Научный архив: статьи

В статье впервые публикуются статистические материалы о численности казахского населения Южного Урала (Уфимская и Оренбургская губернии, Малая Башкирия) в конце XIX и начале XX в. Приводятся данные о количестве жителей и хозяйстве по селениям, волостям и уездам (кантонам). Информация собрана из материалов земской статистики и подворных карточек всероссийских переписей 1917 и 1920 гг., обработанных авторами статьи. В географии расселения казахского населения выделяется северо-восток края (Златоустовский уезд), где казахи/киргизы поселились ещё в дореформенную эпоху и в нескольких случаях образовали самостоятельные сельские общины/общества, что являлось одним из главных факторов сохранения национальной идентичности в условиях родственного этноконфессионального окружения и задерживало ассимиляцию казахов среди башкир и татар. Материалы первоисточника (подворных карточек двух переписей) однозначно свидетельствуют об устойчивости этнонима «киргиз» на Южном Урале вплоть до начала советской эпохи.

В статье рассмотрены общие вопросы существования кантонной системы управления башкирским населением. Проанализированы отдельные материалы по социально-экономической истории 10-й и 11-й юрт 3-го Башкирского кантона, располагавшихся обособленно к северо-востоку от основной территории кантона. Период исследования - первая половина XIX в. Главными источниками исследования послужили документы Государственного архива г. Шадринска. Проанализированы система налогообложения, несение дорожной, подводной и иного рода повинностей, как постоянных, так и временных. Изучены особенности регулирования жизни населения со стороны командования Башкиро-мещерякского войска и кантонного управления. Показано развитие сельского хозяйства и скотоводства, переход к оседлому образу жизни, взаимодействие с русским населением по хозяйственным вопросам.

В статье приводится анализ эволюции общественно-политических взглядов Ахмед-бека Агаева (Агаоглу), видного мыслителя азербайджанского происхождения, получившего известность как журналист, политический деятель, активный участник движения джадидистов в царской России, а позже – один из идеологов движения иттихадистов, государственный чиновник Османской империи и республиканской Турции Предпринимается попытка условно разделить общественно-политическую деятельность Ахмед-бека Агаева на три периода: 1) годы, проведенные в царской России, обучение во Франции, участие в джадидистском движении на Кавказе; 2) переезд в Османскую империю, участие в движении иттихадистов; 3) распад Османской империи, участие в национально-освободительном движении, республиканский период. Посредством этого условного деления предлагается хронологическая классификация развития идей Ахмед-бека Агаева по линии: иранизм, исламский реформизм, иттихадистский пантюркизм, кемализм (позже либеральный кемализм)

В статье рассмотрены конкретные проявления хулиганских действий учащихся системы государственных трудовых резервов, условно разделенные авторами на несколько групп, ранжированных по степени тяжести и общественной опасности: сквернословие, вымогательство денег и вещей в среде учащихся; издевательство хулиганов над примерными учениками; пьянство; мелкие кражи личных вещей и государственного имущества; нарушение общественного порядка; дебош; избиения и драки среди учащихся, в том числе массовые побоища. Анализ задокументированных фактов правонарушений в учебных заведениях государственных трудовых резервов позволил более подробно представить повседневность учащихся, существенно отличавшуюся от установленных правил внутреннего распорядка. Сделан вывод о существовании в молодежной среде будущих квалифицированных рабочих, обучаемых в системе государственных трудовых резервов, социального поведенческого типа учащегося, который мы определили как « хулиган ». В ряде учебных заведений сформировалась полууголовная молодежная субкультура, которая противостояла принятым в советском обществе традициям и определяла «непарадный» портрет учащихся.

В статье речь идет о роли и месте тойоната внутри управленческой организации Российского государства в �Vii в. В соответствии с теорией К. Маркса об общественно-экономических формациях, тойонат рас-�Vii в. В соответствии с теорией К. Маркса об общественно-экономических формациях, тойонат рас-в. В соответствии с теорией К. Маркса об общественно-экономических формациях, тойонат рассматривали как родовую аристократию, тойонов считали рабовладельцами и господствующим феодальным классом. В статье утверждается новая гипотеза, связывающая тойонат с определением вождества, популярного термина в западной науке. Якутский тойонат обладал признаками потестарно-политического института вождества, в нем существовало социальное и имущественное неравенство. Сравнение якутского тойоната с вождеством опирается на их роль типичного бигмена – распределителя благ. Автор статьи отмечает сходство между функциями и менталитетом якутских тойонов и родоплеменных вождей в постколониальных странах Океании и Африки.

Международная научно-практическая конференция, посвященная 110-летию со дня рождения народного писателя Башкортостана З. Биишевой и 100-летию со дня рождения народного поэта Башкортостана Назара Наджми, была организована кафедрой башкирской литературы, фольклора и культуры факультета башкирской филологии и журналистики Башкирского государственного университета. Коллективом преподавателей-ученых под руководством доктора филологических наук, профессора, члена-корреспондента АН РБ Г. С. Кунафина была проведена огромная работа по подготовке и проведению комплексного научного мероприятия.

