Научный архив: статьи

На материале произведений У. Шекспира анализируются особенности синестетической концептуализации времени сквозь призму категории цвета. Демонстрируется, что цвет, будучи не самостоятельной сущностью, но качеством, через сопряженность с явлениями бытия приобретает в пространстве художественного текста дополнительные, метонимически обусловленные смыслы, в ряде случаев возвышающиеся до уровня ценностных, символических со-значений. Семантика и прагматика каждого из цветов, окрашивающих время в текстах Шекспира, определяется метонимической соотнесенностью с явлениями внешнего и внутреннего мира. Так, черный цвет (black), отождествляемый с темнотой ночи, становится метафтонимическим именем неизвестности, опасности, страдания. Серый цвет (grey), ассоциируемый с переходом от тьмы к свету, соотносится с образами утра, юности, надежды, становясь элементом ярких авторских метафор-персонификаций. Красный цвет (red) допускает полярные интерпретации, будучи и знамением испытаний, и символом жизни, силы, энергии. Желтый цвет (yellow) выступает знаком увядания, старости и, в психологическом аспекте, грусти. Зеленый цвет (green) метонимически сопряжен с идеями новизны, юности и одновременно неопытности, уязвимости. Художественно переосмысленные, метонимические параллели обобщаются до метафорических образов, в которых отражается авторское восприятие сложного многообразия бытия. Сделан вывод о том, что сопряжение хронотопических и цветовых смыслов предельно индивидуализирует и время, и цвет, сообщая неповторимую уникальность каждому фрагменту событийной ткани произведений великого английского драматурга.

Статья посвящена анализу философских мотивов оперы Рихарда Вагнера «Парсифаль». Основное внимание в исследовании уделяется проблеме соотношения времени и вечности в музыкальной ткани произведения, а также проблеме искусства и религии в театральной мистерии Вагнера. Обосновывается тезис, что творчество Вагнера характеризуется тенденцией к незавершенному переходу от эстетического к пост эстетическому. Осуществляется сравнительный анализ «Парсифаля» с оперой Альбана Берга «Лулу», а также с кантатой Альфреда Шнитке «История доктора Иоганна Фауста». Философский анализ оперы Вагнера осуществляется в контексте концептуальных разработок А. Белого, О. Шпенглера и А. Ф. Лосева. Делается вывод, что театральная мистерия Вагнера «Парсифаль», являясь художественным произведением, одновременно обнаруживает тенденции к выходу за пределы сферы сугубо художественного. Здесь мы имеем дело с произведением искусства, которое стремится к тому, чтобы быть чем то большим, чем только произведение искусства.

В современных условиях кризиса линейных моделей прогресса и нарастания глобальной неопределённости особую актуальность приобретают альтернативные онтологии времени, сформированные в незападных культурных традициях. В статье анализируется буддийское понимание времени в контексте культуры монгольских этносов. В отличие от оседлых цивилизаций, ориентированных на долгосрочное планирование и институциональную стабильность, кочевники развивали восприятие времени как открытого, подвижного поля, где будущее не предопределено, а постоянно создаётся в настоящем через этические намерения и действия. Буддизм, постепенно интегрированный в кочевую культуру, не вытеснял традиционные верования, а синкретически сочетался с ними, предлагая устойчивость через внутреннюю мораль, а не через внешние структуры. Карма понималась не как фатальная судьба, а как трансформируемая система, зависящая от осознанности и ответственности. Такое понимание времени подчёркивает не столько хронологическую последовательность событий, сколько качество переживания момента и этическую направленность поступков. Для кочевых обществ, чья жизнь тесно связана с ритмами природы и необходимостью постоянной адаптации, будущее не могло быть зафиксированным — оно оставалось открытым и подвижным. Буддийская этика усилила эту установку, добавив к ней элемент духовной ответственности. Эта модель, основанная на присутствии в настоящем, сохранении связи с природой и этическом созидании будущего, обретает новую релевантность в эпоху глобальных кризисов. Когда старые парадигмы управления неопределённостью исчерпывают себя, гибкость, осознанность и экологическая этика становятся ключевыми ресурсами выживания и развития. Таким образом, монгольская традиция предлагает не просто иной взгляд на время, но и практическую философию устойчивости, в которой человек не подавляет природу, а становится её ответственным соучастником.

