Научный архив: статьи

Комплексно рассматриваются причины поэтапного упразднения совестных судов в Российской империи периода 1820—1850-х годов. Источниками выступили делопроизводственные документы из фондов Российского государственного исторического архива, законодательные акты Российской империи I-й половины XIX века и воспоминания современников. Новизна исследования заключается в обращении к теме, которая до сих пор не получила в исторической литературе научного анализа. Вводится в научный оборот комплекс архивных документов. Автор делает вывод о том, что формальные причины упразднения совестных судов были только поводом к их закрытию как самостоятельных судебных учреждений. Сообщается, что основная первопричина упразднения совестных судов была связана с их спецификой. Подчеркивается, что в условиях нарастающего господства философии юридического позитивизма (в том числе среди руководства министерства юстиции) специфика совестных судов делала невозможным их эффективную работу в российском правовом пространстве дореформенной эпохи, когда судебный процесс в основном был построен на принципах формального судопроизводства.

Актуальность и цели. Исследование посвящено анализу работ известного историка, главного научного сотрудника Института российской истории Российской академии наук В. П. Булдакова, которые могут быть отнесены к категории ненаучных. Актуальность работы определяется необходимостью объективно реагировать на историографические вызовы. Материалы и методы. Исследованы труды В. П. Булдакова советского и постсоветского периода. Дается обзор используемых методов ведения полемики с оппонентами. Рассмотрены некоторые конкретно-исторические сюжеты, ставшие предметом дискуссий, прежде всего вопрос об оценке хронологических рамок и характера Гражданской войны и иностранной военной интервенции. Результаты. Проанализирован массив трудов В. П. Булдакова, дана характеристика их особенностей, развенчаны некоторые историографические ошибки. Выводы. Показан ненаучный характер полемики, которую ведет В. П. Булдаков со своими оппонентами.

Статья посвящена анализу образа Индии на страницах первой российской периодической газеты «Санкт-Петербургские ведомости». В качестве материалов привлекаются выпуски газеты за период с 1728 по 1781 годы, которые были оцифрованы и размещены в открытом доступе Библиотекой Российской академии наук. На основе этих данных автором была подсчитана периодичность новостей об Индии, выделены ключевые тематики новостей и определены основные источники этой информации. Автор приходит к выводу о том, что в XVIII веке информация об Индии регулярно печаталась в «Санкт-Петербургских ведомостях». Доказано, что главным источником сведений об Индии были сообщения, получаемые через Европу. Для анализа тематики новостей было выделено 9 смысловых блоков. Показано, что в указанный период у российского общества могли сложиться общие представления о внешней политике западноевропейских держав, в частности Великобритании и Франции, на Индостане, о торговле с этим регионом и деятельности Ост-Индских компаний. Автор утверждает, что традиции, культура и быт индийцев практически не описываются в газете. Подчеркивается, что сведения об Индии могли иметь ошибки и неточности, а также содержать необъективные оценки событий, заимствованные у европейцев.

В статье рассмотрены особенности деятельности Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО) в сфере организации паломничества в 1914- 1918 годах. Показано, что Россия в период Первой мировой войны стремилась расширить и укрепить свои международные позиции. При этом нарастание военных и хозяйственных проблем, усугублявшихся обострением внутренних социальных конфликтов, а также противодействием Лондона и Парижа, которые опасались усиления геополитического влияния Петербурга, делало реализацию российских планов маловероятной. К 1914 году преобладающее большинство населения Российской империи исповедовало православие. Росла численность православного населения и духовенства. Русская Православная Церковь являлась составляющей государственного административного аппарата и занимала особое место. В 1914-1917 годах ИППО продолжало работу по организации паломничеств, благотворительности, обучения и научных исследований. Сложившаяся система паломнической деятельности Общества функционировала в привычном виде до начала военных действий в 1914 году. Затем под влиянием внешних и внутренних факторов паломничества на Святую Землю по линии Общества практически прекращаются. Однако вплоть до революционных событий 1917 года ИППО содействует православному паломничеству, продолжая, насколько возможно, организовывать решение связанных с этим вопросов. После Февральской революции 1917 года происходят изменения в руководящем составе, названии и содержании работы Общества, которое вынужденно сосредотачивается на научном направлении.

