Научный архив: статьи

Деревня Кимжа на Мезени – это уникальное историческое поселение России. Здесь сохранилась традиционная планировка, деревянная архитектура XVIII–XX веков: Одигитриевская церковь (1709), крестьянские дома, амбары, бани, ветряные мельницы, обетные и кладбищенские кресты, а также народная культура, фольклор, традиционная система природопользования и уклад жизни, культурный ландшафт. Архитектурная и сакральная доминанта поселения – Одигитриевская церковь, один из трех сохранившихся на Русском Севере деревянных храмов редкого типа «шатер на крещатой бочке». В статье представлены экспедиционные и архивные исследования автора, в том числе новые материалы – по итогам экспедиции 2024 года.

В статье рассматривается ряд вопросов, связанных с цивилизационной ориентацией русского государства на протяжении истории своего существования. Предлагается увидеть, что в своей культуре и политике Россия исходила не только из международной практики, но и опиралась на опыт Византийской империи. Византия была единственным государством, чей опыт строительства государства и его выживания в мультикультурном и полиэтничном евразийском мире могла в средневековый период освоить Россия. Он помог ей не только выстроить свою государственную историю, но и заложить основы существования уникальной цивилизации. Есть возможность увидеть в термине «византинизм» («византизм») и такое значение, как «цивилизационный синтез», «материнское начало», которое ушедшая византийская цивилизация передала своей «любимой дочери» — России, это «заветы», с помощью которых и мать, и дочь жили и живут. Россия подхватила эстафету Византии в этом смысле — начала строить свою цивилизацию, продолжая ее прерванное цивилизационное строительство. Основа для этого была и сохраняется до сих пор. Все еще остается достаточное политическое пространство, существует и самодостаточное экономическое пространство, которое образовалось в результате противостояния вестернизаций и истернизаций. Есть и необходимая культурная платформа: христианская парадигма до сих пор в той или иной форме дает основные мироустроительные и цивилизационные идеи. Споры о направлении развития России сопровождают всю ее историю и потому, что она находилась между двумя крупнейшими цивилизациями — Европейской и Степной

В статье рассматривается судьба «культурных даров», которые Русь, согласно мнению Б. Х. Самнера, получила от Византии. Английский историк называл пять «даров»: религию, законы, картину мира, искусство и письменность. В статье показано, что судьба этих даров в русском средневековом обществе была неодинакова. Наиболее полно и без радикальных трансформаций Русь восприняла религию, искусство и письменность. Несмотря на то, что с самых первых шагов развития на восточнославянской почве все эти элементы византийской культуры получили оригинальные черты, в целом они оказались востребованы: относительно полно и быстро укоренились на русской почве. Иная судьба постигла юридические и идеологические элементы византийского наследия. Разница между социально-политическим строем Византии и Руси исключала возможность использовать их стразу и непосредственно. Тексты, отражающие византийскую политическую картину мира (идея супрематии василевса и «Византийского содружества»), и тексты с законами («Прохирон», «Эклога» и пр.) долгое время не были востребованы на Руси в практической сфере. Они сохранялись как элементы религиозного и нравоучительного дискурса. Их влияние проявилось много позже и опосредованно — во времена Московской Руси

Высказывания Филофея о Руси как «Ромейском царстве» в его знаменитом послании Мисюрю Мунехину (1523 г.) проанализированы в контексте остального текста послания, его списков, редакций и в контексте иных памятников, говорящих об идентичности Московской Руси. Обнаруживается, что, во-первых, для Филофея Русь как «Ромейское царство» есть не государственное, а церковногосударственное образование, в котором государство и Церковь слиты воедино до неразделимости (в логике византийских представлений о симфонии Церкви и государства); это выражение «имперской эсхатологии» (термин Г. Подскальского). Во-вторых, такое понимание Руси как Ромейского царства есть парафраза того же мотива, что и «Святая Русь», «Русь-Израиль», «Русь — царство православных»; за этими выражениями стояло парадоксальное представление о Руси как церквицарстве. В-третьих, такая формула идентичности противоположна формуле «Московская Русь есть natio»; конфессиональное и «национальное» в ней так слиты, что для «национального» не остается места. В-четвертых, в данном случае логика отношений «церковного», «государственного», «религиозного», «светского», «национального» в построении дискурсов идентичности «работает» совсем не так, как в опыте средневекового Запада

