Научный архив: статьи

Статья посвящена изучению формирования, развития и семантических особенностей цветообозначений көрән и ҡуңыр в башкирском языке. Рассматривается происхождение обеих лексем, их развитие и основные значения в сравнении с другими тюркскими языками. Актуальность исследования заключается, во-первых, в необходимости раскрытия семантики каждой из лексем, во-вторых, в выявлении общего (общетюркского) и специфического (башкирского) в развитии значений слов. Для выявления значений лексем использовались материалы из словарей, данные корпуса башкирской прозы. В ходе исследования обнаружены следующие особенности употребления слов көрән и ҡуңыр в башкирском языке: көрән – для обозначения масти лошади, шерсти животных, цвета угля, ҡуңыр – масти коровы или других животных, темно-русого цвета волос, смуглого лица, темной окраски облаков, воды и т. д.; в обозначении цвета глаз, предметов одежды они, судя по современным литературным произведениям, взаимозаменяемы. Установлено, что в башкирском языке көрән находит все более активное применение: например, если в произведениях еще прошлого столетия повсеместно употреблялось сочетание ҡуңыр күҙ (карие глаза), в прозе и публицистике последних лет чаще встречается сочетание көрән күҙ

В статье исследуются русизмы, входящие в состав сказочных зачинов, обозначающие военный чин или должность. Автор указывает, что данное явление обусловлено тем, что после вхождения башкирских племен в состав Русского государства начинается регулярная служба башкир в постоянном русском войске и древнетюркская военная лексика заменяется русскими терминами. Многие русские заимствования появились при строительстве металлургических заводов на Южном Урале и Зауралье в местах, богатых залежами руды и минералов. Общие потребности, обмен социально-экономическими, культурными реалиями и простое общение людей были причиной появления заимствованных слов, которые, в свою очередь, подвергались значительным фонетическим изменениям в соответствии с традиционными законами фонологической структуры башкирского языка и, следовательно, заимствования адаптированы к звуковой модели исконной лексики. Некоторые русизмы полностью адаптированы по орфоэпическим законам живого общенародного языка и фонетической специфике башкирских диалектов. Перечисленные в статье заимствования были в основном подвержены расширению гласных и палатализации согласных; свистящий согласный с преобразуется в спирант һ. Данные явления присущи южному и восточному диалектам башкирского языка. В основе исследования лежит выявление связи исконного слова и заимствования, приведены определенные пояснения первичной и вторичной семы слова, объяснены причины фонетической адаптации иноязычной лексики в живой башкирской речи, установлены пути проникновения иноязычных лексических единиц в фольклорные тексты

В статье раскрывается роль известного тюрколога, слависта Н. К. Дмитриева1 в развитии башкироведческой науки. Описываются материалы лингвистико-фольклорного подотряда академической экспедиции АН СССР, возглавляемого Н. К. Дмитриевым в 1928–1929 гг. Он собрал огромный диалектный материал в деревнях Тамьян-Катайского кантона, который лег в основу ряда статей, а также «Грамматики башкирского языка». Под его руководством были записаны более 150 пословиц и загадок, около 800 образцов песенного творчества башкир, множество легенд и преданий, сказок, исторических и этнографических сведений об инзер-катайцах, махмут-катайцах и др. Собранный материал позволил Н. К. Дмитриеву написать программную статью «К вопросу об изучении башкирского языка», сыгравшую огромную роль в развитии не только башкирского, но и тюркского языкознания в Советском Союзе. В соответствии с изложенной в данной статье программой под руководством или при содействии ученого, в Башкортостане были организованы диалектологические экспедиции, написаны статьи по различным аспектам башкирского языкознания, составлены русско-башкирский и другие словари, учебники и методические разработки. Личный вклад Н. К. Дмитриева, кроме первой академической грамматики башкирского языка, составляет около 70 работ, имеющих отношение к башкирскому языку. Его труды по фонетике, лексике, русско-башкирским языковым отношениям актуальны и сегодня. Подчеркивается роль ученого в подготовке языковедческих и педагогических кадров для республики

О национальном герое башкирского народа Салавате Юлаеве не только как о выдающемся полководце пугачевского движения, но и как талантливом поэте-импровизаторе свидетельствуют различные жанры башкирского фольклора: песни, предания и легенды, эпос «Юлай менән Салауат» («Юлай и Салават»). Однако стихотворные сочинения Салавата Юлаева не сохранились в оригинале. О его поэтическом даровании впервые в печати во второй половине ХIХ века известил видный ученый-краевед Р. Г. Игнатьев. В 1875 г. в журнале «Записки Оренбургского отдела Императорского русского географического общества» он опубликовал статью «Песня о батыре Салавате», где охарактеризовал его как певца-импровизатора. Через 18 лет, как результат живого интереса краеведа к личности и поэтическому творчеству героя, в Казани появился его очерк «Башкир Салават Юлаев, пугачевский бригадир, певец и импровизатор» с восемью стихотворениями. В настоящей статье доказывается, что их первым обнаружил Р. Г. Игнатьев в рукописных и изустных поэтических источниках, сохранившихся среди населения.