В статье на основе архивных и опубликованных исторических источников рассматривается продвижение России через степи Младшего жуза к Центральной Азии. За изучаемое время Россия переходит от обороны своих пограничных линий в Южном Приуралье к строительству укреплений на границах со странами региона. Для обеспечения безопасности торговых караванов в Хиву, Бухару и Коканд, усиления своей роли в регионе российская администрация старалась привлечь на свою сторону казахский правящий класс султанов-чингизидов, а также родоправителей. Немалые усилия предпринимались российской администрацией для примирения враждующих казахских родов, пресечения баранты (угонов скота), разграничения путей кочевания казахов разных родовых подразделений для прекращения конфликтов. Важнейшей мерой усиления позиций в регионе стало строительство военных крепостей. Вместе с тем российская администрация считала, что главным препятствием для установления власти России в Младшем жузе являлась Хива, которая поднимала казахов на борьбу с Россией. В этом же ключе рассматривались действия в регионе восставшего султана Кенесары Касымова. Считалось, что его движение во многом инспирировано центральноазиатскими государствами.

В статье описывается предыстория российской экспедиции В. Ф. Држевецкого к архипелагу Шпицберген в 1911 г. Автор обращает внимание на два обстоятельства, оказавших влияние на изменение государственной политики России в отношении арктических архипелагов: во-первых, на конфликтную ситуацию в российско-норвежских отношениях 1909-1910 гг., вызванную самовольным поселением норвежцев на Новой Земле и публичным призывом норвежских зверобоев признать северную часть этого архипелага ничейной территорией; во-вторых, на непростые переговоры на международном совещании (конференции) 1910 г. по будущему правовому статусу архипелага Шпицберген, в ходе которого норвежские делегаты демонстрировали стремление к постепенному юридическому закреплению норвежского суверенитета над формально ничьим на тот момент Шпицбергеном. По мнению автора, эти обстоятельства способствовали резкой активизации деятельности российского МИД по защите государственных интересов на арктических архипелагах. В 1911 г. МИД, учитывая зарубежную практику, выступил с инициативой продвижения российских интересов на Шпицбергене под видом частой деятельности и при негласной государственной поддержке. Директор Второго департамента МИД А. К. Бентковский возложил практическую реализацию инициативы на архангельского губернатора И. В. Сосновского. На основании документов, сохранившихся в Государственном архиве Архангельской области, в статье показано возникновение идеи об организации экспедиции к Шпицбергену в 1911 г., а также описаны нереализованные альтернативные предложения по демонстрации российской практической деятельности на этом архипелаге. Неудачное завершение экспедиции стало не только результатом неблагоприятного стечения обстоятельств и недальновидных, как принято считать, действий вице-губернатора А. Ф. Шидловского, но и неизбежным следствием спешки при ее подготовке, вызванной стремлением МИД получить актуальное подтверждение российской частной активности на Шпицбергене для использования этого подтверждения в переговорах о будущем правовом статусе архипелага.

