Научный архив: статьи

ВВЕДЕНИЕ. Новейшие цифровые технологии играют ключевую роль в развитии современного общества и государства, способствуют их дальнейшему совершенствованию. Одной из разновидностей подобных технологий является искусственный интеллект (далее – ИИ), который оказывает значительное влияние на все аспекты жизни человека. В статье рассматривается проблема международно-правового регулирования ИИ, анализируются существующие документы и выявляются основные проблемы и вызовы, стоящие перед мировым сообществом. Особое внимание уделяется вопросам установления баланса между расширением возможностей ИИ и рисками, связанными с передачей управленческих решений от человека машине. Целями работы являются: анализ существующих понятий ИИ и международных актов, регламентирующих особенности использования данной технологии, рассмотрение актуальных вопросов совершенствования правовой регламентации и практики использования ИИ, определение перспектив дальнейшего развития правового регулирования ИИ.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Были проанализированы источники международного права универсального и регионального характера, научные труды, относящиеся к исследуемой теме. В качестве методов исследования были использованы формально-юридический, сравнительно-правовой и историко-правовой.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Искусственный интеллект является одним из наиболее важных и ключевых элементов устойчивого развития человечества, использование которого способствует техническому прогрессу и решению глобальных проблем. Международно-правовое регулирование использования ИИ находится на стадии разработки и формирования новых правил, при создании которых необходимо учитывать возможные риски и специфику применения технологии в различных сферах. Международное сотрудничество и обмен опытом в области правового регулирования ИИ призваны способствовать гармонизации подходов и стандартов в этой сфере с учетом принципов устойчивого развития, экологической безопасности и защиты персональных данных пользователей.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Основные выводы проведенного исследования состоят в следующем. Искусственный интеллект способствует автоматизации многих процессов, повышает эффективность работы и улучшает качество жизни людей и общества в целом. Сотрудничество между государствами и международными организациями является ключевым фактором успешного развития и применения ИИ, способствует созданию единых принципов обеспечения безопасности, прозрачности и поддержания технологического суверенитета стран. Однако на данный момент международно-правовое регулирование ИИ находится на начальном этапе своего развития, и многие страны сталкиваются с проблемами отсутствия соответствующих норм и стандартов. Последовательное развитие правового регулирования на международном универсальном и региональном уровнях, внедрение четкой и исчерпывающей терминологии, учет существующего опыта отдельных международных организаций позволит продолжить работу по разработке и совершенствованию стандартов в области ИИ, учитывая интересы всех участников международного сообщества.

