Научный архив: статьи

Актуальность и цели. Раскрывается актуальная научно-практическая проблематика выявления социологических особенностей и определения возможностей укрепления государственно-общественного партнерства. Цель исследования - выявление особенностей социальных интеракций сотрудников полиции с представителями общественных объединений в условиях нестабильности для разработки предложений по укреплению социально-институционального партнерства.

Материалы и методы. Представлены материалы авторских исследований, реализованных методами анкетного опроса сотрудников полиции; экспертного интервью офицеров высшего начальствующего состава подразделений полиции; анализа больших данных (контент-анализа сообщений СМИ).

Результаты. Полиция осуществляет партнерство преимущественно с народными дружинами и с общественными структурами правоохранительной направленности, в частности с казачьими сообществами. С другими общественными объединениями контакты являются редкими. Это не способствует развитию социально-институционального партнерства. Современные СМИ не вполне содействуют повышению позитивности образа сотрудников полиции, так как преподносят информацию преимущественно о недостаточной целедостижимости, темпоральности и систематичности деятельности, коррупционности и низком учете интересов населения.

Выводы. Основными направлениями укрепления социально-институционального партнерства по обеспечению общественного порядка являются расширение взаимодействия сотрудников полиции с молодежными, диаспоральными, образовательными общественными объединениями и увеличение в СМИ доли позитивной информации.

Предложена интерпретация неординарной поэмы «Дворец С. И. Щукина» поэта-авангардиста начала ХХ века Василия Каменского из сборника «железобетонных поэм» 1914 года «Танго с коровами». На материале вербально-визуальной поэмы-картины рассмотрен уникальный образец футуристического текста. Предложены интерпретации сложных для обычного восприятия сюжетных ходов стихокартины. В ходе поиска смысловых категорий будетлянского текста дан поэтапный анализ экфрастического пласта «железобетонной поэмы» «Дворец С. И. Щукина». Продемонстрировано, что поэма-картина «Дворец картин С. И. Щукина» имеет строгую и системную логику построения, топографическую последовательность развития сюжетной канвы и осмысленную композиционную структуру, которые опосредованы как семантикой изображаемого (дворца и его наполнения), так и «сквозными» приемами и тактиками, в целом характерными футуристической поэтике поэта-авангардиста Каменского. Предложены варианты «вычитывания» из текста поэмы тех или иных образов-картин французских художников-модернистов (Матисс, Моне, Пикассо, Сезанн и др.). Подчеркнуто, что поэма-картина В. Каменского имеет не только футуристическую, но и вполне бытовую природу, что «заумь» авангардной культуры, в рамках которой существовал поэт, не могли помешать созданию глубоко поэтичного и легко читаемого текста.

Проведено исследование структурно-семантической организации жанра «донесение» на материале немецкоязычных архивных военных документов периода Великой Отечественной войны (1941—1943 годы). Исследование проведено в рамках теории текста и текстологии с опорой на труды отечественных и зарубежных лингвистов, включая достижения немецкой текстологической науки. Анализ охватывает 1600 текстов донесений из общего корпуса в 2400 документов, предоставленных Министерством Обороны Российской Федерации. Особое внимание уделено выявлению типологических черт, лингвистических средств и функциональных особенностей данного жанра в условиях профессионально-ориентированного военного дискурса. На основе методов структурно-семантического анализа, сопоставительного подхода и дискурсивного анализа установлено, что донесения обладают строгой внутренней организацией, обеспечивающей целостность, структурную иерархичность и семантическую связность. Анализ языковой организации показал, что тексты донесений характеризуются высокой степенью стандартизации: преобладанием номинативных конструкций, использованием специализированной терминологии, клише и минимальным уровнем эмоциональной окраски. Выявленные особенности в дальнейшем позволят улучшить эффективность перевода и обработки военных архивных документов.

