Научный архив: статьи

В статье проблематизируется этика ответственности как сравнительно недавно оформившееся направление моральной философии: совершается попытка концептуализации ее специфики и значения в современном этическом дискурсе. На примере этического учения Ганса Йонаса и тематически связанных работ ряда других авторов обосновывается идея о том, что этика ответственности репрезентирует скорее правовую, а не моральную ответственность и, по существу, экстраполирует принципы юридического мышления и правовой нормативности в область морали. В итоге этика ответственности ведет к размыванию грани между моральной и правовой императивностью вплоть до того, что концепт «ответственности» предлагается воспринимать как своего рода «суррогат» морали и права. В противовес этому в статье дается рекомендация к строгому разграничению философского и этико-прикладного рассмотрения концепта ответственности и соответствующих предметных областей. Так, утверждается, что с социально-прикладной точки зрения понятие ответственности неправомерно связывать с такими философскими категориями, как мораль и свобода, которые в классической философии традиционно считаются принадлежащими к сверхчувственной сфере человеческого опыта. Соответственно в статье вводится понятие «объективной» ответственности как философского инварианта «субъективной» социальной ответственности. При этом моральную ответственность предлагается соотносить с формой «объективной», а правовую – с формой «субъективной» ответственности. Показывается, что этика ответственности имеет дело именно с «субъективной» социально-правовой, а не «объективной» моральной ответственностью.

Цель статьи – показать, является ли идея коллективной ответственности релевантной моральной проблематике и возможна ли ее концептуализация в моральной философии. Для этого проводится анализ дискуссии о коллективной моральной ответственности по двум ее основным направлениям: проблематизация коллективного действия и проблематизация коллективного субъекта, при этом анализ ориентирован на выявление специфики положения индивидуального морального субъекта как основного предмета моральной философии. Показывается, что основным принципом концептуализации коллективной моральной ответственности является редукция: коллективные субъект и действие разрабатываются как редуцированные формы индивидуального субъекта и его поступка посредством выделения отдельных его характеристик как достаточных для приписывания моральной ответственности. Выявляются типы такой редукции: редукция к индивиду, редукция качественных и количественных характеристик. Редукция к индивиду приводит к его объективации, лишая его субъектности в аспекте приписывания ответственности, но обращаясь к нему как к субъекту в аспекте исполнения ответственности (такому морально парадоксальному состоянию – объекта, несущего моральную ответственность, – дается название «ноксал»). Редукция характеристик не позволяет рассматривать коллективный субъект как полноценный в моральном смысле, так как вместо сущностного его определения дает только формальное, основными мыслительными операциями при этом являются аналогия и ассоциация, что не позволяет рассматривать редуцированные модели коллективного субъекта как достаточно обоснованные; из этого также следует, что декларируемая некоторыми исследователями демаркация методов в концептуализации моральной ответственности на индивидуалистский и холистский не является реальной, так как по сути весь холизм строится на аналогии и ассоциации характеристик коллективного субъекта с характеристиками индивидуального субъекта. Делается вывод, что проблематика коллективной ответственности не имеет адекватного предмета в области морали, а формальное определение коллективного субъекта достаточно для правового регулирования коллективной деятельности без обращения к морали.

В статье проанализировано представление известного советского этика О. Г. Дробницкого о месте морали в закономерной истории человечества. Дробницкий фиксирует тот факт, что мораль решает «прозаическую и повседневную» задачу регулирования поведения членов «замкнутой социальной системы». Моральные требования и механизмы их воплощения в жизнь препятствуют совершению противообщественных поступков. Однако характер моральных требований таков, что их существование не может быть объяснено исключительно необходимостью решения «прозаической и повседневной» задачи. В идеалистической этике оно объясняется тем, что мораль имеет «внеисторически-трансцендентные», «личностные» истоки. Однако Дробницкий предлагает другое решение проблемы: мораль соответствует потребностям не только «замкнутых социальных систем», но и всего человечества, вовлеченного в закономерное всемирно-историческое развитие. Формальные «постулаты морали» (прежде всего идея общечеловеческого равенства) с течением времени наполняются все более и более адекватным нормативным содержанием в процессе классовой борьбы, и это содействует победе прогрессивных классов. Параллельно в моральных требованиях угадывается и предвосхищается закономерное будущее человечества – общество без эксплуатации, насилия и войн.