ВВЕДЕНИЕ. Искусственный интеллект (далее – ИИ) может значительно укрепить системы информационной безопасности государств, а также послужить дополнительным техническим средством совершения злонамеренных действий в так называемом киберпространстве. Стремясь получить конкурентное преимущество в цифровой сфере, государства начали инвестировать в оборонительные и наступательные автономные кибервозможности для защиты своих интересов и сдерживания потенциальных противников, что подстегнуло рост числа межгосударственных киберопераций. Статья посвящена не только проблемам применения существующих норм международного права в ситуациях злонамеренного использования ИИ государствами, но и процессу интерпретации этих норм различными субъектами и через эту интерпретацию кристаллизации общего (или, по крайней мере, сближающегося) понимания их применимости. Таким образом, в данной работе рассматривается путь к пониманию того, как нормы международного права о применении силы действуют в отношении киберопераций с использованием ИИ.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Настоящее исследование основано на работах как российских, так и зарубежных специалистов в области права международной информационной безопасности, а также на анализе документов и материалов групп правительственных экспертов под эгидой Организации Объединенных Наций и позиций государств. Помимо общенаучных методов (анализ, синтез, индукция и дедукция), в исследовании применяется теория транснационального правового процесса, которая рассматривает текущие дискуссии по соответствующим вопросам на различных площадках и в целом кооперацию различных акторов в процессе формирования правил ответственного использования ИИ государствами посредством взаимодействия, толкования и интернализации интерпретированных правовых идей и практик во внутренние правовые системы.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Международные усилия по разработке универсального свода правил ответственного поведения государств в киберпространстве пока не увенчались успехом. Проанализированная история обсуждения допустимых действий государств в киберпространстве позволяет предположить, что дискуссия, посвященная ИИ, в обозримом будущем будет развиваться вне контекста разработки всеобъемлющего международного договора. Вместо этого правовой ландшафт применения ИИ, судя по всему, будет формироваться на основе инструментов «мягкого права» и инициатив частного сектора, что повлечет за собой фрагментацию толкования и практики государств.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Усложнение межгосударственных киберопераций технологиями ИИ поднимает дополнительные вопросы о действии международного права, в частности его норм о применении силы, в отношении киберинцидентов с использованием ИИ. Поскольку государства стремятся разработать и приобрести смертоносные автономные системы вооружений для поддержания стратегического паритета, что может дестабилизировать глобальную безопасность и повысить риск эскалации конфликтов, развертывание подобных систем и участие государств в кибероперациях с использованием ИИ способно привести к очередной гонке вооружений — на этот раз с применением ИИ. Это и другие политические и этические соображения говорят о целесообразности ограничения свободы действий государств в использовании ИИ. Однако на сегодняшний день стимулы для стран НАТО, Китая и России договориться о международном юридически обязательном документе, пресекающем использование ИИ в злонамеренных целях, представляются иллюзорными. Исходя из истории дискуссий о применении международного права в киберпространстве и разработке правил ответственного поведения государств, использующих информационно-коммуникационные технологии, можно предположить, что соответствующие дискуссии об ИИ, скорее всего, будут проходить вне рамок разработки международного договора. Таким образом, дальнейший анализ развития этого вопроса потребует изучения того, как транснациональные нормы, например те, что возникают из инструментов «мягкого права», практики государств и инициатив частного сектора, будут формировать международноправовой ландшафт применения ИИ.

ВВЕДЕНИЕ. Использование помещений дипломатических представительств с целью предоставления в них убежища лицам, подвергающимся преследованию со стороны властей государства пребывания по политическим мотивам, прослеживается в практике разных стран на протяжении многих столетий. Тем не менее институт дипломатического убежища остается одним из дискуссионных и малоизученных вопросов международного права. Это обусловлено рядом причин. В первую очередь общее международное право исходит из неправомерности предоставления убежища в зарубежных органах внешних сношений. Кроме того, отсутствие единообразия в правовой регламентации рассматриваемого института неизбежно приводит к расхождениям в позициях государств в отношении оснований, порядка и сроков предоставления дипломатического убежища. Непоследовательная в связи с этим практика государств служит основанием для возникновения потенциальных международных споров, а также случаев нарушения неприкосновенности дипломатических представительств государством пребывания, злоупотребления иммунитетами и привилегиями и вмешательства во внутренние дела со стороны аккредитующего государства. Несмотря на наличие договорной базы, регулирующей порядок предоставления данного вида убежища, практика стран латиноамериканского региона в равной степени противоречива. В статье проведен анализ актуальных международно-правовых вопросов института дипломатического убежища, включая его роль и место в международном праве, а также особенности процедуры его предоставления как в странах Латинской Америки, так и в государствах других регионов.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Проведение настоящего исследования осуществлялось на основе универсальных международных соглашений, а также актов регионального характера, применимых к институту дипломатического убежища. При подготовке статьи автор также опирался на работы ведущих российских и зарубежных специалистов в области международного права и дипломатии. Кроме того, источником послужили судебные решения, вынесенные в результате рассмотрения споров, возникших в ходе реализации рассматриваемого института. В рамках работы среди общенаучных и специальных методов познания использовались следующие: диалектический метод, методы анализа и синтеза, дедукции и индукции, сравнительно-правовой и историко-правовой методы

