Научный архив: статьи

В статье рассматривается актуальная для современного литературоведения проблема анализа поэтики и проблематики ключевой для духовного формирования И. А. Бродского символической религиозной поэмы «Исаак и Авраам» (1963). Поэма анализируется с точки зрения взаимодействия в ней двух культурных и религиозных традиций, а именно иудаизма, отраженного в первоисточнике - ветхозаветной книге Бытия, и христианства. Обращение молодого поэта к религиозной тематике интерпретируется в статье как форма сопротивления советской системе, в которой господствовало атеистическое мировоззрение. Используя современные методы анализа, в том числе комплексный филологический анализ текста и интертекстуальные методики, автор статьи приходит к выводу о том, что Бродский, переосмысливший ветхозаветный сюжет через призму работ христианского философа-экзистенциалиста Кьеркегора, представил человека, оказавшегося в характернейшей для этого философского направления ситуации одиночества и кризиса веры. Одиночество героя в точном соответствии с оригинальным иудейским сюжетом оказывается не только и не столько экзистенциальной изоляцией, сколько непосредственным предстоянием перед Богом. С другой стороны, осмысляя ветхозаветный сюжет в духе метафизики христианства, Бродский в «Исааке и Аврааме» неоднократно подчеркивает прообразовательный характер событий, произошедших на горе Мориа. Рождение веры героев ветхозаветного повествования в ранней поэме Бродского находится в тесной связи с ключевым событием Евангелия, с готовностью Бога принести в жертву своего единственного сына ради возможности грядущего человеческого воскресения.

Статья посвящена рецепции И. А. Бродским одного из ключевых для христианства сюжетов - сюжета распятия Иисуса Христа. В ней впервые систематизированы и комплексно проанализированы произведения Бродского 1960-1970-х гг., которые включают аллюзии на соответствующее евангельское повествование: «Исаак и Авраам» (1963), «Речь о пролитом молоке» (1967), «Натюрморт» (1971), «Сретенье» (1972), «Развивая Платона» (1976). Рассмотренные в статье произведения Бродского в основном написаны еще до его вынужденной эмиграции, состоявшейся в 1972 году. Пропаганда атеизма, свойственная советскому обществу, не заставила поэта отвернуться от религиозных тем, но, наоборот, даже стимулировала его вновь и вновь обращаться к христианским мотивам и образам. В статье выявлены основные формы актуализации претекста, а также комплекс устойчивых мотивов (мотив страдания, мотив одиночества, мотив света), характеризующих образ распятия в творчестве Бродского. Предложена новая интерпретация рассмотренных текстов на основе проанализированных аллюзий. Уподобление Христа и лирического героя - это уподобление двух страдающих личностей, не принимаемых социумом (в «Речи о пролитом молоке» и «Развивая Платона») или сталкивающихся лицом к лицу со смертью («Натюрморт»). Характерно в этой связи, что евангельские аллюзии обычно актуализируются Бродским в тех фрагментах текстов, которые претендуют на роль эмоциональных кульминаций. Отсутствие однозначности в трактовке образа распятого Христа, наиболее отчетливо проявившееся в написанных фактически друг за другом «Натюрморте» и «Сретеньи», демонстрирует непрерывный религиозный поиск Бродского, поиск Бога как в пределах земной реальности, так и за ее границами. Этот поиск придает лирике поэта особенную метафизическую остроту, выводя ее за пределы ограниченной с точки зрения религиозности советской действительности.

