Научный архив: статьи

В статье рассматривается патриотическое воспитание как одно из условий сохранения технологического суверенитета страны при переходе в шестой технологический уклад (на примере Новосибирского государственного университета экономики и управления) (далее - НГУЭУ). Технологический суверенитет страны напрямую зависит от качества человеческого капитала, составляющей которого является воспитание. Воспитание у специалиста патриотизма, гражданственности, служения Отечеству, ответственности за его судьбу, высокие нравственные идеалы [1] позволит рассчитывать, что он, с учетом приобретённых профессиональных компетенций, будет ответственно подходить к решению профессиональных задач.

К решению профессиональных задач будущих специалистов готовят в вузах страны, и именно перед ними в настоящее время стоит сложная задача по определению форм и методов воспитания, позволяющих сохранить технологический суверенитет.

С учетом вышеизложенного руководством НГУЭУ педагогическому сообществу была сформулирована педагогическая задача: во взаимодействии с другими вузами выявить оптимальные формы и методы воспитательной работы, направленной на воспитание патриотизма, гражданственности, ответственности не только у студентов НГУЭУ, но и у всего студенческого сообщества г. Новосибирска.

Указанная задача решалась с позиций системного и проектно-деятельностного подходов, позволяющих вузам, с учетом своей специфики, определять проекты патриотической направленности, в последующем обмениваться опытом, проводить совместные мероприятия, вырабатывать концептуальную основу воспитания патриотизма в студенческом сообществе.

В рамках проектного подхода были определены этапы: концептуальный, организационно-деятельностный, результативно-рефлексивный.

С учетом анализа существующей деятельности патриотических клубов вузов г. Новосибирска было предложено организовать и провести на базе НГУЭУ системообразующий проект, в рамках которого были апробированы наиболее оптимальные формы и методы патриотического воспитания.

Результаты проекта представлены в работе и выносятся на обсуждение образовательному сообществу.

Целью данной научной статьи является изучение особенностей развития профессионально-деловых качеств офицеров Росгвардии и выявление эффективных путей повышения уровня профессиональной компетентности сотрудников ведомства. Задача исследования - эмпирическое исследование динамики изменений профессионально-деловых качеств офицера. Гипотезой выступает предположение о том, что развитие профессионально-деловых качеств офицерского состава зависит от совокупности ряда факторов, включая образовательный уровень, практический опыт, мотивацию к службе, психологические характеристики личности и особенности организационной культуры подразделения. Методология включает теоретико-аналитический обзор литературы, проведение анкетирования среди военнослужащих различных подразделений Росгвардии, наблюдение, экспертное интервьюирование, контент-анализ документов ведомственного характера и статистического анализа полученных эмпирических данных. Эмпирически подтверждена эффективность предложенной модели развития профессионально-деловых качеств офицера Росгвардии.

В статье проблематизируется этика ответственности как сравнительно недавно оформившееся направление моральной философии: совершается попытка концептуализации ее специфики и значения в современном этическом дискурсе. На примере этического учения Ганса Йонаса и тематически связанных работ ряда других авторов обосновывается идея о том, что этика ответственности репрезентирует скорее правовую, а не моральную ответственность и, по существу, экстраполирует принципы юридического мышления и правовой нормативности в область морали. В итоге этика ответственности ведет к размыванию грани между моральной и правовой императивностью вплоть до того, что концепт «ответственности» предлагается воспринимать как своего рода «суррогат» морали и права. В противовес этому в статье дается рекомендация к строгому разграничению философского и этико-прикладного рассмотрения концепта ответственности и соответствующих предметных областей. Так, утверждается, что с социально-прикладной точки зрения понятие ответственности неправомерно связывать с такими философскими категориями, как мораль и свобода, которые в классической философии традиционно считаются принадлежащими к сверхчувственной сфере человеческого опыта. Соответственно в статье вводится понятие «объективной» ответственности как философского инварианта «субъективной» социальной ответственности. При этом моральную ответственность предлагается соотносить с формой «объективной», а правовую – с формой «субъективной» ответственности. Показывается, что этика ответственности имеет дело именно с «субъективной» социально-правовой, а не «объективной» моральной ответственностью.

