины 1890-х гг., которые Макс Бирбом назвал «периодом Бёрдсли». Обри Бёрдсли предстает знаком «нового времени» и современного искусства.

Статья посвящена исследованию значения образов фланера и филантропа в неовикторианском романе Сары Уотерс “Tipping the Velvet”. Актуальность исследования обусловлена современными тенденциями в литературоведении, которые вызваны особым вниманием к социальным аспектам пространства и городского ландшафта. Статья направлена на раскрытие особенностей городского пространства, повлиявших на социальные роли главных героев романа. Ведущим методом исследования является культурно-исторический подход с элементами геокритики, позволяющий провести анализ художественной репрезентации городской топографии (система «сцен» городских социальных подмостков), а также практик передвижения героинь. Помимо традиционной фигуры викторианского романа – героини в ситуации романа воспитания (Bildungsroman), в романе возникает образ героини-филантропа, указывается на сближение позиции фланера и филантропа в случае женского персонажа (положение наблюдателя, свободное передвижение, социальная маргинальность). В неовикторианском романе профессинального историка Уотерс воссоздается историческая, культурная и социальная картина поздневикторианского Лондона, подробно показана городская топография, приводятся примеры фланеров, филантропов и социальных деятелей (исторические фигуры Элеоноры Маркс, Флоренс Найтингейл), а также исследуются отдельные городские локусы как места зарождения политических и социалистических взглядов (ИстЭнд, Бетнал-Грин, Гайд-Парк). Значимыми пространствами социального трансфера являются улицы и площади Лондона, позволяющие героине сначала искать свое призвание, скрываясь за театральным образом, но в финале романа найти свое место и самоопределение как свободная женщина, призывающая к социальным реформам.

Статья представляет заключительную часть исследования о влиянии произведений Данте Алигьери (1265–1321) и Иоанна Креста (1542–1591) на творческое решение Льва Платоновича Карсавина (1882–1952) сопроводить свои богословские стихи авторским комментарием. Автор использует документальные сообщения, подтверждающие, что русский метафизик был знаком с работами о монахе-кармелите, придавал ему личностное значение. Внимание Карсавина не было случайным, на что указывает панорама того, как имя и наследие Иоанна Креста входило в культуру европейских стран и России, как с середины XIX в. тема мистики осваивалась гуманитарными теориями. Отношение Карсавина к мистике было обусловлено особенностями его мировосприятия, что нашло выражение в его произведении “Noctes Petropolitanae” и др.

Причисление Анны Ахматовой к цеху пушкинистов имеет своим основанием не только ее глубокие и абсолютно профессиональные статьи о Пушкине, но и ее непосредственную прикосновенность к институциональной работе отечественных ученых-пушкинистов. Предлагаемая статья проблематизирует взаимоотношения Ахматовой с представителями академического пушкиноведения в 1930-1960-е гг. На архивном материале (в том числе с привлечением документов из личного фонда А. А. Ахматовой в ОР РНБ) авторы реконструируют историю одной из ключевых отечественных гуманитарных академических институций - Пушкинской комиссии АН СССР в 1940-1950-е гг., параллельно заполняя «белые пятна» в биографии Ахматовой. Особое внимание уделяется выявлению свидетельств ее личных контактов с Д. П. Якубовичем, Ю. Г. Оксманом, В. В. Виноградовым. Впервые публикуются персональные составы Пушкинской комиссии (1945 и 1958 гг.), письмо Т. Г. Цявловской к Ахматовой от марта 1934 г., посвященное работе над томом «Рукою Пушкина», и другие материалы к биографии Анны Ахматовой; приводятся исчерпывающие сведения о материалах Пушкинской комиссии и сектора (группы) пушкиноведения, отложившихся в личном архивном фонде Ахматовой. Статья завершается атрибуцией группового фотопортрета.

В статье рассматриваются функции повествователя в «парижском тексте» романа М. Пруста «Под сенью девушек в цвету». Нарративная, режиссерская, свидетельская (эмотивная), коммуникативная, идеологическая функции тесно взаимосвязаны. Функции повествователя сопряжены с процессом ценностного самоопределения в городской среде, с поисками универсальных источников смысла, символических сопоставлений и эстетических знаков-выразителей пространства. Власти времени подвластно все, и оттого смена «парижских картин» и сцен диалогического характера сопровождается философским осмыслением.

В статье рассмотрено субъективное художественное пространство рассказов Е. И. Замятина «Мамай» и «Пещера» на концептуальном и перцептуальном уровнях. В первом случае внимание уделяется концептуальному пространству Петербурга в контексте образа города в литературе начала XX века с учетом характерных особенностей поэтики писателя. Во втором художественная действительность отображена в соответствии с представлениями самих героев произведения о нем. Тем самым при помощи сопоставительного анализа обнаруживается специфическая пространственная оппозиция «Петербург» - «Петроград», которая является одной из ключевых при изучении творчества Е. И. Замятина.

