Научный архив: статьи

Введение. Авангардная живопись начала ХХ в. богата новыми направлениями, тенденциями, эстетическими концепциями художников-авангардистов. Для более глубокого изучения особенностей живописи авангарда возникает необходимость расширения понятийно-категориального и методологического аппарата эстетики. В статье рассмотрены методологические основы исследования русской авангардной живописи начала ХХ в., систематизированы методы, которые наиболее эффективны при философско-эстетическом и искусствоведческом анализе изобразительного искусства.

Методология и источники. Отталкиваясь от общеизвестных установок по методологии науки, в статье акцентируется внимание на специфике искусствоведческих методов, которые в комплексе с философско-эстетическими создают единую методологическую базу для изучения живописи авангарда.

Результаты и обсуждение. Возникновение авангарда прежде всего связано с отходом от классической традиции в искусстве и формированием новых методов и средств художественной выразительности. Авангардное искусство стремилось создать свою авторскую «философию искусства», донести ее до широкого зрителя, но как всякая философия, она осталась элитарной, с субъективистским миропониманием отдельных художников. В итоге осмысления существующих эстетических и искусствоведческих методов анализа живописи в статье предлагается комплексная система, включающая в себя перечень методов, которые объединяют эстетический и искусствоведческий подход в изучении произведений авангардной живописи: историко-биографический метод, метод сравнительного анализа, формально-стилистический метод, метод критики и знаточества, иконографический и иконологический методы, структурно-семиотический и семиотикогерменевтический. Этот перечень может быть продолжен, он далеко не исчерпывается названными методами, но в данном исследовании определим его как достаточный и необходимый для достижения поставленных целей.

Заключение. Методологические основы исследования русской авангардной живописи начала ХХ в. позволяют систематизировать достаточно разрозненный материал, касающийся исследования изобразительного искусства Серебряного века, связывая в единое целое философско-эстетический и искусствоведческий подходы.

Статья посвящена исследованию образа следователя Порфирия Петровича в романе Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание». В центре исследования - портрет следователя, рассмотренный последовательно и подробно с трёх точек зрения - художественной (визуальной), психологической (эмоциональной) и символической (семантической), в их взаимосвязи и взаимодополняемости друг с другом. По итогу исследования, с одной стороны, сделан вывод о крайне глубокой проработке данного образа автором, а с другой стороны, в очередной раз отмечены мастерство и гениальность Достоевского как художника (художника слова, художника образов, художника смыслов).

Мировоззрение А. Ф. Лосева сформировалось под влиянием В. С. Соловьева и отца Павла Флоренского. Через имяславие и философию имени он познакомился с наследием святителя Григория Паламы и использовал его в своем синтезе. В переосмыслении античного и средневекового неоплатонизма А. Ф. Лосев был вынужден обратиться к элементам богословия святителя Григория, которые он рассмотрел в рамках новоевропейской и русской религиозной философии. А. Ф. Лосев знал о важности учения фессалоникийского святителя для своей «абсолютной диалектики», однако понимал его по-своему ввиду ограниченной доступности ему текстов. Он рассматривал паламитское учение в связи с множеством современных ему вопросов, таких как имяславие, символизм и миф. Задача данной работы — выяснить, как именно А. Ф. Лосев использовал учение об энергиях в своем философском синтезе, а также понять, насколько его философия паламизма согласуется с идеями византийского паламизма. А. Ф. Лосев представляет паламизм как христианский платонизм, противопоставляя его языческому платонизму, возникшему в эпоху Возрождения. Верно понимая богословие символа у святителя Григория, А. Ф. Лосев, однако, развивает самостоятельное учение о магичности и мифичности имени, а также не учитывает влияние перипатетизма на паламизм.