Цель статьи – показать, является ли идея коллективной ответственности релевантной моральной проблематике и возможна ли ее концептуализация в моральной философии. Для этого проводится анализ дискуссии о коллективной моральной ответственности по двум ее основным направлениям: проблематизация коллективного действия и проблематизация коллективного субъекта, при этом анализ ориентирован на выявление специфики положения индивидуального морального субъекта как основного предмета моральной философии. Показывается, что основным принципом концептуализации коллективной моральной ответственности является редукция: коллективные субъект и действие разрабатываются как редуцированные формы индивидуального субъекта и его поступка посредством выделения отдельных его характеристик как достаточных для приписывания моральной ответственности. Выявляются типы такой редукции: редукция к индивиду, редукция качественных и количественных характеристик. Редукция к индивиду приводит к его объективации, лишая его субъектности в аспекте приписывания ответственности, но обращаясь к нему как к субъекту в аспекте исполнения ответственности (такому морально парадоксальному состоянию – объекта, несущего моральную ответственность, – дается название «ноксал»). Редукция характеристик не позволяет рассматривать коллективный субъект как полноценный в моральном смысле, так как вместо сущностного его определения дает только формальное, основными мыслительными операциями при этом являются аналогия и ассоциация, что не позволяет рассматривать редуцированные модели коллективного субъекта как достаточно обоснованные; из этого также следует, что декларируемая некоторыми исследователями демаркация методов в концептуализации моральной ответственности на индивидуалистский и холистский не является реальной, так как по сути весь холизм строится на аналогии и ассоциации характеристик коллективного субъекта с характеристиками индивидуального субъекта. Делается вывод, что проблематика коллективной ответственности не имеет адекватного предмета в области морали, а формальное определение коллективного субъекта достаточно для правового регулирования коллективной деятельности без обращения к морали.

В статье исследуется вопрос о кантовской точке зрения на моральный статус искусственного интеллекта и перспективы применения элементов философии Канта для оценки ИИ как морального агента. Показано, что к этике Канта применима «стандартная» теория агентности Г. Франкфурта. Подход Канта к моральному статусу субъекта определяется природой агента – структурой способностей души, среди которых ведущую роль играют воля и разум, а также чувственность. Показана связь способностей души в системе Канта со свободой и моральной автономией. Раскрывается сложная двоякая функция чувственности в ограничении практической свободы и в воспитании свободы морального агента. С точки зрения философии Канта искусственный моральный агент невозможен с учетом сложности природы людей – и может выступать только квазиморальным агентом: внешне сходным с подлинными моральными агентами, но не сходным с ними по сути. Проблематичным в ряде аспектов оказывается также статус легального агента и использование права вместо морали в качестве основы машинной этики. В то же время природа ИИ сулит, при условии обучения, возможности преодоления определенных ограничений человеческой природы. Рассматриваются элементы альтернативного функционального подхода, сфокусированного на вопросах ответственности, моральных ожиданий в сфере ИИ и общественных последствий применения ИИ. Итоговая основа для правового статуса ИИ выявляется в кантовской метафизике права: рабы или холопы, существа, имеющие обязанности, но не имеющие прав, что согласуется с ролью ИИ как строго ограниченного в своей свободе помощника.

Архитектоника поступка в ранних текстах М. М. Бахтина строится в координатах «я-для-себя», «другой-для-меня» и «я-для-другого». Если в более поздних работах, где развивается концепция диалога, подчеркивается, что другой одновременно является «я-для-себя» и только в таком качестве может быть полноценным Другим, то в ранних философских текстах Бахтин оперирует понятием «предмет», наделяя его довольно широким содержанием. Данная статья посвящена изучению вопроса, может ли в качестве Другого в архитектонике поступка быть кто-то или что-то помимо человека. Претендентом на статус Другого, точнее, искусственного Другого, рассматриваются системы искусственного интеллекта, способные взаимодействовать с человеком на естественном языке, причем взаимодействие не является заранее запрограммированным (чат-боты на основе больших языковых моделей, «умные» колонки, голосовые помощники). Я-для-себя сохраняет свои позиции в архитектонике поступка вне зависимости от качеств Другого: это всегда человек – ответственный и поступающий, не данный, а заданный. С искусственным Другим невозможно выстроить взаимные или равные отношения, но для нравственного поступка я-для-себя этого и не требуется. Искусственный Другой-для-меня не может заменить человека по ряду причин (отсутствие телесности, сознания), однако может выполнить функцию, аналогичную той, которую выполняет Другой-человек в архитектонике поступка: противостоять Я при условии ценностной неравнозначности последнему. Я-для-искусственного Другого может быть раскрыто при помощи образов «как бы прозрачного экрана» и зеркала, но не обычного, а обладающего специфическими свойствами – отражать самое сокровенное для я-для-себя. Включение искусственного Другого в архитектонику поступка расширяет пространство ответственности Я как единственно возможного автора.