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В статье проведен комплексный анализ правовой основы института дипломатического убежища, а также рассмотрена специфика регионального подхода стран Латинской Америки к праву предоставления убежища в помещениях дипломатических представительств. Особое внимание уделено практическим аспектам института дипломатического убежища, включая имеющуюся судебную практику, что способствовало выявлению существующих коллизий универсальных и региональных международноправовых норм, применимых к рассматриваемому институту, в частности, в отношении неприкосновенности помещений дипломатических представительств и недопустимости вмешательства во внутренние дела государства пребывания.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. По итогам проведенного исследования автор приходит к выводу, что отсутствие всеобщего международно-правового признания института дипломатического убежища, единообразной практики государств, а также универсального международного договора, регламентирующего вопросы его предоставления, способствует формированию опасной тенденции: государства пребывания применяют противоправные меры в отношении загранучреждений и нарушают, таким образом, не только неприкосновенность их помещений, но и нормы международного права, оправдывая свои действия необходимостью преследования неугодных лиц, укрывшихся в них, чем подрывают основы безопасности самих государств. Возникающие в связи с этим межгосударственные споры обусловливают необходимость дальнейшей регламентации института дипломатического убежища с целью выработки единого правового подхода к нему.

ВВЕДЕНИЕ. Согласно Венской декларации и программе действий 1993 г., в ходе международного сотрудничества в области защиты и поощрения прав человека необходимо иметь в виду значение национальной и региональной специфики и различных исторических, культурных и религиозных особенностей государств. Принятые под эгидой Организации исламского сотрудничества (далее – ОИС, Организация) международно-правовые акты закрепляют взаимосвязь между защитой и поощрением прав человека и охраной социальных систем государств – членов Организации. Цель данной статьи – выявить влияние исторических, культурных и религиозных особенностей государств – членов ОИС, лежащих в основе «права на родословную», закрепленного в решениях данной Организации, на международную защиту прав ребенка и применение механизмов замены ухода за детьми, лишенными семейного окружения, данными государствами.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Автор применяет системный и сравнительный метод к исследованию положений универсальных международноправовых актов, решений ОИС и национального законодательства государств-членов Организации. Предметом исследования являются международные отношения государств – членов ОИС, связанные с защитой права ребенка на родословную и применением механизмов замены ухода за детьми, лишенными семейного окружения. В результате исследования установлено влияние национального и международно-правового регулирования защиты родословной ребенка на толкование и применение универсальных норм о защите и поощрении прав ребенка. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Исламское право закрепляет правовые основы защиты родословной ребенка, под которой понимается его постоянная правовая связь с биологическими родителями. Государства – члены ОИС применяют доктринальную концепцию «родословной» при помощи нормативных терминов “ ” и “ ”, которые переводятся на английский язык при помощи понятий “lineage”, “descent”, “filiation” и “parentage”. Государства – члены ОИС указывают на необходимость защиты родословной ребенка в своих международно правовых позициях, однако недостаточная координация их внешней политики в сфере защиты прав ребенка не позволяет государствам эффективно защищать данные позиции в международных организациях и органах системы ООН. Термин «право на родословную», закрепленный в Декларации о правах и заботе о ребенке в исламе 1994 г. и проекте Джиддской Конвенции ОИС о правах ребенка, означает право на постоянную правовую связь ребенка с его биологическим отцом. Данное право неизвестно Конвенции о правах ребенка 1989 г. и не совпадает по содержанию ни с одним из закрепленных в ней прав.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Защиту родословной ребенка следует считать исторической, культурной и религиозной особенностью некоторых, но не всех государств – членов ОИС. Не существует единого подхода к имплементации права ребенка на родословную. Позиции государств – членов ОИС по вопросам защиты родословной ребенка влияют на правовое регулирование механизмов замены ухода за детьми, временно или постоянно лишенных семейного окружения. Следует различать государства, допускающие полное усыновление, простое усыновление или несколько форм усыновления, а также государства, запрещающие усыновление. Государства – члены ОИС придерживаются различных международно-правовых позиций по вопросам толкования и применения универсальных норм международного права о защите права ребенка, насколько это возможно, знать своих родителей и получать их заботу, а также права ребенка, лишенного семейного окружения, на замену ухода. Поскольку подходы государств к толкованию и применению положений универсальных международных договоров о защите прав ребенка, касающихся института усыновления, различны, их имплементацию следует считать делом, по существу относящимся к внутренней компетенции государства.