Основная цель статьи — представить многогранность фигуры Жана Шаплена как крупнейшего французского критика и теоретика литературы первой половины XVII в. Большое внимание уделяется связи Шаплена со своим временем, когда изменялись функция литературы и положение литератора, а также его значительному вкладу в становление и закрепление классицистической эстетики на национальной почве. В статье ставится вопрос о роли критика в развитии словесности и его влиянии на формирование эстетического вкуса, его посредничестве между автором и зрительской / читательской аудиторией, а также о характере требуемой временем политизации литературного творчества, об отношении творца и власти. Тексты Шаплена рассматриваются в их единстве, что позволяет проследить развитие направляющих идей и углубление основополагающих для его теоретизирования понятий, таких как «правдоподобие», «вкус», «приличие», «польза», «нравственность», «образованность», «мода», «ясность», «новизна», получающих смысловое усложнение в соответствии с их использованием применительно к разным — фикциональным и нефикциональным — жанрам. На примере отдельных сочинений Шаплена прослеживается характер развертывания его критико-теоретического дискурса, являющийся отражением принципа эстетико-философского мышления французского классицизма в целом

Западные подходы к проблеме мировой литературы в начале XXI в. рассматриваются в статье в связи с тем значением, которое придается высказываниям Гёте о мировой литературе в работах Паскаль Казанова, Франко Моретти, Дэвида Дэмроша. Отсылки к Гёте могут играть роль апелляции к источнику термина, однако авторы концепций так или иначе опираются на свое толкование общей идеи мировой литературы по Гёте. В статье показано, что подробное обращение к Гёте в предисловии к книге Д. Дэмроша «Что такое мировая литература?» прямо соотносится с особенностями взгляда Дэмроша на феномен мировой литературы и пути его изучения. Казанова и Моретти имеют дело с современными литературами и практикуют панорамный взгляд на явление, заимствованный у Ф. Броделя. Дэмрош исходит из важности исторического измерения мировой литературы и идеи ее «бесконечного разнообразия», которые он находит у Гёте. Высказывания Гёте о «мировой литературе» подаются прежде всего как часть книги И.-П. Эккермана «Разговоры с Гёте». Книга Эккермана прочитывается Дэмрошем как граничащий с художественным текст своей эпохи. История ее публикаций и переводов анализируется в качестве «кейса», показывающего один из «способов циркуляции» явления мировой литературы.

Статья посвящена рецепции романа И. В. Гёте «Страдания юного Вертера» (1774) в творчестве немецких прозаиков XXI в. Материалом для исследования послужили малоизвестные и недостаточно изученные российской германистикой романы М. Вальзера, П. Унтухта, Р. Гёца, Ф. Займоглу, Дж. Ачара и др. Делается попытка определить интенции авторов известных на сегодняшний день немецких вертериад, созданных в XXI в., и способы воплощения авторского замысла в художественном тексте как на уровне решаемой в произведении проблемы, так и используемой для этого формы повествования. Выявляются черты сходства и различия между объектом рецепции и ее продуктом. Историколитературный подход сочетается с теоретико-литературным обоснованием избранного тем или иным автором ракурса изображения современной действительности через призму мотивно-образной структуры оригинала. Использование элементов сравнительного анализа помогает лучше понять специфику рассматриваемых произведений, а учет историко-культурного и историко-социального контекстов, в которых создаются новые вертериады, позволяет оценить их эстетическую и общественную значимость и определить степень актуальности как современных «Вертеров», так и исходного текста для литературного процесса XXI в.

В статье на примере произведений башкирской литературы рассматриваются случаи двух-, трехсторонних связей между литературой и фольклором, когда сюжет фольклорного произведения художественно используется в литературном творчестве, а также наблюдаются случаи перехода или возврата в устную форму бытования. Этому также способствуют интертекстуальные связи, обогащающие как фольклор, так и литературу. Автором отмечается, что аспект проблемы междисциплинарных интертекстуальных связей, «закономерности второй половины взаимосвязей литературы и фольклора» [13, с. 324] в фольклористике и литературоведении является актуальной проблемой, в национальной науке в особенности. Когда-то возникшее по мотивам устного народного творчества древнее литературное произведение, к примеру, «Ҡисса-и Йософ» (1212; «Кисса-и Йусуф» – «Сказание о Йусуфе») Кул Гали, приобретя широкую популярность среди читателей, иногда сохраняется, передаваясь из уст в уста, тем самым возвращается к своему первоначальному ядру. В данном случае происходит процесс перехода «произведений литературы письменной, авторской в устную стихию» [13, с. 324], при котором может оставаться без изменений основной сюжет литературного первоисточника, хотя могут наблюдаться ряд изменений в именах персонажей, стиле и форме повествования и т. д. В статье также указывается на то, что изучение рассматриваемой обратной связи имеет огромное значение для осмысления литературных процессов не только у башкир, но и многих народов Востока

Публикуемые пометы Л. В. Пумпянского на книгах «Формальный метод в литературоведении: критическое введение в социологическую поэтику» (1928) П. Н. Медведева и «Марксизм и философия языка: основные проблемы социологического метода в науке о языке» (1929) В. Н. Волошинова, написанных М. М. Бахтиным и изданных под именами его друзей, открывают исключительную возможность понять, как воспринимались эти книги в ближайшем бахтинском окружении. Благодаря этим вдумчивым пометам, покрывающим в каждой из двух книг большую часть страниц, становится еще более очевидным отличающее эти труды неисчерпаемое теоретическое богатство и тем самым их незаменимое место в литературоведческом, лингвистическом и философском наследии М. М. Бахтина.