Проблема соотношения мифа и ритуала ‒ это тот вектор исследования, в который органично вписывается данная статья. Цель статьи ‒ показать посредством анализа нартовских сказаний осетин и гибели героя Батраза и структуры и анализа осетинского обряда «Цоппай» (его разновидности, связанной с ударом молнии в человека/дерево) изоморфность и инвариантность базовой мировоззренческой схемы отношений «небо – человек – земля», реализуемой в них. Применяемые в статье методы ‒ структурно-семантический и сравнительно-исторический. Сравнение конкретных текстов нартовского эпоса осетин и осетинского обряда «Цоппай» указанной выше разновидности в выбранном нами аспекте проведено впервые; результаты исследования могут быть применены при анализе как нартовского эпоса осетин и осетинской обрядности, так и шире эпического творчества и обрядности народов индоевропейского круга и в типологическом или другом планах эпического творчества и обрядности народов мира. Успешно провести сравнительное исследование позволило то, что мы обратились к одним из первых записей нартовского эпоса осетин учениками и последователями В. Ф. Миллера братьями Джантемиром и Гацыром Шанаевыми. В перспективе целесообразно рассмотреть обрядовый контекст шире, в частности рассмотреть обряд «Цоппай» по поводу удара молнии в дерево, что даст полную картину функционирования нартовских сказаний осетин в поле всей духовной культуры осетин. Наблюдаемое сходство в структуре обряда «Цоппай» и сюжете сказания о смерти Батраза, выраженное в использовании числа 4 и его кратных (числовой символизм), а также связь обряда «Цоппай» с Громовержцем Елия/Уацилла, в сочетании с «грозовой» природой Батраза (по Ж. Дюмезилю) и его уподоблением молнии, позволяют выдвинуть следующую гипотезу: Цоппай, Елия и Уацилла – это различные имена одного и того же Громовержца, почитавшегося предками осетин (скифо-сармато-аланами) и современными осетинами в разные исторические периоды.

Статья посвящена исследованию символической семантики насекомых (комара, вши, жука, гусеницы) в контексте различных жанров фольклора эвенов. Актуальность данного исследования обоснована отсутствием всестороннего анализа данной тематики в контексте эвенского фольклора. Настоящее исследование имеет фундаментальное значение для понимания культурного и духовного наследия эвенов, а также для углубленного осмысления механизмов мифологизации и символизации в традиционных обществах. Новизна работы заключается в том, что впервые проводится комплексный анализ образов насекомых в эвенском фольклоре, что позволяет расширить существующие знания о мифопоэтической картине мира этноса и выявить уникальные аспекты его культурного кода. Цель исследования заключается в выявлении и анализе мифологических, символических и культурных функций комара, вши, жука, гусеницы в эвенском фольклоре, а также в определении их места в системе традиционных представлений эвенов о мире и природе. Для реализации поставленной цели были сформулированы следующие задачи: выявить мифологические и символические коннотации, связанные с каждым из исследуемых насекомых; определить функциональные аспекты насекомых в эвенской традиции. В рамках исследования применялся комплексный методологический подход, включающий методы контекстуального анализа и семиотического исследования, что позволило не только выявить поверхностное значение образов насекомых в фольклоре, но и раскрыть их глубинную символическую и мифологическую сущность. Анализ эвенского фольклора показал, что образы насекомых играют важную роль в формировании мифологической картины мира эвенов. Мифы о комарах, в частности, символизируют борьбу добра и зла и неизбежные неприятности. Запреты на жалобы на комаров отражают мифологические и воспитательные аспекты, направленные на поддержание гармонии с окружающей средой. Вши у эвенов являются многофункциональными символами, предвещающими беду или смерть. Их появление в мифологическом контексте может интерпретироваться как знак вмешательства сверхъестественных сил. В эпосе вши символизируют жизненный цикл, что подчеркивает их важность в понимании человеческой судьбы. Эвенские приметы, связанные с жуками, указывают на их связь с погодными явлениями. Активность жуков рассматривается как индикатор грядущих изменений в природе, что свидетельствует о глубоком понимании эвенами природных циклов. Мохнатая гусеница в мифологии выступает как дух-хозяин оленя. Гусеница символизирует цикличность природных процессов и гармонию между человеком и природой. Перспективы исследования предполагают углубленное изучение символических образов насекомых в эвенском фольклоре, а также расширение географического и временного контекста исследования для выявления универсальных и специфических характеристик восприятия этих образов различными этническими группами.