Статья посвящена исследованию соотношения категорий пространства и времени в памятниках отечественной агиографии, которые представлены текстами из сборника «Жития святых святителя Димитрия Ростовского» за первое полугодие. Особенности представления и отражения данной проблематики в житиях анализируются в сопоставлении с формами мышления, присущими современности. Такое сопоставление производится с позиции принципиального различия способов самоопределения человека в пространственно-временных координатах. Делается вывод, что современный человек достигает такого самоопределения на фоне духовно-культурного базиса предшествующих эпох и поколений, репрезентированного и модифицированного современной культурой. При этом подчёркивается, что в агиографических текстах социальная и субъективная формы репрезентации выступают как значимые, но вторичные по отношению к сакральному пространству-времени. Из этого следует, что истинное значение событий и поступков, а также наиболее значимые мотивы совершения поступков и отношения к событиям выявляются только посредством референции к истинному, единому и высшему бытию. Новизна данного исследования состоит в том, что в анализируемом источнике было выявлено 54 оригинальных агиографических текста, в которых представлены различные аспекты пространства и времени. Анализ полученных данных показывает, что категории время и пространство присутствуют во всех житиях, а в наиболее общем виде взаимосвязь этих базовых философских категорий можно выразить посредством символа креста, где вертикальная линия - это пространство от небес до преисподней, а горизонтальная символизирует конечность времени (применительно к человеку - время, отведённое ему от рождения до смерти).

Статья посвящена анализу теории пространства и времени в работах японского философа-неомарксиста Тосаки Дзюна, одного из первых в своей стране критиков западной философии и одновременно последователя одного из её же направлений. Актуальность изучения этого феномена культуры состоит в возможности дополнить знания об азиатских философиях на фоне текущего «поворота на Восток». Эмпирическую базу исследования составляет цикл работ Тосаки, написанных в 1920–1930-х гг., а также его книга «Японская идеология». В статье использованы метод сравнительного анализа, дискурс-анализ, а также (на основе анализа понятий и терминов) приёмы логико-смысловой реконструкции системы идей, связанных с определённой проблематикой. Цель работы — на примере философии Тосаки исследовать содержание и особенности трактовки пространства и времени в японской мысли ХХ в. в контексте обсуждения роли повседневности как эпистемологического основания философских учений. В связи с этим реализуется задача выявления оригинальных решений и подходов японского мыслителя, позволяющих считать его наследие значимой частью историко-культурного процесса, а также уяснить значение его философских идей в современных дискуссиях. Другой важной задачей исследования является определение путей миграции и трансформации идей, в частности преломление и критическое переосмысление западных концептов в японском интеллектуальном пространстве. В результате впервые в научной литературе представлена развёрнутая реконструкция проблематики пространства и времени на основании всего корпуса посвященных ей работ Тосаки Дзюна. Обоснован вывод, согласно которому путём введения ряда понятий («повседневное пространство», «историческое время», «характер», «конфигурация», «актуальность» и др.) и отказа от традиционных для марксизма представлений о линейности времени и ценностного подхода к истории японский философ переосмыслил марксистскую философию истории с позиции своей теории повседневности и здравого смысла, создав оригинальную модель неравновеликих циклов, формирующихся изнутри исторического целого и обладающих внутренней завершенностью, и, таким образом, представил историю как нелинейный и неравномерный процесс, имеющий не только временнòе, но и пространственное измерение.

В настоящей статье проводится всестороннее исследование использования наречия времени «завтра» в русском языке, с особым акцентом на выявление его семантических особенностей при анализе данных, представленных в Национальном корпусе русского языка (НКРЯ). Актуальность данного исследования обусловлена насущной необходимостью систематизации многочисленных результатов предыдущих научных исследований, направленных на изучение временных наречий. Также исследование нацелено на создание интегративного описания системы их семантических связей и выявление специфики репрезентации временных понятий посредством наречных лексем. В качестве объекта исследования выбирается наречие «завтра», подвергаемое глубокому анализу с точки зрения его семантической структуры. Целью настоящей работы является выявление современных семантических характеристик наречия «завтра», а также обнаружение скрытых семантических признаков, которые не были учтены в существующих дефинициях и словарных статьях. Проводимый анализ данных демонстрирует, что наречие «завтра» обладает полисемической природой и применяется для обозначения различных временных аспектов. Результаты исследования выявляют широкое разнообразие контекстуальных значений, которые включают как конкретные временные промежутки, так и абстрактные представления о будущем. В русской языковой картине мира наречие «завтра» выступает не только в роли указателя следующего дня после текущего, но также символизирует ближайшее будущее и различные временные проекции. Использование данных НКРЯ, предоставляющих обширный массив языкового материала, позволяет выполнить всесторонний анализ парадигматических и синтагматических функций лексемы «завтра». Таким образом, данная статья подчёркивает сложность и многогранность восприятия категории времени в русском языке, а также его функциональное использование в различных коммуникативных контекстах. Полученные результаты способствуют углубленному пониманию временных структур и их роли в формировании полного и точного описания временных восприятий у носителей русского языка, что, в свою очередь, открывает новые перспективы для дальнейшего развития лингвистических исследований в данной области.