Польский вопрос представлял актуальность ещё с XVIII в., когда Речь Посполитая прекратила существование, а её территории были разделены между Россией, Австрией и Пруссией. Создание Великого герцогства Варшавского из отошедших в XVIII в. территорий Прус сии и Австрии, а также начало Заграничного похода возродили решённую ранее проблему. Предшествующая политика трёх держав по отношению к Речи Посполитой стала обоснованием для претензий этих стран на территории Герцогства. В ходе Заграничного похода параллельно с военными действиями шла активная дипломатическая работа, одной из повесток которой стала судьба Варшавского герцогства. Каждая из стран имела позицию, отражавшую ее интересы. В связи с этим была определена такая цель исследования, как рассмотрение эволюции позиций России, Австрии и Пруссии по поводу судьбы Герцогства Варшавского по мере про движения военных действий на Запад. Позиция Австрии заключалась в ограничении вмешательства Франции в дела трёх стран, в том числе и в вопрос Герцогства. Австрия желала получить Герцогство, или, как минимум, видеть его в составе Пруссии. Позиция Пруссии со стояла в идее разделённого Герцогства Варшавского, причем почти все территории Пруссия желала забрать себе, так как именно она больше всех пострадала в территориальном плане после создания Герцогства. Россия претендовала на всю территорию Великого герцогства Варшавского; её претензии были обусловлены ведущей ролью в разгроме наполеоновской армии. Ни Австрия, ни Пруссия не хотели, чтобы польские земли отошли России. В то же время Александр I желал видеть эти территории под контролем российской самодержавной монархии. Таким образом, в ходе обсуждения судьбы Герцогства сформировалось противостояние схожих позиций Австрии и Пруссии с позицией России. Как итог, к конкретному решению прийти не получилось. Вопрос был отложен на конгресс; однако позиции, которые европейские державы выработали в период VI Антифранцузской коалиции, стали основой для дипломатической работы в Вене.

Российская империя в XIX в., являясь государством аграрно-промышленного типа и стремясь разрешить проблему отставания в сельскохозяйственной сфере, была вынуждена прибегнуть к различным формам агрономического просвещения населения. Одной из них стала экспозиционно-демонстрационная деятельность, в том числе организация и проведение сельскохозяйственных выставок. С течением времени опыт проведения демонстрационных мероприятий распространился на всю страну, включая территорию Азиатской России, в частности Степной край. На основе законодательных, статистических и публицистических источников, включая архивные документы, в статье исследуется деятельность региональных органов власти и общественных организаций Степного генерал-губернаторства, связанная с участием региона в выставках всероссийского и международного уровня, а также с организацией экспозиционно-демонстрационных мероприятий. Делается вывод о том, что данная работа имела положительное влияние на уровень аграрного просвещения населения Степного края.

В статье впервые подробно освещаются история проведения Вольным экономическим обществом (ВЭО) на рубеже XIХ–ХХ вв. первого статистического обследования традиционных школ мусульман Внутренней России и основные его результаты. Начальные народные школы, в т. ч. конфессиональные, попали в поле зрения общественности в связи с обсуждением вопроса о введении в стране обязательного всеобщего начального образования (всеобуч). Это потребовало точного знания наличной численности училищ и их доступности для населения. В 1895–1896 гг. Комитет грамотности собрал путем специального анкетирования общие сведения обо всех начальных школах за 1893/1894 учебный год, а также провел 17 января 1895 г. общеимперскую их перепись. Первая часть собранных сведений была обработана и издана, материалы же школьной переписи остались неразработанными и частично сохранились в архиве ВЭО. Эти первоисточники в совокупности дают уникальную возможность проследить масштабы «мусульманского всеобуча» в стране к началу двадцатого столетия