Статья посвящена сюжетам о перерождении девы-богатырки в мужчину-богатыря в героических сказаниях хакасов. Актуальность исследования вызвана недостаточной изученностью сюжетно-мотивного фонда хакасских эпосов с женскими персонажами в главной роли. Вопрос о перерождении эпических героинь в героических сказаниях хакасов исследуется впервые. Научная новизна состоит в том, что впервые на примере хакасских эпосов даны образцы текстов с художественным решением вопроса замены дев-богатырок в главной роли на мужских персонажей путем их перерождения. Цель статьи – определить общие характерные черты в сюжетно-мотивном и образном системах эпосов о перерождении главной героини в мужчину-богатыря. В связи с этим решались следующие задачи: изучить композицию и общие мотивы эпосов, провести сравнительно-сопоставительный анализ центральных и второстепенных персонажей (помощников и врагов). При изучении текстов эпосов были использованы описательный и сравнительно-типологический методы, анализ композиции и мотивов эпосов впервые проведен на основе биографического принципа. В статье вопрос о перерождении главных героинь рассматривается впервые на примере эпосов «Алтын-Арыг» и «Три сестры-сироты». В предыдущих научных публикациях мужчина-богатырь, рожденный из пяточной кости богатырки Алтын Арыг, интерпретирован как ее сын. В биографиях богатырок выявлены общие мотивы: чудесное рождение; нарушение запрета и смерть как расплата; рождение мужчины-богатыря и его коня из костей героинь и их коней; сватовство невесты для богатыря его помощниками. Установлено, что рождение героинь и их перерождение в мужчину-богатыря произошло по воле богов Чайаанов. Перерожденные мужчины-богатыри получили почести и высокие социальные статусы: равноправный с ханом защитник владения (в эпосе «Алтын-Арыг»), хан-правитель отцовского владения (в эпосе «Три сестры-сироты»). Были выявлены общие параллели в образах второстепенных персонажей: помощницами дев-богатырок являются защитницы владений Пис-Тумзух-Плё- Харын-Хуу-Иней и Хара Иней, а их сыновья богатыри Хулатай и Хатхан Чула выступают главными врагами героинь. Появление сказаний, имеющих сюжеты о перерождении девы-богатырки в мужчину-богатыря, связано с периодом переоценки роли женщины в патриархальном обществе. Данный сюжет опирается на архаические представления о бессмертии души и не связан с религиозными учениями о реинкарнации.

С использованием метода акцепторов найдены скорости генерации и энергетические выходы гидратированных электронов в воде под воздействием тлеющего разряда атмосферного давления. Установлено, что скорость генерации гидратированных электронов растет от 0,7510-6 до 2,610-6 моль л-1с-1 при увеличении тока разряда от 10 до 50 мА, а значения энергетического выхода не зависят от тока и составляют 0,130,01 частиц/100 эВ.

Методами растровой электронной микроскопии, металлографии и рентгенографии исследована структура и фазовый состав (Ti, Al)-композитов. Они были приготовлены прессованием смеси порошков титана и алюминия и их последующим твердофазным спеканием на воздухе. Получены зависимости пористости, содержания интерметаллоида TiAl3 и микроструктуры от состава, давления прессования и времени спекания. Описаны возможные механизмы формирования структуры и фазового состава.