Актуальность и цели. Цель исследования - определение антропологических оснований и обоснование парадигмы «человека взрослого» для современного образования. Актуальность обусловлена противостоянием гуманистической и менеджеристской парадигм и конкуренцией основных постиндустриальных сценариев, а также предназначением образования развивать человека, способного понимать проблемы и вызовы мира и отвечать на них. В этом свете особенно актуальна недостаточно осмысленная до сих пор проблема «человека взрослого»: модуса зрелости - состояния и способа бытия человека, противопоставляемого незрелости, проявляющейся у взрослых.

Материалы и методы. Исследование проделано исходя из усмотрения феномена человека как его опыта в феноменологическом подходе, в результате чего развита авторская антропологическая концепция слоистости опыта, имеющая комплексный характер. Особое место в исследовании занимает концепция субъектности, разработанная в ключе философской волюнтаристической традиции. Проблемы современного мира и образования проанализированы с опорой на работы зарубежных и отечественных философов и ученых, исследовавших цивилизационные и ментальностные процессы в обществе и образовании.

Результаты. Авторская антропологическая концепция охватила слои опыта: «порядка», общего для всех феноменов; «живого», в котором выявлено единство его опыта со всякой жизнью; «живого существа», который определяет в целом опыт животных, и «человека-в-особенности» - феноменов, специфичных для человека. Модус «человека взрослого» определен как полное выявление сущностных характеристик каждого из слоев человеческого опыта, а также способности соответствующего этим слоям действия относительно другого /Других в результате развития, реализующего развертывание человеческой субъектности.

Выводы. Исходя из достигнутых антропологических пониманий определены предлагаемые для образования решения с учетом известных в истории его интерпретаций, а также представлений сознания повседневности о нем и феномена «сущностной образованности». Образовательная парадигма «человека взрослого» утверждена в ряде основных принципов: ориентация на антропологический модус зрелости; «поворот к субъектности»; инаковость; гуманистический и антропосубъектностный характер парадигмы. Последнее означает, что человек берется не в качестве центра Вселенной в картине мира, образовании и культуре, но в перспективе субъектности, проявляющей в своем существовании единство самого и другого /Других, в силу чего центром внимания образования становится ответственность человека.

В статье рассматриваются представления о мужской чести на Руси в X-XVII вв. В этот период понятие «честь» описывалось терминами, демонстрирующими последствия бесчестящих действий, и обозначало как само оскорбление, так и возмещение ущерба за него. Возможность защиты чести законодательство распространяло на представителей всех социальных групп, включая иностранцев. К бесчестящим действиям относились: физическое насилие, сопряженное как с нанесением увечий, так и с травмами, имеющими морально-психологическое значение для личности (вырывание волос, бороды и пр.), словесные оскорбления, клевета, посягательства на репутацию. Для представителей высшего служилого сословия особое значение имела родовая честь, защита которой происходила в ходе местнических споров. Ответственность за бесчестье носила дифференцированный характер. Форма ответственности и тяжесть наказания зависели от социального статуса сначала только потерпевшего, а к середине XVII в. и виновного в бесчестящих действиях.