В статье проводится анализ опубликованных и архивных материалов, доказывающих несостоятельность утверждения в историографии о существовании в XVIII–XIX вв. объединенной Тамьян-Тангаурской волости. Причиной начала объединения исследователями тамьянцев и тунгауров под общее название «тамьянтангаурцы», очевидно, явился тот факт, что к началу XX в. деревни северной части тунгауров – урман-тунгауров и соседних с ними тамьянцев находились в составе одной административно-территориальной единицы – Тамьян-Тангауровской волости. Данное обстоятельство привело к ошибочному восприятию известным этнографом С. И. Руденко представителей двух разных племен – тамьянцев и тунгауров как жителей одной этнической общности. Длительное пребывание урман-тунгауров (северных) и тамьянцев на одной территории, совместное владение и распоряжение общими земельными угодьями способствовало их сближению в хозяйственно-культурном плане. Но вплоть до середины XIX в. эти волости составляли отдельные этнические и административнотерриториальные единицы. Совместная хозяйственная деятельность, земельные сделки не могут выступать основанием для объединения их в одну этническую единицу. Подтверждений и фактов этнографического, исторического или фольклорного происхождения для таких выводов также не существуют. Каждое из этих башкирских племен имело свое самостоятельное историческое развитие. До середины XIX в. объединенной на этнической основе Тамьян-Тангаурской волости не было. Волость под названием Тамьян-Тангауровская, куда вошли селения тамьянцев и урман-тунгауров (северных), образуется лишь 15 де кабря 1864 г. по распоряжению властей как административно-территориальная единица, а не в результате этнического соединения двух башкирских племен

Статья посвящена описанию и анализу быта, хозяйства казахских кочевий XV–XIX веков, т. е. повседневной деятельности казахских кочевников, где нашел свое отражение хозяйственно-культурный тип кочевой цивилизации народов евразийских степей. Автор анализирует особенности взаимоотношений кочевых и оседлоземледельческих обществ, поскольку казахское общество в течение столетий находилось в тесных контактах со странами и народами, олицетворявшими оседло-земледельческую цивилизацию, в частности, с оазисами Мавераннахра и Восточного Туркестана, а также с русским миром, представленным восточнославянскими народами Российского государства. Казахское общество оказалось перед необходимостью определить свое место в действительности XV–XIX веков, что стало переломным моментом в истории казахской кочевой государственности. Именно это время было эпохой сложения казахского народа и формирования казахской государственности в традиционных для кочевого мира формах, когда центральным явлением в истории народа стала многозначная и драматическая встреча его кочевой цивилизации с европейским миром, олицетворением которого стала для кочевников-казахов государство Российское.

В статье отражены результаты исследования проблемы иронического повествования на основе художественно-документальных произведений. В современной прозе актуализируется иронический модус. В таких мемуарно-автобиографических романах современных азербайджанских авторов, как Сейран Сахават «Qaçhaqaç» («Беготня»)1, Али Амирли «Ağdamda nәyim qaldı?» (2015; «Что я оставил в Агдаме?») писатели также обращаются к иронии. Отмечается, что данный способ повествования особенно актуален в автобиографической прозе о детстве, т. к. хронотоп в данных произведениях ограничивается домом, семьей, близкими людьми. В романе Сейрана Сахавата ирония направлена не только на окружающих, но в первую очередь на самого себя, а в романе Али Амирли – на родных мальчика. Ирония в художественно-документальных произведениях необходима для избегания осуждающего отношения к окружающим и своей эпохе, она дает возможность рассказать о наболевшем, выразить свою любовь и почтение дорогим людям своей эпохи.

Статья посвящена характеристике основных законодательных актов специального межевания башкирских земель 60–70-х гг. XIX века. Основной стратегической задачей царского правительства на Южном Урале во второй половине XIX в. оставалось дальнейшее упрочение здесь своих позиций и создание условий для стабильного развития сельского хозяйства и промышленности, резкого расширения объемов земледелия в частности. Начавшаяся массовая крестьянская колонизация края вполне соответствовала этим задачам. При этом значительная часть земель находилась во владении башкир. Специальное межевание должно было урегулировать земельные отношения между башкирами-вотчинниками, их припущенниками, а также другими категориями переселенцев в регионе. Для организации более эффективного использования земли правительство периодически выпускало разнообразные нормативные акты, которые конкретизировали принципы межевания земли и дальнейшее земельное обеспечение населения края. Таким образом, в законодательстве проявляются две тенденции: с одной стороны, власти признавали наличие башкирского вотчинного права на землю, с другой – они поощряли колонизацию края переселенцами из центральной части страны.

Проект конференции был подготовлен Турецким историческим обществом Высшего совета по культуре, языку и истории им. Ататюрка при Кабинете Премьер-министра Турецкой Республики, Турецким центром евразийских исследований (Анкара), фондом «История Отечества» Российского исторического общества (Москва), Институтом востоковедения Российской академии наук (Москва). Активное участие в подготовке и проведении конференции принял также Российско-турецкий учебно-научный центр РГГУ

В 50–60-е гг. ХХ в. ряд зарубежных ученых в лице Ричарда Эдгара Пайпса (известный американский политолог и историк), Эдварда Хэллета Карра (английский ученый-советолог), Сергея Александровича Зенковского (американский советолог) и Вальтера Коларза (британский советолог) написали научные труды о национальном вопросе в СССР, затрагивая историю создания автономного Башкортостана, особо выделив конфликт Башкирского национального движения с большевиками и татарскими общественными организациями. Процесс национально-государственного устройства в Башкортостане был сложным и противоречивым. Башкирская автономия возникает на основе соглашения с федеративным Центром В их работах содержатся интересные наблюдения и выводы о Башкирском национальном движении и его лидерах. Однако нет оснований для безоговорочного принятия оценок западных авторов, труды которых в силу причин объективного характера страдают слабым, порой поверхностным представлением об особенностях социально-экономического и общественно-политического положения башкир к началу XX в., узостью источниковой базы. В определенной степени это обусловлено некоторыми стереотипами, существующими у западных историков в отношении башкирского народа, некоторые без основания считали их номадами. Данная статья преследует цель ознакомления с научными работами представителей зарубежной исторической науки и политологии по данной теме.