ВВЕДЕНИЕ. Настоящая статья посвящена анализу комплекса политико-правовых причин закрепления запрета занятия евгеникой в европейском праве. В статье рассматриваются современный запрет евгеники в Хартии Европейского союза об основных правах 2000 г., запрет в международном уголовном праве, исторический опыт регулирования евгенических практик в странах Европы, а также новые вызовы в рассматриваемой сфере.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В научном исследовании рассмотрены международные договоры, конвенции, а также судебная практика. При подготовке исследования использовались общенаучные и частнонаучные методы познания (методы анализа и синтеза, дедукции, индукции, сравнительно-правовой и формальноюридический методы).

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Автор приходит к выводу о нескольких блоках причин современного запрета применения евгенических практик. Первый блок связан с криминализацией ряда евгенических практик, включая целенаправленную селекцию людей, на международном уровне после Второй мировой войны. Второй блок причин запрета евгеники обусловлен провалом политико-правового курса в ряде стран Европы (прежде всего, Скандинавии), связанного с ущемлением в репродуктивных правах определенных уязвимых социальных групп. Третий блок причин вызван попытками внедрения современных достижений биомедицины и генетики, затрагивающих репродукцию и геном человека, и способных негативным образом повлиять на интересы будущих поколений человечества.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Новые вызовы евгеники сложно поддаются регулированию и зачастую не охватываются каким-либо запретом или правовым регулированием в целом. Очевидной угрозой является то, что занятия евгеникой в целях селекции людей, чему способствует развитие новейших биотехнологий, может стать инициативой гражданского общества без каких-либо государственных программ и политических курсов и основываться на деятельности негосударственных акторов или убеждениях частных лиц.

ВВЕДЕНИЕ. Антарктический регион является уникальным с точки зрения организации эффективного управления одновременно большим числом государств. Для этой цели в 1959 г. был заключен Договор об Антарктике, который позволил предотвратить возникновение конфликтов. Тем не менее не так давно стала активна обсуждаться концепция территориального деления данного региона. Китай, являясь одной из наиболее быстроразвивающихся с экономической точки зрения государств, что влечет за собой заинтересованность в усилении влияния в Антарктическом регионе, также активно участвует в разрешении вопросов, связанных с правовым регулированием Антарктики. Цель статьи – определить позицию Китая в отношении деятельности в Антарктическом регионе в целом, а также, с точки зрения установления государственного суверенитета над территориями Антарктики.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. При проведении исследования используются документы международно-правового характера, включая международные договоры, доктринальные источники и национальное законодательство зарубежных государств. Исследование выполнено с использованием общенаучных и специальных научных методов.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В статье проведен комплексный анализ китайской международно-правовой доктрины в отношении установления государственного суверенитета над территориями Антарктики, а также сформулированы предположения по дальнейшему развитию Китая в Антарктическом регионе. Были проанализированы основные направления деятельности Китая, в том числе связанные с национальной безопасностью и добычей природных ресурсов, также были проанализированы положения «Белой книги Китая по Антарктиде». Помимо этого, были рассмотрены инициативы Китая в отношении создания морских охраняемых зон, особо управляемых районов (далее – ОУР). Был дан ответ на вопрос о наличии собственной антарктической политики Китая.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Исследование проблем установления государственного суверенитета над территориями Антарктики с точки зрения Китая позволяет судить о том, что на данный момент эта страна не обладает выработанной антарктической политикой и находится на стадии ее формирования. Попытки Китая повлиять на систему управления Антарктикой начались с 2005 г., когда было предложено создание ОУР. С тех пор влияние Китая продолжает расти. Китай действовал и продолжает действовать в соответствии с системой Договора об Антарктике, что свидетельствует об отсутствии желания Китая сменить систему управления регионом на систему территориального деления. На данный момент интересы Китая в Антарктике характеризуются повышением внимания к проведению научных исследований, охране окружающей среды и международному сотрудничеству. Предполагается, что влияние Китая в данном регионе будет увеличиваться.