В данной работе на материалах архивно-следственного дела УФСБ России по Саратовской области №23478 в отношении архиепископа Саратовского и Петровского Досифея (Протопопова) и других лиц исследуется специфика правоприменения советского законодательства о Церкви в области семейных отношений. Декреты советской власти, вводившие в стране гражданский брак и развод, вступали в противоречие с церковным каноническим правом. Эта юридическая коллизия, казалось бы, должна была разрешаться в рамках принципа светскости государства, как это и происходит в современной России, однако на практике это привело к уголовному преследованию архиепископа Досифея за нарушение гражданского законодательства. Таким образом, проблема перешла в область понимания принципа светскости государства, который также исследуется в статье.

Статья посвящена вьетнамскому буддийскому храму «Соломенная хижина», построенному в Подмосковье (вьетнамское название храма – Тхао Дыонг). Основатель общины вьетнамских буддистов – российский ученый и педагог, преподаватель вьетнамского языка в высшей школе Инна Анатольевна Мальханова (1939–2019). Большой вклад в создание общины в Москве внес ее муж вьетнамец Нгуен Минь Кан (1928–2016). Оба они почитаются в «Соломенной хижине» как ее основатели, в их честь совершаются ритуалы перед специальным алтарем. В настоящее время в храме проживает четыре монахини, постоянно приезжают прихожане. Храм служит не только местом буддийских практик, но и выполняет функцию комьюнити-центра для вьетнамцев, живущих в Москве (преимущественно женщин).

Храм ранее не изучался исследователями и не был описан в научных публикациях. Мы регулярно посещаем храм со студентами РГГУ в рамках учебной практики (один-два раза в семестр, начиная с 2022 г.), что позволило собрать материал об истории и текущем состоянии храма. Особенно значим материал, который удалось собрать одному из авторов – Камиле Соболевой, которая, будучи буддийской монахиней, переехала в монастырь на два месяца осенью 2024 г. и смогла описать уклад жизни монастыря, используя метод включенного наблюдения.

Статья посвящена исследованию образа Будды на страницах важного санскритского текста индуизма, пожалуй, наиболее влиятельной пураны – «Бхагавата-пураны», или «Бхагаваты», содержащей описание различных аватар Вишну-Кришны. Данное исследование ограничивается анализом встречающейся во второй песне «Бхагавата-пураны» строфы, прославляющей Будду. Среди около восемнадцати тысяч строф «Бхагавата-пураны» упоминания о личности Будды встречаются семь раз. Наиболее концептуальный момент данного стиха представляет собой понятие упадхарма (буквально «подобие учения», т. е. то, что напоминает истинное учение, но не является им в абсолютном смысле).

В статье представлен анализ этой строфы различными средневековыми и современными индийскими комментаторами (Шридхара, Вишванатха Чакраварти, Мадхва, Валлабха, Джива Госвами, Вирарагхава, Виджаядхваджа, Шукадева, Гиридхара, Вамшидхара, Бхактиведанта). Согласно мнению многих из них, строфа из второй песни «Бхагавата-пураны» упоминает личность Будды, отличную от исторического Сиддхартхи Гаутамы, жившего 2500 лет назад. Можно отметить, что поздние интерпретаторы текста «Бхагаваты» начинают относиться к буддизму гораздо более терпимо, нежели средневековые комментаторы (такая же тенденция наблюдается и в буддизме по отношению к индуизму).

Данная статья является продолжением ранее опубликованного исследования, касающегося разбора упоминания личности Будды в строфепрославлении из первой песни «Бхагавата-пураны».

Театральная практика Клима, современного российского режиссера, содержит в себе ритуальную практику, которая обслуживает «субъективную религиозность». Используя опыт исследователей ритуала, работавших параллельно тому, как в европейском театре, а позже и в российском, развивалась линия возвращения театру его ритуальности, предпринимаем попытку проследить изменение отношения к этой ритуальности от первых теоретических размышлений у Антонена Арто до прямой практики, последним и самым точным примером которой становится «нулевой ритуал», разработанный Климом. Мы показываем, какие религиозные мотивы и элементы ритуальных практик включены в «нулевой ритуал» и каким образом это способствует осуществлению «субъективной религиозности» по рассказам свидетелей и участников этого ритуала.