Исследованная в статье историко-литературная, историко-культурная проблематика обусловлена современными гуманитарными запросами: знание национально-культурных систем, связей и отношений между ними может использоваться для объяснения настоящего, прогнозирования будущего, развития связей, налаживания диалога между людьми, народами и государствами. Мифология - то основание, на котором строится любая национально-государственная система, поэтому без ее изучения невозможно понять и Восток, и Русский мир. Цель, задачи работы включены в следующий филологический, историко-культурный контекст: обрисовать мифопоэтические, отчасти исторические, гуманитарные причины свойственного русской национальной традиции давнего влечения к Востоку; осмыслить образы мифологии Востока применительно к русской фольклорной, литературной традициям, определить Восток не как административно-географическое пространство, а как определённую сущность, синтезируемую из контекста культурологем, философем, мифем; востребованную человеком, сформированным в знаково-ценностном поле русского языка. В статье пересмотрены многие сложившиеся стереотипы, проанализировано место, значение, роль знаковых образов, мотивов мифологии Востока для русского фольклора, литературы Средневековья, интеллигентского сознания рубежа XIX - начала XX столетий, показано, как эти мотивы оказались не только восприняты русским фольклором, литературой Средневековья, художественным сознанием Серебряного века, литературой неореализма, но и обрели в них новое качество, получили определённую самостоятельность в виде субъектов русской национальной традиции. В статье показана роль образного мира мифологии Востока для русского искусства, духовного мира русского человека и переосмыслен значительный массив отдельных памятников и произведений, особое место уделяется рассмотрению роли философем Н. Рериха в контексте проблемы осмысления роли Азии для России.

Цель статьи – описать роман И. Бунина «Жизнь Арсеньева» как лирическую структуру. Методом мотивного анализа в тексте выявлены многочисленные ряды тематических, сюжетных, мотивных повторов. Мотивные повторы в прозаическом тексте – это своего рода аналог рифмы в стихотворном, они повышают структурированность и связность текста, к тому же главы романа Бунина имеют, как строфы в поэтическом произведении, законченный вид. Мотивная реприза в лирической прозе Бунина преобладает над фабульной логикой, над развитием сюжета, что особенно четко прослеживается в концовках глав и книг романа. Прежде чем роман был издан отдельной книгой, Бунин публиковал его поглавно. Точно так же, сначала поглавно, а затем отдельной книгой, и Пушкин печатал «Евгения Онегина». Такой способ публикации обусловлен лирической композицией текстов, позволяющей менять способ расположения отдельных его частей и даже включать их в текст или исключать из него. Так, в «Евгении Онегине» восьмая глава оказалась отделенной от семи предыдущих глав, и так же в окончательный текст «Жизни Арсеньева» оказалась включенной Пятая книга, первоначально на-печатанная как самостоятельная, с заглавием «Лика». Изначально планировавшегося продолжения не последовало. Пятая книга, завершившая в итоге роман Бунина, не вы-глядит в нем чужеродной: в какой-то степени она автономна, но ее лиризм и повествование от первого лица органически связывают ее с другими книгами. Любовь и смерть Лики ставит точку в бунинском романе взросления, он завершен. Но образ автора, этот роман пишущего, содержит в себе незавершенность. И это повторяет «Евгения Онеги-на», где образ незавершенного бытия явлен очень отчетливо.

В статье анализируется семантическое наполнение и функции образа сада в одноименном романе Марины Степновой. Под образом понимается особый способ отображения действительности, в котором соединены объективное и субъективное, познавательное и творческое начала, а также авторские и читательские оценки. Широко опираясь на традиции классической русской литературы и обращаясь к библейским мотивам, Марина Степнова расширяет смысловое поле текста, создав произведение, главным героем которого можно назвать сад — именно он играет ключевую роль в раскрытии характеров главных и второстепенных героев романа, а также является двигателем сюжета. Образ сада связан с мотивами изгнания, падения, чистоты, света, красоты, естественности, наполненности, страсти, любви и дружбы. Углубление линии того или иного персонажа романа оказывается связано с перемещениями во времени и пространстве. Настоящее в романе неразрывно связано с прошлым, поэтому вслед за прошлым и настоящее неотделимо от сада. Где бы ни оказывались герои романа, их действия, характер, мотивы поступков — всё связано с этим образом. Разностороннее раскрытие образа, вынесенное в заглавие романа Марины Степновой, определяет специфику произведения: «Сад» становится неким экскурсом в мир русского дворянства XIX века, созданным в наши дни.