Исследование посвящено анализу употребления местоимения вꙑ в дуальных контекстах в Киевской летописи, а также в некоторых восточнославянских памятниках домонгольского периода.

Цель исследования - выяснить, является ли использование местоимения вꙑ в дуальных контекстах свидетельством утраты семантики двойственного числа, или же оно отражает факт грамматической омонимии, при которой данная форма сохраняет дуальное значение наряду с плюральным. Анализ позволяет говорить о сохранении дуальной семантики в Киевской летописи, поскольку писцами различается контекстное числовое употребление. Подобные примеры обнаружены и в других южновосточнославянских памятниках («Повесть временных лет», «Сказание о Борисе и Глебе, «Чтение о Борисе и Глебе»), тогда как в текстах северных территорий они практически отсутствуют (за исключение берестяной грамоты №603). Данное явление связывается с влиянием южнославянской письменности, в частности, с распространением кирилло-мефодиевской традиции в первых глаголических памятниках, где форма вꙑ использовалась параллельно с исконной ва. Распространение этой инновации в киевских текстах объясняется первым южнославянским влиянием, что подтверждает региональный характер явления в первые столетия существования Киевской Руси.

Статья посвящена исследованию инициальных аббревиатур и описанию их как особого формально-ономасиологического класса. Рассматриваются структурные, семантические и функциональные особенности, отличающие данные аббревиатуры от других типов сокращений, анализируются явления множественной эквивалентности и вариативности структуры, устанавливаются источники и модели возникновения аббревиатур, выделяется новый тип парадигматических объединений - аббревиатурно-дешифровальная группа. При проведении исследования использовались описательный, сопоставительный методы, метод обобщения и метод компонентного анализа. В качестве материала выступили аббревиатуры и их дешифровки из картотеки создаваемого в ДонГУ прескриптивного словаря аббревиатур. Актуальность работы определяется недостаточной изученностью инициальных аббревиатур с точки зрения синхронно-эквивалентностного подхода. В результате исследования были выявлены закономерности образования и функционирования инициальных сокращений и обозначены основные направления изучения данного типа аббревиатур.

Статья направлена на освещение результатов опроса 109 респондентов, проведенного с целью выявления некоторых закономерностей в понимании и использовании пословичной модели, вербализующей связь между началом и концом и ключевую для данных концептов установку культуры. Показано, что среди предложенных в ответах респондентов вербализаций связи между началом и концом доминирует позитивная модель «хорошему началу - хороший конец» (66 %) - со значительным разнообразием версий и персонализацией начала за счет характеристик, сопрягаемых обычно с деятельностью субъекта. Отдельные ответы говорят о выведении респондентами глубоких умозаключений, осмыслении цикличности бытия. Проверка знания пословиц о связи начала и конца и их важности выявила наиболее частотные выражения как с прозрачной семантикой, так и с имплицитно выраженной связью между началом и концом. Трактовки двух пословиц, данные респондентами, дали наглядный материал в пользу тезиса как о семантической неопределенности пословиц, так и о важности паремиологического пространства как базы для трактовки даже не известных говорящему пословиц.

В статье исследуется рифма как дискурсивная стратегия в российских цифровых медиа с акцентом на репрезентацию концепта «деньги». Актуальность исследования обусловлена возрастающей ролью рифмы в интернет-коммуникации, где она функционирует в качестве не только художественного приема, но и инструмента влияния и распространения информации в социальных сетях и онлайн-сообществах (в частности на платформах liveinternet. ru, bvf. ru, Telegram, VK). Проблематика статьи связана с тем, как медиадискурс, оперируя рифмованными высказываниями, способствует переосмыслению и популяризации экономических понятий, снижает барьеры критического восприятия и эмоционально заряжает аудиторию.

Цель работы - выявить механизмы и функции рифмы в цифровых медиа при осмыслении темы денег и проанализировать, каким образом рифмованные тексты влияют на экономическое мышление массовой аудитории. Исследование базируется на анализе постов из русскоязычных социальных сетей.

Методология включает лексико-стилистический анализ, элементы дискурс-анализа и опору на феномен «рифма как аргумент».

Выводы демонстрируют, что рифма выступает неотъемлемой частью медиадискурса, позволяя лаконично и выразительно транслировать экономические смыслы и лозунги, а также усиливать их эмоциональное воздействие.

Статья посвящена исследованию особенностей употребления местоименного наречия негде в русских текстах XVII-XVIII вв. Материалом исследования послужили тексты, представленные в Национальном корпусе русского языка (НКРЯ), и данные исторических словарей. В рассматриваемый период негде, помимо отрицательного значения, могло еще иметь значение неопределенности. Употребляясь в качестве неопределенного местоименного наречия, негде было способно выражать обширный набор частных значений (‘где-то’, ‘где-нибудь’, когда-то’, ‘куда-то’). В соответствии с материалами Словаря русского языка XI-XVII вв., местоимение, которое орфографически выступало в виде негде, могло использоваться в двух основных функциях: в качестве отрицательного наречия в структуре Pronneg Inf (с инфинитивом - не́где спать) и как форма отрицания, аналогичная современному отрицательному наречию нигде́. Делается вывод, что в текстах XVII-XVIII вв. орфографическое негде в отрицательном значении (‘нигде’), вопреки мнению авторов Словаря русского языка XI-XVII вв., функционировало не как отдельная лексическая единица, а представляло собой орфографический вариант отрицательного наречия нигде́ (с ударением на конечном гласном).