В статье рассматривается такое важное для сакральной географии явление, как направление движения при различных круговых процессиях, являвшихся важным элементом культа в древних культурах мира и в современных религиозных обрядах. Движение «по солнцу» («посолонь» в древнерусских источниках) рассматривалось в большинстве культур как благоприятное, приносящее счастье и процветание, изгоняющее злые силы, а движение «против солнца» («противосолонь») использовалось или в колдовских целях, или при обращении к миру мертвых. Этот феномен анализируется на материале ближневосточных и античных культов, а также христианской теологии и культовой практики, которые выросли из античных процессионных обрядов. Особое внимание уделено различию в направлении движения в православии, где практикуются процессии против солнца, и католицизме, где все круговые процессии осуществляются по солнцу. Делается попытка объяснить эти расхождения особенностями позднеантичной практики проведения процессий

В статье впервые публикуются письма видного деятеля русского зарубежного духовенства архимандрита Сергия (Дабича), высокообразованного священника, командированного Российской церковью окормлять общину соотечественников в 1914 г. в Греции, где он стал свидетелем эпохальных событий начала ХХ в.: Первой мировой войны и Русской революции. Оказавшись после крушения Российской империи в Париже, он поддался пропаганде так называемых католиков восточного обряда и перешел из православия в католичество. Вскоре раскаявшись в своем шаге, он повел переговоры со своим бывшим священноначалием в лице митрополита Евлогия (Георгиевского) о возможности возвращения в Православную церковь. Переговоры шли на фоне драматической ситуации, в которой оказалась Церковь в результате революции и Гражданской войны, как в эмиграции, так и в России, что нашло отражение в текстах писем. Переговоры не успели закончиться, так как архимандрит-апостат впал в депрессию и скончался в Сан-Ремо

Необычная политическая судьба Л. А. Тихомирова, проделавшего путь от революционера-народовольца до апологета российской самодержавной монархии, до сих пор привлекает внимание ученых-гуманитариев. Активно изучаются и его монархические идеи, сделавшие его одним из классиков российской консервативной мысли. Причем Л. Тихомиров в своей литературной и общественной деятельности на службе самодержавия проявил себя, как настоящий консервативный реформатор, разработавший целую систему, направленную на видоизменение всей российской монархии.

Целью статьи является анализ концепции “национальных реформ” предлагаемых Л. Тихомировым для преобразования российской власти.

Его предложения включали в себя изменения всей системы вероисповедной политики в духе государственно-церковной симфонии. Всеобъемлющее реформирование социально-сословной политики государства в виде создания своеобразных корпораций для возникших в Российской империи в конце XIX в. новых социальных групп. Возвращение к правильной “управительной политики” страны, где не будет засилья бюрократии и партийного политиканства, а в управлении станет использоваться сочетание бюрократических сил с общественными. Его реформаторские проекты включали в себя также предложения по преобразованиям в социально-экономической сфере. В этом вопросе Л. Тихомиров являлся сторонником создания самодостаточной, независимой от влияния внешних факторов экономики – автаркии, развивающейся под эгидой монархического государства, регулирующего все экономические процессы.

В заключении делается вывод о том, что, несмотря на неприятие властью его идей и предложений в полном объеме, некоторые из них не потеряли актуальности и в настоящее время. В их ряду заслуживают быть отмеченными идеи Л. Тихомирова о важности осознания исторического места России в мире, как носительницы самобытной православной культуры. Очень востребованы сегодня и его мысли о своеобразии российского государственно-политического устройства, которые он выводил из особых географо-политических факторов существование нашей страны, а отсюда на его взгляд вытекала и невозможность абсолютного копирования западноевропейских правовых, экономических и социальных моделей.

В статье рассматривается эволюция государственно-конфессиональной политики в России. Исследуется формирование государственной вероисповедной политики в период существования поликонфессиональной Российской империи, рассматриваются особенности религиозной политики и атеистической пропаганды в СССР, трансформация государственно-конфессиональной политики в годы перестройки и после распада Советского Союза. Рассматриваются особенности религиозного ренессанса на постсоветском пространстве. Исследуется процесс становления современной модели государственно-конфессиональной политики в России. Особое значение уделяется формированию нормативно-правовой базы взаимодействия органов государственной власти и религиозных конфессий, а также государственным структурам, обеспечивающим коммуникацию с религиозными организациями. Исследуется основные направления сотрудничества государства с традиционными религиями России. Отдельное внимание уделяется деятельности Межрелигиозного Совета России и Межрелигиозного Совета СНГ.

Введение. В статье рассматривается специфика развития и исторического наследия партийной системы России и европейских демократических институтов. Исследуются первопричины зарождения народного представительства в политической сфере жизни, проведен сравнительный анализ опыта стран Запада и России. Предмет исследования - Российский социум и политическое устройство современной России.

Цель исследования - выявить и обосновать необходимость начать рассматривать возможности реформирования политических институтов с целью создания новой архитектуры законодательной власти в корне отличной от Западной модели.