В статье рассматривается, как присутствие книг Достоевского в сюжете литературного произведения выявляет характер рецепции Достоевского, определяет специфику художественного мира произведения, трансформацию устойчивых мотивов, образов в современной американской литературе на примере произведений Н. Уэста, Д. Ирвинга и Ф. Рота. Доказывается, что использование чтения книги Достоевского как устойчивого мотива привносит в произведение обязательный элемент литературной полемики как героя, так и автора. Главный прием, используемый писателями - пародирование тем, образов произведений Достоевского является основным способом переосмысления сложившейся традиции восприятия творчества русского писателя.

   В статье рассматривается творчество Кашшафа Патии, выявляются особенности развития его поэзии в контексте литературно-эстетической мысли начала ХХ века. Как показывают исследования, просветительская парадигма способствует формированию поэтической концепции мира, концепции лирического героя и мотивов в его произведениях. Прослеживание основных тенденций развития поэзии Кашшафа Патии, определение основных периодов его творчества позволяют выявить специфические особенности развития национальной литературы начала ХХ века в целом, определить общее и особенное в закономерностях развития национального словесного искусства. Этим определяется актуальность нашей работы. Научная новизна статьи определяется тем, что в ней творчество Кашшафа Патии впервые становится объектом системного изучения и литературоведческого анализа. Это первое исследование жизненной и творческой биографии поэта, в результате чего утверждается, что в первых произведениях Патии звучит мысль о необходимости развития татарского общества на основе просвещения, знаний и культуры, доминирует мотив призыва татарского общества к социальным преобразованиям. При этом в художественно-эстетическом аспекте преобладают романтические приемы. Это свидетельствует о принадлежности творчества поэта к просветительскому романтизму. На втором этапе творчества в контексте классического романтизма автор размышляет о смысле жизни, смысле бытия, миссии поэта и поэзии – о высших ценностях на свете, при этом служение поэзии, нации интерпретируется как божественное предопределение. В философской лирике на первый план выдвигается отчужденный лирический герой, находящийся в состоянии одиночества.

Статья посвящена проблемным аспектам доказывания мотива при расследовании фактов сокрытия преступлений от официального учета. На примере правоприменительной практики Ленинградской области и других регионов России рассматриваются различные подходы к установлению мотива должностного преступления, сопряженного с отказом в регистрации сообщения о преступлении, анализируются особенности сбора и оценки доказательств, подтверждающих наличие личной заинтересованности должностного лица в злоупотреблении полномочиями.

Орнамент, зародившись в древней культуре, имел ритуально-магическое значение, был символическим отражением действительности. В гармонично выполненных орнаментах, являющихся народным достоянием, отображаются история, традиции, обычаи и быт народа. Казахский национальный орнамент ведет свою историю из глубокой древности как наследие андроновской культуры бронзового века. Первоначальный сакральный смысл узоров орнамента был в значительной мере утрачен. Однако значение орнаментального искусства в повседневной жизни народа было искажено не столь значительно. Орнаментальное искусство можно рассматривать как вполне самостоятельный вид художественного творчества, выражающий концептуальное мышление его создателя. Это своего рода летопись знакового средства. Национальный орнамент позволяет проследить процесс этногенеза народа и выделить его этнографические особенности. Математические методы исследования орнамента начали применяться в конце ХХ века и показали себя довольно эффективным средством. В данной работе выполнено системное исследование орнамента в комплексе с его основой - сеткой (решеткой), на которой он строится. Объектом исследования выбран традиционный войлочный казахский ковер. Он обычно прямоугольный, в центральной части размещается симметричный рисунок, окантованный бордюром. В орнаменте, помимо геометрической симметрии, присутствует и физическая симметрия (симметрия цвета) в отношении как розеток, так и бордюров. При этом цветовая гамма обычно невелика, всего 2-3 цвета, но каждый из них несет свой определенный смысл. Методика исследования была основана на применении законов симметрии, в частности принципа Кюри. Показано, как с изменением мировоззрения человека изменился и понимаемый им смысл орнамента. Проведен анализ мотивов и бордюра орнамента и установлены сетки, на которых они были выполнены. Установлено соответствие местоположения типов элементов орнамента с особыми точками на сетке, имеющими специфические симметрийные свойства по сравнению со всем орнаментальным полем. Подтверждена роль невидимой подложки (сетки, решетки) для построения орнаментов.