Статья посвящена анализу публично-правовых средств реализации экологической политики государства в условиях глобальных экологических проблем и цифровизации экономики. Актуальность темы обосновывается необходимостью поиска эффективных подходов к защите окружающей среды и реализации экологической политики, особенно в свете растущих угроз, связанных с загрязнением и изменением климата. Обосновывается, что публично-правовые средства, такие как лицензирование, контроль, мониторинг и ведение информационных реестров, представляют собой совокупность инструментов, которые позволяют государству осуществлять функции контроля, профилактики и санкционирования в области охраны окружающей среды. В статье подчеркивается, что эффективная реализация экологической политики требует комплексного подхода, сочетающего разные виды публично-правовых инструментов, вовлечение гражданского общества и бизнеса. Важное внимание уделяется правовому регулированию диспозитивных методов по контролю загрязнений, включая внедрение системы автоматического мониторинга, что позволит обеспечить непрерывное отслеживание выбросов и улучшить результаты экологического контроля. Также акцентируется внимание на необходимости повышения уровня экологического образования и просвещения населения как элемента формирования ответственного отношения к природе и экологии.

В статье на основании изучения германского гражданского права автор приходит к выводу, что в целом понятие убытков в Германии соответствует отечественной конструкции, закрепленной Гражданским кодексом РФ. Отличительной особенностью немецкой модели устранения неблагоприятных последствий гражданского правонарушения выступает универсальный механизм возмещения вреда, применяемый при нарушении обязательств и причинении вреда. Особое значение в немецкой юриспруденции придается возмещению убытков, но не как некоему процессу, а как средству удовлетворения интересов пострадавшего контрагента. В германском праве основанием для возмещения является нарушение именно обязанности, а не субъективного гражданского права, как это указано в ст. 15 Гражданского кодекса РФ. При нарушении договора гражданское право Германии объектом защиты видит не столько нарушенное субъективное право одного из контрагентов, сколько его правовые интересы, возникающие у него посредством вступления в обязательственные отношения. Исследование позволяет констатировать, что в Германии при нарушении договора от характера защищаемого интереса зависит вид подлежащих возмещению убытков, их размер и методика определения. Как установлено автором, в германском гражданском праве действует принцип приоритета реального исполнения, означающий, что возмещение убытков не устраняет обязанность исполнить нарушенное обязательство. Это объясняется тем, что кредитор при получении возмещения убытков не получает того положительного экономического эффекта, который послужил поводом к заключению договора.

В статье предложена авторская периодизация становления и развития института морального вреда в отечественном праве. Проведен краткий обзор становления рассматриваемого института, выделено в его развитии шесть этапов, дана краткая характеристика каждого из них

Цифровой характер современной эпохи, в которой медиа становятся универсальным посредником любой коммуникации и всеобъемлющей искусственной средой, приводит к трансформации медицинского знания, медицинских практик и института здравоохранения. Цифровые инновации существенно влияют, во-первых, на пациентский опыт и повседневную жизнь людей; во-вторых, на представления медицинских работников о смысле профессиональной деятельности и критериях профессионализма, а также, в-третьих, на ожидания, связанные с эффективностью управления институтом здравоохранения. Цель статьи - описать проблемные с точки зрения социальных и антропологических эффектов зоны применения информационных технологий и искусственного интеллекта в отечественной медицине и здравоохранении, отталкиваясь от дискуссий, ведущихся в актуальных гуманитарных исследованиях, посвященных различным аспектам данной тематики. Исследование соответствует логике медиального поворота гуманитарного знания. Рассматриваемая проблематика может быть отнесена к медицинской антропологии, социологии медицины и корпусу дисциплин medical humanities в целом, что требует междисциплинарного подхода в исследовании. Трактовка социальных проблем представлена с позиций социального конструктивизма. Показано, что одна из базовых гуманитарных проблем, возникающих при внедрении цифровых технологий в медицину и здравоохранение, заключается в неоднозначности целеполагания: в то время как декларируемая цель - идеология 4 P - ставит акцент на приоритете субъектности пациента, фактически на первый план могут выходить цели, связанные с транспарентностью, экономической целесообразностью и институциональным контролем. Рассмотрены такие проблемы, как снижение доверия врачей и пациентов друг другу на фоне некритического отношения к сетевым источникам информации; страх перед транспарентностью цифровой среды; увеличение неопределенности при принятии решений; при использовании ИИ как системы поддержки решений фактическая распределенность агентности при юридически концентрированной ответственности; неопределенная мера возможности конвертации телесного в цифровое; сохранение эффекта отчуждения при использовании технологических посредников для управления телом; коммодификация здоровья.