Статья посвящена исследованию роли связочных глаголов в художественном тексте на материале романа М. Шишкина «Письмовник». Рассматривается, как связочные глаголы не только выполняют синтаксическую функцию, но и становятся важным инструментом для передачи авторского видения, выражения эмоционального состояния и восприятия мира персонажей. Особое внимание уделяется коммуникативному аспекту использования связочных глаголов, поскольку они помогают устанавливать логические и семантические связи между компонентами высказывания, раскрывают внутренний мир героев и создают многослойную модальную структуру текста. В эпистолярном романе, где прямое взаимодействие между персонажами невозможно, именно язык письма и выбор глаголов-связок становятся ключевыми элементами для формирования временных и смысловых отношений. Связочные глаголы помогают формировать комплексную рему - ядро высказывания, которое уточняет состояние субъекта и его отношение к характеристикам или событиям. Исследование этих языковых средств раскрывает, как через их использование автор создаёт особую художественную реальность, передавая как статичные характеристики героев, так и динамику их изменений, что раскрывает индивидуальное восприятие действительности персонажей.

В статье рассматриваются английские фразеологизмы и их роль в репрезентации эмоций в идиостиле В. В. Набокова. Исследование фразеологической вербализации эмоций в художественных текстах Набокова представляется актуальным, поскольку обращение к эмотивной фразеологии является характерной чертой идиостилевой специфики его прозы.

Материалом исследования послужили англоязычные варианты следующих произведений писателя: «Лолита» (1955), «Истинная жизнь Себастьяна Найта» (1941), «Пнин» (1957). Применение методов фразеологического, компонентного, стилистического и лингвокультурологического анализа позволило установить и описать фразеологические средства выражения эмоций в исследуемых текстах, проследить своеобразие индивидуально-авторской картины мира.

Сделан вывод о широком спектре эмоций, актуализируемых фразеологическими средствами. Зафиксировано преобладание фразеологизмов, обозначающих эмоции радости, гнева, горя. Наименее частотны фразеологические единицы, обозначающие эмоции страха и удивления. В. Набоков активно использует художественный потенциал эмотивных фразеологизмов для передачи эмоционального состояния героев, уникальной атмосферы, при этом особой экспрессией обладают окказиональные авторские фразеологические единицы, которые создают уникальный авторский стиль писателя.

В статье подвергаются анализу термины, используемые в области категории кратности действия в башкирском языке. Целью исследования является: выявление степени изученности данной категории, определение роли лингвистов и авторов учебников в формировании терминологии в этой области. Изучение категории кратности действия берет свое начало с первой учебной грамматики по морфологии башкирского языка, изданной в 1925 году. Авторы учебника впервые выделили глагольные формы с аффиксом -ғыла/-гелә со значением повторяемости действия и ввели термин повторительный аймак ‘ҡабатлыҡ аймағы’. Под термином ‘аймаҡ’ изучаются глагольные формы, относимые в настоящее время к глагольным категориям объема1 (вида) ‘ҡылымдың күләм категорияһы’ и залога ‘ҡылымдың йүнәлеш категорияһы’. В учебнике А. Мансурова «Грамматика. I киҫәк. Фонетика һәм морфология» (1933; «Грамматика. I часть. Фонетика и морфология») выделены уже два аффикса – -ғыла/-гелә и -штыр/-штер (автор называет их ‘суффиксами’). Они приводятся в составе особой морфологической категории глагола, которая названа термином степени глагола ‘ҡылым дәрәжәләре’. Одним из первых в тюркологии подвергает всестороннему анализу способы глагольного действия в башкирском языке А. И. Харисов. В монографии «Категория глагольных видов в башкирском языке» [11] в составе глагольных форм с видовыми значениями выделяет особый ‘многократный вид’. При этом ученый определяет, что для выражения способов действия в башкирском языке используются не только аффиксы, но еще аналитические средства и особые видо-временные формы, описанные под термином ‘время-вид’. Н. К. Дмитриев выделяет две категории в составе категории глагольного вида ‘ҡылым төрө’ в башкирском языке. Глагольные формы с аффиксами отнесены к 1-ой категории, названной термином ‘формы усиления и ослабления действия’, ко 2-ой – аналитические конструкции с модальными глаголами ал-, бир-, кил-, кит-, бар-, йөрө-, тор-, сыҡ-, ебәр- и др. Дж. Г. Киекбаев для обозначения способов глагольного действия вводит термин объем глагола ‘ҡылым күләмдәре’. Данный термин используется во всех современных учебниках по башкирскому языку, при этом выделяется уже три способа его выражения: 1) синтетический, 2) аналитический, 3) повторение глагольных форм