Научный архив: статьи

наличие терминов «буллинг» и «моббинг», обозначающих особые и похожие в своих способах агрессии формы психологического и физического насилия, зачастую приводит к тому, что в научной и методической литературе, относящейся к педагогике и психологии, эти понятия смешивают, считают синонимичными. Это может вызывать у читателей не-допонимание и путаницу. В то же время отличающиеся цели субъектов насилия при буллинге и моббинге могут потребовать разных подходов к преодолению, а также профилактике этих разрушительных явлений. Иногда учеными делаются попытки провести четкую и однозначную демаркацию границы между этими терминами. Но при этом аргументация авторов относительно отличий моббинга и буллинга не кажется достаточно убедительной. В данной статье на основе анализа научной и методической литературы сделана попытка устранить противоречия в подходах к проблеме дифференциации буллинга и моббинга. Даны авторские дефиниции данных терминов.

В статье рассматриваются проблемы применения уголовно-правовых норм о посягательствах на сотрудников уголовно-исполнительной системы в связи с осуществлением ими служебной деятельности. Даны уголовно-правовая характеристика преступлений, предусмотренных ст. 295, 313, 317, 321 УК РФ, анализ судебной практики по ст. 321 УК РФ («Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества») и указанного состава преступления с точки зрения юридической техники. Высказаны предложения по разрешению имеющихся проблем. Акцентируется внимание на вопросе установления возраста уголовной ответственности по анализируемым составам преступлений. Внесены предложения по совершенствованию уголовного законодательства по исследуемому вопросу.

В статье рассматриваются проблемы применения уголовно-правовых норм о посягательствах на сотрудников уголовно-исполнительной системы в связи с осуществлением ими служебной деятельности. Даны уголовно-правовая характеристика преступлений, предусмотренных ст. 295, 313, 317, 321 УК РФ, анализ судебной практики по ст. 321 УК РФ («Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества») и указанного состава преступления с точки зрения юридической техники. Высказаны предложения по разрешению имеющихся проблем. Акцентируется внимание на вопросе установления возраста уголовной ответственности по анализируемым составам преступлений. Внесены предложения по совершенствованию уголовного законодательства по исследуемому вопросу.

В статье показана актуальность темы насилия как одной из самых сложных ключевых проблем современного общества. Выявлена специфика насилия как предмета научного исследования, обоснована необходимость обращения в его осмыслении к наиболее значимым философско-правовым концепциям прошлого, раскрывающим различные аспекты бытия насилия в их взаимосвязи и взаимообусловленности. Осуществлена реконструкция понимания проблемы насилия И. А. Ильиным в контексте общего философско-правового анализа соотношения добра и зла, морали и права. Выявлено влияние философии права Гегеля на понимание И. А. Ильиным отрицательного значения внешнего принуждения и пресечения в борьбе со злом, невозможности их средствами перевоспитать человека, облагородить его чувства и волю. Обоснована современная значимость организованного правового принуждения как способа сопротивления злу, не имеющего самостоятельного положительного значения, но необходимого для пресечения действия злой воли человека в отсутствие средств предотвращения непоправимых последствий.

Тема является важной и актуальной для гуманитарных исследований. Она включает в себя различные аспекты, такие как политическая, экономическая, социальная, административная и техническая составляющая государственного аппарата. Ключевыми факторами, обеспечивающими монополию власти на насилие, являются сохранение стабильности политической системы и обеспечение порядка и защиты граждан. Анализ монополии власти на насилие может быть полезен для принятия решений в области политики, экономики и политической социологии, а также для оценки степени устойчивости и перспектив развития государства.