Выполнен обзор работ по этике использования искусственного интеллекта, редакционных стандартов СМИ, исследований применения нейросетей в журналистике. Цель исследования — выявление этических установок и практического опыта применения нейросетей студентами медианаправлений Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского и сопоставление их установок и опыта с требованиями медиаиндустрии Нижегородского региона. Представлен анализ результатов интернет-опроса студентов университета медианаправлений (N=255), а также журналистов 20 редакций Нижнего Новгорода (N=81) о практике и этических установках использования нейросетей. Сообщается, что большинство журналистов отмечают факт применения нейросетей в работе редакций. Отмечается, что инициатива освоения технологий исходит от самих сотрудников, которые используют их параллельно с остальными рабочими процессами. Установлено, что освоение нейросетей студентами сейчас происходит в период обучения в вузе, уровень навыков растет к старшим курсам. Подчеркивается, что, по мнению журналистов, для выпускника важнее не технические ИИ-навыки, а навыки редакторской оценки и фактчекинга генеративного контента, ключевыми пока остаются иные профессиональные требования, не связанные с ИИ. Не выявлено разрыва в этических представлениях студентов и практиков, причем часто именно студенты демонстрируют большую «этическую осторожность».

Цель статьи – показать, что представляет собой сегодня проблемное поле цифровой этики, и выявить те проблемы, решение которых позволит рассматривать цифровую этику как самостоятельное направление в рамках философской этики. Для этого проводится анализ моральных вопросов и решений, появляющихся в результате все нарастающей цифровизации человеческой деятельности. Структура проблемного поля определяется относительно степени теоретической проработанности собственного предмета цифровой этики и описывается в аспектах прикладной и философской этики. В прикладном аспекте также выделяются два направления: неспецифическое – общеэтические проблемы (конфиденциальность, безопасность, ложь и т. д.); специфическое – новые проблемы, порождаемые цифровизацией (ИИ, автоматизация принятия решений). К философской части относятся вопросы, возникшие из рефлексии по поводу самого феномена цифровизации и определения фундаментальных понятий. Определения также разделяются на два типа: сущностные – о том, что есть цифровой субъект, цифровое действие; субстанциональные – о том, что есть цифровой мир / реальность и т. д. Показывается, что в рамках прикладной этики цифровая этика не формирует своего предмета, что порождает сомнения относительно ее будущего развития, а также не дает решения проблемы дегуманизации, которая обнаруживается в практике применения цифровых технологий в двух видах: посредством отчуждения принятия решения от человека, объективация человека (прямая дегуманизация) и расчеловечивание человеком самого себя посредством использования цифровых технологий как внеморальных (обратная дегуманизация). Однако на данный момент не существует не только самого теоретического фундамента, но даже ясной постановки проблемы его концептуализации. Делается вывод, что для развития цифровой этики как полноценного тематического направления в рамках философской этики для внутренне связного развития ее проблематики требуется концептуализация как цифрового существования (в сущностном и субстанциональном аспектах), так и соотношения цифрового и нецифрового существования.

Статья посвящена исследованию истории понятия морального достоинства в философии. Такое исследование сопряжено с рядом сложностей, обусловленных многозначностью понятия, а также с методологическими проблемами, связанными с том числе с этой сложностью. В центре статьи понимание достоинства как выражения универсальной неотчуждаемой внутренней ценности (и/или статуса) человека, определяющей и обосновывающей требование признания и уважения в отношениях людей друг к другу. Становление уточненного понятия анализируется с использованием «ретроспективного» метода, позволяющего выявить предпосылки такого понимания достоинства в истории мысли. Ключевыми для анализа в статье являются представления о достоинстве Цицерона, Пуфендорфа и Канта, задающие определенную линию в осмыслении понятия. Через призму зрелой кантовской концепции достоинства рассматриваются рассуждения о достоинстве Пуфендорфа и Цицерона. На примере философии Цицерона показано, что в ранних представлениях о достоинстве, пусть в зачаточной форме, уже содержатся важные предпосылки, которые в Новое время были осмыслены как определяющие.

Рецензия посвящена монографии «Lying, Truthtelling, and Storytelling in Children’s and Young Adult Literature. Telling It Slant» Аниты Тар, выпущенной в 2025 г. издательством «Routledge». В книге исследуются взаимосвязи между правдой, ложью и искусством повествования в детской и подростковой литературе. Рецензия описывает структуру и содержание монографии, акцентируя внимание на междисциплинарном подходе, сочетающем литературоведение, психологию и социологию. Книга адресована широкой аудитории: исследователям, преподавателям, специалистам по детскому развитию, а также родителям. В семи главах Тар анализирует произведения разных жанров, где главные герои — дети, прибегающие ко лжи. Рассматриваются причины и последствия неправды, еt роль в становлении личности и в творческом самовыражении. Автор показывает, что ложь — не социальное отклонение, но важный элемент в искусстве повествования. Рецензия характеризует исследовательский подход и основные идеи книги, а также включает цитаты, позволяющие составить представление о содержании и стиле работы. Монография Аниты Тар осмысляется как значимый вклад в изучение литературы для детей и подростков с акцентом на этические и художественные аспекты.