ВВЕДЕНИЕ. Европейский интеграционный проект, долгое время считавшийся выдающимся образцом восстановления прочного мира на континенте и залогом его процветания, все больше сталкивается с экзистенциальными рисками. Прецеденты выхода государств из европейских региональных организаций – Европейского союза (далее – ЕС, Евросоюз) и Совета Европы – заставляют критически переосмыслить их опыт и перспективы дальнейшего существования. Указанные события, при всей их уникальности, каждое по-своему пошатнули привычную архитектуру общеевропейского сотрудничества и заставили обратиться к углубленному изучению политических и правовых моделей выхода государств из европейских региональных организаций.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. При проведении исследования использован обширный массив международных и национальных норм, а также судебной практики, оформивших выход Великобритании из Евросоюза. Анализ проведен с использованием источников, связанных с длительным переговорным процессом, а также сопутствующих политико-правовых процессов в самой Великобритании. Привлечены публикации в средствах массовой информации, официальные выступления и заявления выдающихся правоведов и политиков. Исследование основано на углубленном изучении научной доктрины и практики, включая комментарии непосредственных участников ключевых событий. Помимо традиционных методов юридического анализа, при написании работы использовались исторический и диалектический подходы с целью сочетать исследование формально-юридической стороны дезинтеграционных процессов с их системным видением как взаимосвязанных элементов более общей динамики международного права и международных отношений.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. На примере Брекзита проанализированы правовые аспекты дезинтеграции, как сложного процесса размежевания государства с высоко организованным наднациональным союзом. С одной стороны, рассмотрено международно-правовое измерение дезинтеграционного процесса через денонсацию уставных международно-правовых актов и заключение новых договоров с целью «мягкого выхода», обеспечивающего поступательную трансформацию внутрисоюзных отношений в новые форматы, как с разрывом множества связей, так и с сохранением некоторых из них. С другой стороны, исследовано оформление процесса дезинтеграции и преодоление его последствий в национальном правопорядке. Поступательное преобразование укорененных в британском праве элементов европейского правопорядка требует принятия тысяч нормативных актов, не говоря уже о пересмотре еще большего количества исходящих от ЕС правовых позиций в национальной судебной практике.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Геополитические сдвиги в Европе и мире в сочетании с беспрецедентной деградацией политической и экономической ситуации внутри самого Евросоюза ставят под сомнение не только его дальнейшее лидерство, но даже его способность сохраниться в современном виде. Таким образом, сложившийся международный контекст заставляет взглянуть на опыт Брекзита в сравнительной перспективе и рассматривать его как весьма изощренную, хотя и далеко не единственную, правовую модель выхода из регионального интеграционного проекта. Несмотря на знаменательные различия между выходом Великобритании из ЕС и выходом России из Совета Европы, последний из которых заслуживает отдельного изучения, просматриваются и некоторые параллели между двумя событиями, как в плане их оформления в международном и внутреннем праве, так и в плане их значения для дальнейшей дезинтеграции на европейском пространстве.