Настоящая статья посвящена рассмотрению проповеди протоиерея Александра Ивановича Введенского, сказанной в память о поэте Александре Блоке на двадцатый день после его смерти. Изучение этого текста позволяет по-новому взглянуть на культурную и интеллектуальную среду петроградской интеллигенции в революционный период. Будучи чрезвычайно образованным человеком, протоиерей Александр олицетворял собой самую сущность обновленческого движения — всестороннюю начитанность и полнейшую оторванность от традиционалистского понимания церковной культуры. Выпав из канонических границ Православной Церкви после незаконной епископской хиротонии 1923 году, «епископ» Александр активно занимался продвижением христианства как союзника нового режима. В этой связи примечательно рассмотрение еще не уклонившимся в обновленчество протоиереем Александром фигуры Александра Блока, чье литературное творчество стало отражением неспокойных времен и также содержит определенные оттенки согласия с революцией. Автору удалось установить основной исторический контекст произнесения проповеди, проанализировать взгляды автора по отношению к А. Блоку. Особый интерес представляют методы синтеза протоиереем А. И. Введенским символизма поэта, мистических учений философов (как современников, так и предшественников) и модернистских христианских идей. В приложении к статье впервые публикуется сам текст «Слова», скопированный с машинописного источника № 165502 из фонда библиотеки Санкт- Петербургской духовной академии.

Принятием Декрета Совнаркома «О памятниках республики» от 12 апреля 1918 г. советская власть поставила перед художниками задачу пропаганды материалистического мировоззрения с целью воспитания нового советского человека. По предложению В. И. Ленина, эту задачу предполагалось решать через «создание образов» исторических персонажей, являвшихся носителями и воплотителями важных революционных идей. В процессе реализации Ленинского плана монументальной пропаганды в 1918–1919 гг. в Москве и Петрограде было создано значимое количество памятников во всех существовавших на то время стилистических направлениях. На основе формального и иконографического анализа представленных произведений в статье обосновывается выбор власти в пользу классических методов воплощения образов. Особое внимание уделяется рассмотрению памятников, выполненных в стилистике кубизма и кубо-футуризма и объясняется, почему авангардные методы репрезентации оказались неприемлемы для решения поставленных конкурсом задач. Также формулируется проблема несоответствия пластического языка, используемого в рамках академизма и символизма, формирующейся советской эстетике и необходимости поиска адекватного изобразительного языка. В качестве удачно найденного пластического решения рассматривается памятник К. Марксу авторства А. Т. Матвеева, предложивший синтез классического метода репрезентации с актуальным языком формообразования.

В настоящей работе с точки зрения собственной саморефлексии анализируется религиозная медицина и различные её эмпирические формы, а также методы лечения мировоззренческого характера в отношении к психоанализу и современности. В данных формах этическую рефлексию и врачебное мировоззрение определяет духовность, выступающая их рецептором. Мировоззрение человека составляет «опорный континуум» сакральных и религиозных направлений медицины и выступает исходным объектом исследования. Активность мировоззрения в диагностических системах религиозной традиции рассмотрена в аспекте нейрофизиологических оснований объяснения механизма понимания, сводимого к знаково-символическому процессу. Как социально организованная форма общественного сознания религия влияет на мировоззрение человека посредством сакральных смыслов, в которых укоренены его свобода, внутренний мир, моральная ответственность. В данном контексте христианская медицина представлена как тип религиозной медицины, существующей как множество разновидностей конфессионального характера. Терапевтическую функцию здесь выполняет литургика ритуальных текстов, которые методологически определяет герменевтика. Исследуется когнитивно-семантическая система «мировоззрение - болезнь - терапевтическая процедура - излечение» как самоподдерживающаяся конструкция - «терапевтический круг», действие которого очевидно проявляется в психотерапевтических мероприятиях.

В современном российском обществе наблюдается небывалый размах феномена магического мышления в сочетании с довольно развитыми технологическими процессами в производстве и высоким уровнем образования и просвещения населения. В этой связи цель статьи - выявить социально-онтологическое основание, взывающее к жизни проявления иррациональных верований и их широкое распространение. Показаны проявления таких феноменов магического мышления, как символизм, интуитивизм, парагнозис, деперсонализация, дереализация. Проанализирована социально-экономическая основа изменения ценностей в общественном сознании. Представляется, что в глубине данных процессов заключено противоречие между родовой универсальной и ограниченной индивидуальной человеческой сущностью. В условиях отчуждения и преобладания абстрактного труда была более четкая взаимосвязь между приложенными усилиями (отработанным временем) и результатом. С возникновением конкретного труда и параллельными кризисными явлениями политического характера в обществе данная взаимосвязь перестала носить характер прямой зависимости, стала менее предсказуемой, что вызвало иллюзию иррациональной взаимосвязи между нашими мыслями и успехом в социальной деятельности.