В статье рассматриваются этические вопросы, связанные с проблематикой казни и суицида в творчестве Клейста. Тема наказания у писателя встречается повсеместно, и не будет преувеличением утверждать, что это всегда - вопрос жизни и смерти. Приговор может быть небесным; в других случаях он выносится государственной властью; наконец, индивид казнит себя сам. Чаще всего у Клейста присутствует второй вариант: именно судебные перипетии формируют сюжетную основу «Разбитого кувшина»; в «Принце Гомбургском», «Поединке», «Землетрясении в Чили», «Найденыше» и «Михаэле Кольхаасе» главные герои либо заканчивают жизнь на эшафоте, либо висят на волоске от казни; тематика многих анекдотов Клейста выстраивается вокруг смертного приговора. Сопоставление мотивов казни и самоубийства позволяет соотнести социальную и индивидуальную этику в творчестве Клейста, поскольку в основе обеих лежит концепция физического уничтожения человеческого тела.

Вторичными находками в медицинской литературе именуются случайно обнаруженные исследователями особенности здоровья человека, влияющие на его самочувствие или развитие заболевания. Вследствие цифровизации здравоохранения, развития медицинских баз данных и их активного использования учеными большое количество вторичных находок, которые не были первоначальной целью исследования, обнаруживаются и могут подлежать сообщению пациенту. Целью настоящего исследования является определение возможности сообщения вторичных находок пациентам и участникам научных исследований, а также порядок передачи таких данных с учетом требований законодательства. В статье приводится анализ правовых норм, действующих в России, рассматриваются доктринальные и этические подходы к проблеме сообщения вторичных находок. В результате рассмотрения темы автор приходит к выводу, что законодательство не учитывает специфику вторичных находок как информации для сообщения пациенту, а также вовсе не регулирует подобные ситуации, возникающие в рамках научных исследований с условно здоровыми участниками. Автором определено, что важную роль для возможности сообщения случайных находок играет добровольное информированное согласие, при этом информирование пациентов и включение специальных разделов в данном документе остается на усмотрение медицинской или научной организации и врача. В результате исследования производится попытка сформировать комплекс мер, описанных в литературе, для дальнейшего формирования конкретных предложений реформирования законодательства России в отношении поднятой проблемы.

В декабре 2024 г. состоялась Всероссийская конференция «Университетская философия в России», посвященная 270-летию со дня основания Московского государственного университета. В ходе нашего выступления представители редакционной коллегии Вестника Челябинского государственного университета обратились с просьбой представить основные положения научных исследований обоснования морали. В философском дискурсе обобщили результаты наших изысканий, опубликованных в последних работах. В статье поднимается вопрос о том, кто может говорить от имени морали. Показывается, что многие авторитетные моральные философы считали и считают, что никто не имеет такого права. Тем не менее, мы знаем, что церковь, великие писатели, знаменитые ученые и многие другие пытались говорить от имени морали. Многие века нравственная проповедь считалась совершенно обычным и вполне приемлемым способом распространения нравственных истин. Однако здесь возникает вопрос о свободе нравственного выбора. Если кто-то, наделенный общественным авторитетом, предлагает мне моральные истины, то мне вроде бы не остается ничего, кроме как их принять. На мой взгляд проблема решается за счет процедуры обоснования морали, которая может иметь как характер теоретической процедуры, представленной на уровне работы определенных общественных структур, например, университетских кафедр, так и личностный характер. Именно представление процедуры морали на личностном уровне позволяет понять, что свобода нравственного выбора всегда сохраняется, несмотря на существование авторитетных источников, предъявляющих нам нравственные требования. В статье демонстрируются ожидания со стороны личности по отношению к проведению обоснования морали, показывается, что даже на личностном уровне такая процедура не осуществляется без теоретического знания. Следовательно, знание о морали как совокупности теорий, представленных уже в плане этического осмысления моральной проблематики, необходимо человеку для осмысления основ своего бытия. Мы демонстрируем преимущества и ограничения абсолютистского и утилитарного подхода к морали, показываем, как личный интерес может быть представлен в морали и как это связано со свободой нравственного выбора.

В статье проводится анализ нравственных оснований гражданского права и определяется роль этики и морали для гражданского права. Кроме того, исследование рассматривает сущность автономной концепции гражданского права

Рассматривается проблема субъективности в контексте феноменологической этики и экзистенциальной философии, с акцентом на анализе концепта il y a у Эммануэля Левинаса. Автор сопоставляет левинасовское описание анонимного бытия с экзистенциальным опытом, представленным в романе Ж.-П. Сартра «Тошнота», и выявляет различие между страхом перед ничто и чувством «прикованности к бытию». Особое внимание уделяется феномену деперсонализации и психопатологическим описаниям состояния, близкого к il y a, на примере работ Э. Минковского. В статье проводится критический анализ дуалистических схем классической и неклассической философии, а также обсуждается невозможность выхода из состояния анонимного бытия только за счет рационального акта сознания. Подчеркивается, что для Левинаса подлинная субъективность возникает не через оппозицию света и тьмы, а благодаря эпифании Другого, которая радикально трансформирует поле значений. Такой подход позволяет по-новому взглянуть на границы этики, субъективности и структуры человеческого опыта, раскрывая актуальность левинасовской мысли для современной философии.