The article focuses on the concept of time in human and global perspective in the poetry of two Swedish authors of the 19th century: Per Atterbom and Viktor Rydberg. These two poets belong to different branches of the Romantic movement. Atterbom represents the early mystic Romanticism and he is one of the first Romantic authors in Sweden. Rydberg is a post-Romantic poet: his poetic works contain features that are characteristic of the literature of Romanticism, but they were written in the last decades of the century. The theme of the power of time is one of the most important for both authors, it determines characters of lyrical heroes and poetics in many of their poems but in different ways. Atterbom represents the destructive power of time. Thus, the main characters of his fairy tale play “The Isle of Bliss”, Hyperborean king Astolf and nymph Felicia, live on a magical island and aspire to escape from Time, but Time overcomes them. Atterbom shows in his poetry that time hasn’t its limits in the world beyond. Rydberg represents the characters who try to apprehend the rules of time. The immortal mythological creatures in his poems (the Tomten, the elf of a river) cannot explain why time has such an influence on man and mankind. This theme corresponds with a philosophical matter of the meaning of human life. The humans in Rydberg’s lyrics do not try to overcome time as they perceive the nature and its rules throw their senses.

Настоящая статья посвящена проблеме реализации текстообразующих категорий ретроспекции и проспекции в повести карачаевского писателя Муссы Батчаева «Элия» (1976). Эти категории применены автором в сюжетном действии и для психологической мотивировки главного героя. Актуальность исследования обусловлена тем, что в карачаевской литературе повесть «Элия» является первым произведением с ретроспективными и проспективными нарушениями времени. Писатель выступает как новатор, создавший художественный текст, в котором чередуются эпизоды, принадлежащие разным временным планам - возврат в прошлое, настоящее актуальное и «забегание» вперед. Ввиду недостаточной изученности проблемы текстового времени в карачаевской литературе представляется необходимым раскрыть вопрос о реализации ретроспекции и проспекции в произведении. Данная проблема рассматривается на примере повести М. Батчаева «Элия», где прослеживаются игра писателя со временем, нарушение линейного хода повествования. В работе использованы следующие методы исследования: методика комплексного анализа, принципы историко-генетического изучения художественного текста, концептуальный анализ, обобщение. В ходе исследования выявлено одно из свойств времени в батчаевской повести - обратимость, проявляющаяся в повествовании в ретроспекции и проспекции. Эти текстовые категории реализованы в «Элии» как формы дисконтинуума, позволяющие сфокусировать читательское внимание не столько на событии, сколько на причине, которая привела к нему. Выводы, сделанные в статье, могут быть использованы и дополнены при изучении ретроспекции и проспекции в произведениях писателей Карачаево-Черкесии.

Цель исследования - рассмотрение концептов «время» и «возраст» в английской и русской языковых картинах мира с точки зрения их эмпирической и метафорической взаимосвязи, выраженной в паремиях и устойчивых фразеологических выражениях (наиболее репрезентативных единицах языка для исследования понятийной системы человека и способов концептуализации его опыта). Оба концепта антропоцентричны. Они связаны с линейной и циклической моделями мира и с категорией «развитие». Метафоры, которые используются в обеих языковых картинах мира, основаны на пространственных и физических семиотических оппозициях, что приводит к определенному отождествлению или параллелизму в понимании времени и возраста, а также к их соподчиненности: выражению понятия «время» через понятие «возраст».

Излагаются проблемные вопросы, связанные с розыском без вести пропавших лиц, началом организации их поиска, использованием мобильных средств связи, возрастом разыскиваемых и установлением их личности. Анализируются действующее в Российской Федерации законодательство и ведомственные нормативные акты, регулирующие розыскную деятельность. Автором дается оценка эффективности правовых норм в рассматриваемой сфере деятельности, выявляются факторы, негативно влияющие на их применение; предлагаются направления совершенствования данного процесса в исследуемой области общественных отношений

Исследование нацелено на установление прагматических характеристик времени и пространства в историческом дискурсе, обусловленных увеличением его художественного потенциала. Определена высокая степень интердискурсивной и интрадискурсивной прагматикализации времени, проявляющаяся в усилении акцента на неопределенность продолжительности действия, при этом на время его начала и конца, на бóльшую определенность времени одного действия относительно других, а также на временнýю характеризацию участников. Степень прагматикализации пространства значительно ниже и проявляется в усилении направленности действий участников, что, предположительно, отражает тенденцию к динамизации художественного дискурса.

Проанализирован рассказ А. Платонова «Никита», первоначально названный писателем «Добрый кит», в котором окружающая действительность представлена через восприятие пятилетнего мальчика, ежедневно преодолевающего сиротство. Он наделяет одушевленностью, разумом и чувствами видимые им предметы и определяет их через термины родства, имена собственные и другие языковые единицы, освоенные к этому возрасту. В мифологической картине мира Никиты существует «свое», которое связано с образом дома и двора, отгороженного забором от «чужого». Ежедневно выполняя функцию хозяина, которую отводит ему мать, Никита должен сохранять гармонию окружающего его мира – жить смирно, т. е. в родстве со «своим» миром, не допуская никого чужого и не лишая жизни поименованных, а значит, одушевленных обитателей.