Статья посвящена жанру и приему параллели в фельетонной критике начала XX в. Рассмотрены теоретические работы, посвященные разным аспектам анализируемого явления, сформулирована задача исследования – расширить теоретические представления о жанре параллели, а также выявить ее дополнительные характеристики и особенности. Предметом исследования стали статьи о модернистской литературе ведущих критиков-фельетонистов начала XX в., сотрудников ведущих столичных изданий «Биржевые ведомости», «Слово», «Русское слово» А. В. Амфитеатрова, В. Ф. Боцяновского, А. А. Измайлова. В исследовании особо выделена роль классической русской литературы в построении параллелей при рецензировании произведений писателей-современников. Сопоставление с классикой позволяло критикам подняться на уровень автора произведения, разъяснить новые творческие интенции и эстетические поиски новых художественных направлений. Также рассмотрены случаи комических приемов при построении параллелей, являвшихся в том числе выражением критического отношения к рецензируемым произведениям

Актуальность исследования продиктована возрастающим интересом к творчеству и личности одного из самых оригинальных и «головоломных» писателей ХХ века — Андрея Белого (1880—1934). Цель статьи — анализ первых литературных «опытов» писателя, таких как «Предсимфония», «Рассказ № 2 (записки чиновника)», в тесной связи с «Симфонией (2-й, драматической)» (1902). Все эти произведения относятся к сложным художественным явлениям, гибридным по своей природе текстам, тяготеющим к поэзии, с одной стороны, и к музыке, с другой. Новизна статьи состоит в том, что на основе автобиографического материала, без которого невозможен полноценный анализ написанного Андреем Белым на каждом этапе его творчества, рассмотрена история создания (генезис) текста симфонии, выявлен основной творческий импульс писателя. В ходе проведенного исследования были представлены подходы к «Симфонии (2-й, драматической)», от времени её выхода в 1902 году и до сегодняшнего дня. Выявлены особенности структуры текста. Определены обобщающие черты раннего героя в творчестве Андрея Белого. Выделены основные сюжетообразующие мотивы всего раннего периода творчества писателя (Вечности, Скуки, зори). Были сделаны выводы о приемах становления идиостиля писателя, его «поэтического косноязычия».

Беседа с художником Александром Купаляном раскрывает его взгляды на искусство, философию и роль художника в современном мире. Купалян выражает скепсис по отношению к традиционным представлениям о красоте, рассматривая искусство как процесс внутреннего диалога и поиска правды. В разговоре затрагиваются темы декаданса, разрушения норм, а также роль запретов и цензуры в творчестве. Художник подчеркивает важность исследования внутреннего мира и использования сложных символов, таких как колени или ткань на лице, для выражения глубоких переживаний. Название его выставки — «Желтые тетради» — отсылает к маргинальности и внутренним конфликтам, что делает его работы актуальными для современного философского и художественного дискурса.

В статье обсуждается роль языка в становлении религиозно-философской концепции цельного мировоззрения П. А. Флоренского. В центре внимания автора – философская интерпретация религиозного опыта, который, согласно Флоренскому, становится результатом символического восприятия мира, возможного благодаря языку. В исследовании предпринята попытка тематизировать представления мыслителя о языке как бытийном основании духовного опыта человека. Автор критически оценивает подходы к определению философских новаций Флоренского и приходит к выводу о расширении значения языковой концепции в развитии идеи цельного мировоззрения.

Впервые публикуется мемуарный очерк о В. Я. Брюсове, написанный вскоре после смерти поэта его приятелем, символистом младшего поколения С. М. Соловьевым. Их литературные и человеческие отношения были непростые, что прямо отражено в очерке. В своем мемуаре Соловьев останавливается на середине 1900-х гг., времени наиболее тесного общения двух поэтов и обретения Брюсовым широкого литературного признания. Рассказывая ряд интересных жизненных историй, мемуарист в то же время старается показать становление Брюсова как главы новой школы русской поэзии и литературы, отводя ему примерно ту же роль, что столетием раньше выпало сыграть А. С. Пушкину. Вспоминая Брюсова в суете редакционных дел по журналу «Весы», книгоиздательству «Скорпион», в литературных и личных стычках и полемиках, в кругу семьи и в напряженных любовных коллизиях, Соловьев не забывает о главном - о том, что герой его очерка был прежде всего поэтом. Воспоминания печатаются полностью по авторской рукописи С. М. Соловьева, публикация сопровождена научным комментарием.