ВВЕДЕНИЕ. В статье предлагается возможное направление государственной этнополитики в России – конституционный мультикультурализм, который формируется в процессе функционирования и развития конституционных и правовых норм, в том числе в отношении коренных народов, являющихся субъектом российской государственно-правовой системы. Сфера этнических отношений подвержена конституционным изменениям именно потому, что права коренных народов – это не застывшее правовое явление, а конституционно-правовая реальность, которой свойственно меняться вместе с меняющимся миром. В 2020 г. ст. 69 Конституции РФ дополнилась новыми конституционными идеями (защита культурной самобытности, языкового и культурного многообразия в рамках сохранения общероссийской культурной идентичности), в связи с чем становится актуальным и важным развивать их далее в правовых нормах, а также обосновывать конституционной идеологией и теорией. В частности, мультикультурализм рассматривается как новейшая идеология развития поликультурного общества, которая в своей основе содержит идею гармоничного сосуществования культурных и этнических групп, чьи традиции, практики, ценности признаются государством.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Автор использует труды зарубежных и российских ученых, занимающихся проблематикой конституционализма, конституции России и зарубежных государств, которые анализируются с помощью сравнительно-правового метода. В исследовании применялось функциональное сравнение, которое позволяет выявить сходства и различия не в сущности и структуре самих правовых норм конституций и нормативных правовых актов, а в функциях ими осуществляемых, т. е. тот эффект, который они оказывают на регламентацию этнических отношений. Автор использовал и проблемное сравнение, суть которого состоит в выявлении и сравнении теоретических основ и юридических средств, которые существуют в различных правовых системах. Таким образом, были выявлены наиболее удачные концепции и сформулированы предложения об их заимствовании национальным законодателем и правоприменителем.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В результате исследования автор отмечает, что наиболее эффективным направлением этнической политики в полиэтнических государствах является конституционный мультикультурализм, которому, однако, в российской правовой действительности недостает теоретических обоснований. Пристальное внимание в этом отношении уделяется «индигенному измерению» конституционного мультикультурализма, что автор рассматривает как особые нормы права в отношении коренных малочисленных народов, сформированные с учетом культурной самобытности, этнической идентификации, ценностей и знаний уникальных этнических общностей, обязательно закрепленные в основном законе государства.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Индигенные аспекты конституционного мультикультурализма необходимо концептуализировать, т. е. выработать новые теории и модели, систематизировать правовые, организационные, экономические и иные инструменты, с целью того, чтобы воплотить особенности и потребности этносов, характеризующихся индигенностью, в реальные правовые конструкции, что позволит наделять коренные народы специальными правами, в том числе выбирать особый путь развития. В случае если в политике конституционного мультикультурализма особенная роль будет отводиться коренным народам, способным при должном конституционно-правовом обеспечении поддерживать специфичные формы культурной самобытности, этнической идентичности и традиций, то это будет отвечать требованиям меняющегося мира и современной российской конституционно-правовой действительности.

ВВЕДЕНИЕ. Академическая ценность данной статьи выражается в дополнении научных знаний о роли интеграционных объединений в здравоохранении, о методах и средствах борьбы с пандемиями и эпидемиями на интеграционном уровне. Достигнуто это за счет выполнения цели исследования: указать, какие именно правовые и институциональные структуры и механизмы существуют на уровне интеграционных объединений для борьбы с пандемиями и их последствиями, насколько они эффективны. Целью были определены задачи исследования: рассмотреть действия интеграционных объединений в ходе борьбы с пандемией в правовом и материально-экономическом аспектах; определить реальную роль интеграционных объединений в борьбе с пандемиями и сходными угрозами здоровью населения для дальнейшего совершенствования международного сотрудничества и евразийской интеграции; оценить соответствие действий институтов интеграционных объединений учредительным документам; построить пути совершенствования интеграций в сфере охраны здоровья, исходя из полученного опыта.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Методологическая основа исследования базируется на общефилософском методе диалектики. Из специальных и частнонаучных применены: сравнительно-правовой метод (сопоставление правовых систем и регулирования разных интеграционных объединений, а также мер, которые принимались в ответ на пандемию), социологический метод (влияние условий пандемии на общество в разных средах интеграции), аксиологический метод (изучение ценностей как основы интеграционных объединений, их отражение и влияние на принятие международно-значимых решений).

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В ходе определения эффективности институтов, структур и механизмов интеграционных объединений в обеспечении эпидемиологического благополучия выявлена их значительная роль в противодействии пандемическим и эпидемиологическим угрозам здоровью. Это отмечено действиями и мерами, принятыми Европейским союзом (ЕС) и Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) в ходе пандемии COVID-19. Аспекты сотрудничества между странами-участницами (транспортное сообщение, координация санитарных мер, поддержка экономики и социальной сферы, обмен информацией и опытом) и институтами этих интеграционных объединений (Еврокомиссия, Европарламент, Евразийская экономическая комиссия) были продиктованы их учредительными актами (Договором о Европейском Союзе (ДЕС), Договором о функционировании Европейского союза (ДФЕС), Договором о ЕАЭС) и иными документами.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. В ходе кризиса проявились не только вызовы, требующие решений в процессе обеспечения благополучия (баланс свобод и ограничений, рациональное распоряжение ресурсами, равновесие национальных и интеграционных интересов), но и перспективы развития интеграций в будущем (План NextGenerationEU, возникновение Глобальной сети цифровой сертификации в области здравоохранения), сформирована судебная практика (иски Еврокомиссии, работа Суда ЕАЭС). В рамках выводов отмечена как необходимость повышения устойчивости систем здравоохранения ЕС и их централизации, подготовки бюджета к потенциальным угрозам в будущем, что является полезным опытом для евразийской интеграции, так и важность углубления интеграции, реформ существующих институтов и налаживание межгосударственного диалога для ЕАЭС. Кризис стал катализатором развития интеграций, причиной появления новых конфликтов и противоречий, решения которых определили направления эволюции в дальнейшем. Основные катализаторы кризиса были не медицинского, а организационного и экономического характера.