В статье предпринимается попытка реконцептуализировать понятие миметического насилия, чтобы преодолеть апокалиптизм жираровского антропологического проекта. Насилие наряду с миметическим желанием определяется Рене Жираром как условие социогенеза, который можно определить как колебание отношений тождества и различия между субъектами. Непризнание тождества толкает их к установлению различия, невозможному, по Жирару, в силу иллюзорности последнего. Так, практически непрерывный миметический кризис (кризис различия) порождает лишь гомогенную форму насилия, а само оно обретает гипостазированную агентность, из чего следует невозможность преодолеть зацикливание взаимного насилия изнутри. Корень же насилия в том, что Жирар определяет как миметическое желание, обостряющее апроприационный аспект подражания, а потому единственным способом совладать с разрушительными эффектами миметической природы человека, по мысли Жирара, оказывается индивидуальный отказ от насилия через подражание недоступному для соперничества трансцендентному образцу, который должен переопределить межсубъектное тождество и тем самым нарушить принцип взаимности миметизма. Таким образом, необходимая для избавления от устремления к крайности гетерогенность субъекта появляется в жираровской теории только с открытием метафизического измерения. Автор предлагает радикальное переосмысление описанных принципов. Основным методом переопределения оснований миметической теории оказывается ее онтологизация, которая позволяет сформировать социально-политическое пространство для разрешения миметического кризиса и найти альтернативу логике обладания. В ходе реконструкции онтологического основания насилия обнаруживается, что оно присуще прежде всего самому бытию как часть механизма по производству сущего, следовательно, оно носит нейтральный характер, что позволяет автору предложить проект имманентного выхода из устремления к крайности посредством установления гетерогенности как насилия, так и субъекта

Социологическая литература о зомби обычно посвящена человеческим проблемам (капитализм, поп-культура и др.), а не зомби как таковым. Зомби как особая форма (не)жизни остается для социологов слепым пятном. Ученые других дисциплин, в частности эпидемиологи и нейропсихологи мозга, уже предложили свою программу изучения зомби. Наша задача — наметить концепции и гипотезы, которые социология может внести в этот формирующийся междисциплинарный проект. В центре внимания находится социальная организация зомби в связи с наблюдаемыми особенностями их поведения. Один из ключевых вопросов будущей социологии зомби сформулировали (пока без удовлетворительного ответа) нейропсихологи Тимоти Верстинен и Брэдли Войтек: почему единичный зомби выглядит тупым и неуклюжим, а масса зомби действует как слаженная грозная сила? В поисках основы для понимания зомби эссе возвращается к идеям социологии классического периода (Георг Зиммель, Эмиль Дюркгейм, Габриель Тард) и более поздним социально-антропологическим интуициям Мэри Дуглас, Виктора Тёрнера и Рене Жирара. Социологический взгляд на зомби позволяет увидеть в них не патологию, а особый способ организации совместной (не)жизни, способный соперничать с человеческим

Статья представляет собой попытку развить и дополнить некоторые идеи Рене Жирара, взяв за основу понятие мученичества. Автор выдвигает тезис, согласно которому учредительное убийство в трактовке Жирара и мученичество являются двумя разными парадигмами жертвенности, причем вторая является зеркальным отражением первой, возникает как инновация в христианстве и вытесняет учредительное убийство в ходе культурной эволюции. Анализируя четыре мифа об учредительном убийстве, в которых мир или социальный порядок творятся из частей тела убитого божества или чудовища — Тиамат, Тлальтекутли, Имира и Пуруши, — автор приходит к выводу, что в них почти всегда отсутствуют выделенные Жираром конститутивные черты таких мифов — виновность жертвы, единодушие толпы и воспроизведение в ритуале. Вместо этого в качестве их главной черты называется сама идея насильственного учреждения. Автор оспаривает теорию Жирара, согласно которой механизм учредительного убийства эродировал благодаря иудеохристианскому откровению, и рассматривает несколько примеров того, как этот механизм не распознавался в качестве такового или подвергался сомнению. Наконец, в статье формулируется идея, что окончательный упадок парадигмы учредительного убийства произошел благодаря изобретению мученичества как его прямой инверсии: вместо сотворения мира или социального порядка через убийство люди начали сплачиваться вокруг жертвы из своих рядов. По мнению автора, две эти жертвенные парадигмы находятся в сложном отношении преемственности и разрыва, поскольку христианские авторы формулировали богословие мученичества исходя из его сходства и отличия от «старых» жертвоприношений в иудаизме и греко-римском мире. В заключении предполагается, что парадигма мученичества в современном мире является доминирующей в том числе в связи с ее распространением в гражданских религиях