Правовое регулирование промышленного производства на всех исторических этапах характеризуется высокой сложностью вследствие многоотраслевого характера регулируемых отношений и значимости охранительных функций государства. В контексте деятельности объектов, сопряжённых с повышенной санитарно-эпидемиологической и технологической опасностью, ключевую роль играют регулятивные предписания, минимизирующие риски причинения вреда. Формирование в XIX в. экологических норм обеспечило институциональную защиту окружающей среды при функционировании производственных объектов и выполнении потенциально опасных технологических операций. Требуется применение историко-правового анализа при исследовании становления экологических норм как инструмента упорядочения производственных отношений в Российской империи XIX - начала XX вв. Недостаточная систематизация этих предписаний в историографии затрудняет выявление механизмов их действия и оценки их влияния на последующее развитие отраслевого законодательства. Целью исследования является выявление особенностей регламентации функционирования сырейных предприятий как объектов повышенной санитарно-эпидемиологической опасности, установление содержания и направленности экологических норм указанного периода, определение их роли в формировании правовых условий благоприятной окружающей среды и снижении рисков от опасных производств и технологических процессов. Методы исследования: историко-правовой метод, анализ, синтез, индукция, дедукция, формально-юридический анализ источников права. Регламентация организации и функционирования сырейных заведений в Российской империи XIX в. была направлена на минимизацию рисков. Введенные нормы упорядочивали размещение, строительство и технологические операции, что позволяло снизить вероятность загрязнения окружающей среды. Установление требований для получения разрешений на открытие сырейного заведения формировало меру должного поведения для потенциальных владельцев и обеспечивало возможность административного контроля со стороны государства. Детализация условий размещения и правил возведения объектов уменьшала экологические риски. Разработка правил для конкретных производств и опасных технологических процессов заложила основу сбалансированного правового регулирования, учитывающего интересы государства, собственников и наёмных работников. В статье показана роль экологических и санитарно-технических норм в изучаемый период и значение для совершенствования действующего законодательства России.

В статье рассматривается участие правых (монархистов, черносотенцев, консерваторов) и умеренно правых (русских националистов) в думских избирательных кампаниях, а также их работа в Государственной думе. Изначально настроенные против введения в политическую систему представительного учреждения с законодательным статусом, правые, тем не менее, откликнулись на призыв государя прислать в Государственную думу «лучших людей» и приняли участие в выборах. Электоральные результаты монархистов улучшались от выборов к выборам. Если их участие в работе I Думы осталось незамеченным, то в следующей им уже удалось сформировать свою фракцию, а в III и IV они получили около трети депутатских мест. Мешавшие правым добиваться результата в первых избирательных кампаниях нехватка денежных средств, отсутствие в их рядах «интеллигентных сил» и авторитетных лидеров, а также неконкурентоспособность консервативной печати сохранились и в дальнейшем. Не смогли они воспользоваться и своим преимуществом - достаточно широкой всесословной поддержкой. Однако окончание первой Русской революции, активное вмешательство администрации в выборы и новый избирательный закон радикально изменили ситуацию. Сыграло свою роль и появление в правом лагере умеренно правого Всероссийского национального союза, не вызывавшего столь резкого неприятия умеренных слоев общества. Получить парламентское большинство правым так и не удалось, однако в III и IV Думах им удавалось влиять на работу народного представительства. Но в годы Первой мировой войны позиции думских правых слабели вместе с ослаблением власти и падением влияния монархической идеологии и привели их к закономерному краху еще до падения самодержавия.

Настоящая статья имеет своей целью раскрыть некоторые направления работы ключевой фигуры по управлению делами мусульман европейской части России и Сибири – муфтия Мухаммадъяра Султанова (1837–1915) в период Первой русской революции. В 1905–1907 гг. в значительной мере политика консервативного либерализма, проводимая председателем Оренбургского магометанского духовного собрания (Оренбургский муфтият), а также его высокое положение и авторитет обеспечили примирение мусульманской общины и правительственной власти. М. Султанов, лавируя между архаичной самодержавной властью и противоположными интересами различных общественных сил, внес посильную лепту, чтобы удержать своих единоверцев от политического радикализма, расширить религиозные права башкир и татар (в частности, мусульман-военнослужащих), отстоять автономию примечетских школ и поддержать крупные образовательные проекты (медресе «Галия»), закрепить устойчивое участие представителей российских мусульман в «большой» политике. Документальные факты и их непредвзятый анализ значительно меняют традиционную, как правило, негативную оценку исторической роли как самого Оренбургского муфтията, так и его руководителя в начале ХХ в., когда в стране шли мучительные поиски выхода из системного кризиса