ВВЕДЕНИЕ. В статье приводится анализ процесса присоединения новых государств к Европейскому союзу (Евросоюз, Союз, ЕС) с точки зрения правовой процедуры. Продемонстрирована эволюция процедуры принятия новых членов с момента образования Европейских сообществ (Сообщества), выявлены основные субъекты указанной процедуры.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Исследование проводилось с опорой на различные документы международно-правового характера, включая учредительные договоры Союза, а также акты институтов ЕС и доктринальные источники. При написании статьи использовались как общенаучные, так и специальные научные методы, в частности формально-юридический метод.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В ходе исследования был проведен ретроспективный анализ формирования процедуры присоединения новых членов к Сообществам, а затем к ЕС. Сделан вывод о том, что нормы учредительного договора задают лишь общую правовую рамку процедуры, а ее конкретное наполнение отличалось на всем протяжении существования европейского интеграционного проекта. Реальное содержание процесса присоединения определяется государствами-членами, которые через институты Сообществ/Союза (в первую очередь Совет ЕС и Европейский совет) формируют критерии и принципы присоединения. Значительную роль в процессе оценки соответствия государств-кандидатов установленным критериям играет Европейская комиссия (Комиссия). Роль Европейского парламента (Парламент) в указанной процедуре незначительная, хотя данный институт и пытается увеличить свое влияние, в том числе на ход переговорного процесса.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. В целом процедура присоединения типологически близка к специальной законодательной процедуре. Де-факто присоединение новых государств к ЕС трансформировалось из закрепленной в учредительных договорах нормотворческой процедуры в совокупность различных инструментов и практик, в том числе неправового (политического) характера, которые сближают данный процесс с общими политиками в рамках Евросоюза.

ВВЕДЕНИЕ. В статье представлена эволюция правового регулирования института продвинутого сотрудничества как правовой формы гибкой интеграции в праве Европейского союза (ЕС). Гибкая интеграция является достаточно распространенным и объективно существующим правовым явлением в практике различных интеграционных объединений. Однако именно в рамках права ЕС концепция продвинутого сотрудничества получила наибольшее развитие и правовую регламентацию. Во многом это было обусловлено желанием ЕС упорядочить и подчинить союзным правилам альтернативные формы сотрудничества между государствами – членами ЕС. Вполне закономерно, что межгосударственное взаимодействие в рамках того или иного интеграционного сотрудничества приобретает все более комплексный характер, а сотрудничество государств-участников интеграционного объединения в пределах того или иного направления взаимодействия имеет неравномерный и неоднородный характер.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В качестве методологической основы исследования выступили традиционные общенаучные и специальные методы познания правовых явлений: сравнительно-правовой метод, метод научного анализа, формально-юридический метод, метод синтеза социально-правовых явлений.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В результате проведенного анализа выявлены основные этапы развития предпосылок и причин правового регулирования продвинутого сотрудничества и предложена периодизация развития правового регулирования этого института.

ОБСУЖДЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Предлагаем выделить следующие этапы периодизации развития правового регулирования института продвинутого сотрудничества. Первый этап можно обозначить как «доамстердамский». Этот период характеризуется формированием концептуальных основ продвинутого сотрудничества как правовой формы гибкой интеграции. В рамках «доамстердамского» периода в той или иной форме применялась гибкая интеграция (Шенген, зона евро и др.). Концептуальная проработка продвинутого сотрудничества как формы гибкой интеграции была заложена в основу нормативно-правового закрепления этого института в учредительных договорах ЕС. Следующий этап можно назвать «амстердамско-ниццким». И хотя институт продвинутого сотрудничества получил разные названия в амстердамской и ниццкой редакциях учредительных договоров, представляется возможным объединить этот период в один, поскольку, несмотря на нормативно-правовое закрепление продвинутого сотрудничества как формы гибкой интеграции, соответствующие нормы учредительных договоров в это время фактически не получили практического применения. Наконец, следующий – «лиссабонский» – период характеризуется уже активным применением норм учредительных договоров в практике ЕС, в том числе судебной.

ВВЕДЕНИЕ. Проблемы экологического характера на сегодняшний день по степени причинения вреда окружающей природной среде и всему живому на планете невозможно сравнить с иными проблемами. В январе 1997 г. Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций (ООН) в резолюции 15/157 призвала государства к принятию решительных мер в вопросах осуществления деятельность во всех направлениях исключительно в соответствии с нормами международного права, к реализации международно-правовых принципов и принятию мер по присоединению к многосторонним соглашениям в целях обеспечения развития международного права в целом и всех его отраслей. Большинство развитых государств взяли курс на обеспечение всеобъемлющей безопасности, которая возможна только в случае взятия четкого курса на охрану населения посредством комплекса мер социально-экономического, политического, а также природоохранного характера. Обеспечение экологической безопасности являет собой важнейшую часть проблемы безопасности существования государства в целом, разрешение которой на современном этапе развития общества становится таким же приоритетным направлением, как обеспечение военной и экономической безопасности. Экологическая безопасность есть совокупность состояний, процессов и явлений, обеспечивающих экологический баланс в окружающей природной среде, состояние защищенности всех компонентов природной среды, категория, направленная на то, чтобы максимально оградить все объекты природы и природные экосистемы от опасности (техногенной, биологической, радиационной, химической и пр.). Экологическая безопасность противостоит бесконтрольному экономическому росту, с которым столкнулось человечество, а также противоречиям между растущими потребностями общества и невозможностью биосферы их обеспечить. В связи с этим Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш, выступая на Конференции по проблемам Мирового океана, справедливо подчеркнул неспособность общества улучшить то, значимость чего оно не может оценить. Сегодня, нет необходимости доказывать, что проблемы экологического характера по степени разрушительного воздействия и катастрофическим последствиям для всего живого и планеты в целом невозможно сравнить с проблемами иного характера. Стремительное увеличение численности населения, освоение новых плодородных территорий, экономический рост и все более интенсивное в связи с этим использование пространств и ресурсов Земли привели к серьезным и подчас необратимым последствиям, негативно влияющим на ее состояние.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В настоящем исследовании использованы труды как российских, так и зарубежных специалистов в области международного экологического и международного морского права. В ходе исследования использовались общенаучные методы познания: анализ, синтез, индукция, дедукция. Также в работе использовались специальные юридические методы: формально-юридический, технико-юридический, метод юридической аналогии, а также сравнительно-правовой метод.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Проведенный анализ сложившейся практики по вопросам обеспечения экологической безопасности позволил сделать закономерные выводы о том, что с учетом необходимости разрешения международных и национальных экологических проблем, современное общество нуждается в формировании новой системы экологических отношений, где будет осуществлена трансформация международных отношений в сторону придания высшего приоритета проблеме экологической безопасности, включающей первостепенные требования, касающиеся рационального использования всех природных объектов (земли, вод, лесов и др.) с целью обеспечения оптимальной возможности реализации экологической функции природы.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Сохранение окружающей природной среды является комплексной задачей, требующей не только законодательного урегулирования как на международном, так и на внутригосударственном уровне, но и формирования правильного общественного сознания о его значимости для существования всего живого на планете, единстве экосистем и ценности всех компонентов окружающей природной среды, что, помимо прочего, позволит мировому сообществу сплотиться в рамках сотрудничества по глобальным природоохранным вопросам, созданию системы повсеместной экологической безопасности.