Материалы и методы. В статье использованы материалы отечественных и зарубежных научных источников. Методологическую основу исследования составили следующие общенаучные и специальные методы: компаративный метод; метод системного анализа; аналитический метод; институциональный метод; исторический метод; цивилизационный и идентитарный подходы.

Результаты исследования. В России эволюция институтов власти, начиная с вечевых собраний и Земских соборов, заложила принципиальные основы правомерности и законности в общественном сознании, которые кардинально отличаются от западной политической культуры Великобритании и Соединенных Штатов Америки. Вопреки распространенному мнению, в статье делаются выводы об ошибочности веры в аксиому универсальности и безальтернативности западной демократической модели партийной системы, показывается невозможность ее эффективной имплементации в России, вследствие уникальности российской цивилизации и культуры и особенностей духовного, исторического и социального развития.

Обсуждение и заключение. Попытки трансформации российского политического сознания, игнорирующие сложившиеся исторические, социокультурные реалии при построении партийной системы, на сегодняшний день не приносят ожидаемых результатов. Более того, ориентация на западные шаблоны уже не раз подрывала стабильность и единство России, что означает вероятность возникновения нового кризиса в будущем, если страна откажется от формирования своего подхода к управлению в политике. Необходимо начать обсуждение возможностей создания новой архитектуры законодательной власти в корне отличной от моделей иной нам Западной цивилизации.

Идиостиль Н. Туроверова воплощает особенности менталитета донского казачества. Мироощущение лирического героя чаще всего совпадает с мировосприятием автора в стихотворениях. Поэт не принимает обозначение прощания с Россией как эмиграции, вкладывая в эту лексему отрицательные коннотации. Творческая индивидуальность поэта-казака, поэта-воина определила именование лирического героя: скиталец, пилигрим, казак, поэт, певец. Его герой нашел свой истинный путь пилигрима, возвращающегося к родным станицам, и это путь поэтический. Данный подход и обозначил особенности воплощения мотива прощания с Россией - прощание с вечной надеждой на возвращение. Именование лирического героя Н. Туроверова сформировалось под воздействием классической традиции, казачьего и эмигрантского контекстов. Эти художественные векторы и определили взаимодействие и оппозиция различных семантических единиц, обозначающих название лирического героя.

В статье рассматриваются причины возникновения интереса П. Л. Проскурина к личности и текстам Ф. И. Тютчева. Отмечается, что писатель оценивает художественное наследие поэта как воплощение Большой истории, миссии русского народа, провиденциального образа России, бессмертия творчества. П. Л. Проскурин использует различные средства и приемы для презентации личности и поэзии Ф. И. Тютчева: пафосную модальность, эзопов язык, рассмотрение философской лирики поэта в контексте традиции, мотив поэта-пророка. Типологические схождения между взглядами и творчеством поэта ХРХ в. и писателя ХХ в. прослеживаются в их историософских взглядах на положение России как державы между Западом и Востоком, в том, как они понимали значение и роль страны в мировой истории человечества. Обращение к концепции державности России поэта-философа позволяет раскрыть новые грани в оппозиции «Восток - Запад - Россия» в художественном мире автора трилогии о Захаре Дерюгине, оценить его поэтику в контексте развития классической традиции.

Статья посвящена позиции русских консерваторов начала ХХ в. по византийской проблематике. Автор проанализировал ряд публицистических статей, очерков, публичных речей, проповедей известных священнослужителей, ученых, писателей, публицистов, политиков, разделявших консервативные взгляды. Отмечается, что русские правоконсервативные политики, публицисты, ученые, священнослужители начала ХХ в., отталкиваясь от триады графа С. С. Уварова «Православие. Самодержавие. Народность», в трудах и публичных выступлениях подчеркивали важность обращения к византийскому наследию. Делается вывод о том, что обращение русских правых к Византии, ее культуре и традициям объяснялось в первую очередь тем, что именно из Константинополя Русь восприняла христианство. Не отрицалась ими и идея о России как хранительнице православия, которой она стала после падения Константинополя. Однако теория Третьего Рима, известная с XVI в., практически не использовалась. Анализ трудов русских консерваторов начала ХХ в. позволяет заключить, что основу их позиции по Византии следует искать главным образом в работах выдающегося русского мыслителя К. Н. Леонтьева, в особенности в его сочинении «Византизм и славянство». В статье отмечается, что консерваторы начала ХХ в. творчески переосмысляли идеи Леонтьева о византизме (сохранение в государстве монархического начала и сословного строя, послушание властям, церковность, принцип симфонии властей, идея «сильного государства» и т. д.).