Рассказ Джозефа Конрада «Аванпост прогресса» (1896) был написан за три года до «Сердца тьмы», но уже включал все темы, затронутые в этом позднейшем вердикте колониальному империализму. В отличие от многослойных повествовательных стратегий «Сердца тьмы», в этом рассказе используется традиционное повествование от третьего лица, подробно изображающее двух колониальных деятелей, которые оказываются замешанными в работорговле ради приобретения слоновой кости. Это приводит к тому, что их братские взаимоотношения вырождаются в братоубийственную вражду — насилие миметических двойников, которое приводит к убийству одного и самоубийству другого. Повествование завершается легко узнаваемыми апокалиптическими образами, которые открытый антихристианин Конрад черпает из образного инвентаря западной литературы и которые, по словам Рене Жирара, являются наследием библейской критики жертвоприношений. Обширный исторический материал на тему колониализма раскрывает действующие в этой системе механизмы жертвоприношения. Таким образом, «Аванпост» можно рассматривать как главу в «миметической истории», которую Жирар исследует в своей работе «Завершить Клаузевица», уделяя особое внимание «устремлению к крайности» во взаимном насилии. Для Конрада убийство и безумие, разрушающее мир, — темы-близнецы, которые хорошо ложатся на исследование западных институтов миметической теорией.

Настоящее исследование посвящено выявлению взаимосвязи личностных особенностей женщин и признаков у них комплексного посттравматического стрессового расстройства.

В статье авторами проведен анализ характеристик комплексного посттравматического стрессового расстройства. Данная травма затрагивает глубинные убеждения о себе самом, о людях, о мире и может стать призмой, через которую преломляются когнитивные искажения человека, влияющие на всю его жизнь.

Показано, что на данный момент феномен длительной травматизации, в том числе, эмоционального насилия, изучен недостаточно и имеет ряд важных нерешенных вопросов. Пролонгированное воздействие травмирующих событий, особенно в детском возрасте, имеет ряд дополнительных последствий. Как правило симптомы последствия длительной травматизации не столь явны как при шоковых травмах. Данное теоретико-эмпирическое исследование позволяет уточнить тяжесть проявлений подобной травматизации у женщин, а также дает предпосылки для разработки более эффективных комплексных методов коррекции.

В исследование приняли участие 66 женщин в возрасте 18-70 лет. Методиками выступили: «Международный опросник травмы», «Тест Жизнестойкости», «Измерение чувства вины и стыда», «Личностная шкала проявлений тревоги», «Методика выявления склонности к суицидальным реакциям», «Методика ауто- и гетероагрессии», «Шкала самоуважения».

В результате было выявлено 84 % женщин, имеющих симптомы психологической травмы. Женщины переживали опыт жестокого обращения в семье, эмоционального, физического и сексуального насилия, буллинга в социальном окружении, шантаж со стороны интимного партнёра. При комплексного посттравматического стрессового расстройства у женщин выявлены тенденции к снижению показателей жизнестойкости и самооценки и повышению показателей стыда, аутоагрессии, тревоги, склонность к суицидальным реакциям.

В статье показана значимость проблемы моббинга в трудовых коллективах. Понятие моббинга сопоставляется с понятиями агрессии, насилия, абьюза, буллинга. Исследуются истоки появления в организациях моббинга. Обсуждаются средства профилактики этого явления в трудовых коллективах и оптимизации взаимоотношений в трудовых коллективах.

Глобальная цифровизация – это не только точка экономического, культурного и социального роста, но и головная боль правоприменителей и законодателей любой страны. Новое благо позволяет активно развиваться и сотрудничать и в то же время совершать огромное количество преступлений при помощи цифровых технологий. Одной из актуальных на сегодняшний день проблем является киберагрессия (кибербуллинг) – «детище» научно-технического прогресса, масштабы которого растут не только в количественных показателях, но и в изощренности его проявления, охватах территории и численности «зрителей». Новый вид преступлений, с которым столкнулись все развитые страны, – это настоящая современная пытка, форма насилия и дискриминации. Ее часто неправильно понимают и не воспринимают так серьезно, как следовало бы. Киберагрессия может начаться в интернете и закончиться за его пределами, иметь разрушительные последствия для жертв и их семей