Научный архив: статьи

В статье обобщены сведения о поселениях камской неолитической культуры, расположенных на границе двух природных зон - леса и лесостепи (Нижнее Прикамье). Исследованные памятники являются стационарными базовыми поселениями, на которых выявлены остатки шести жилых сооружений полуземляночного типа. Количество выявленных сосудов на поселениях варьирует от 3-4 (Кабы-Копры) до 311 экземпляров (Дубовогривская II). При этом на Дубовогривской II стоянке отмечены материалы как раннего, так развитого и позднего этапов. Наиболее показательны в этом плане стоянки Обсерваторская III (8 сосудов камской культуры раннего этапа) и Лебединская II (36 сосудов развитого этапа). Картография ранненеолитических комплексов камской культуры показывает широкую географию становления этой традиции: Среднее Прикамье (Мокино, Усть-Букорок), Нижнее Прикамье (Зиарат, Дубовогривская II, Муллинское II), Свияга (Кабы-Копры), Вятка (Тархан I, Усть-Шижма I) и Европейский Северо-Восток (Пезмог IV). Муллинское II поселение при этом выделяется среди памятников этого периода обилием керамической посуды, количество которой не характерно для ранненеолитического этапа. Керамика ранненеолитического этапа (А) поселений камской культуры подразделяется на типы (А1-3); керамика развитого этапа (В) в целом по своим показателям и содержанию идентична на всей территории распространения этой керамической традиции; на керамике позднего этапа (С) начинают прослеживаться инокультурные влияния, выраженные в появлении группы сосудов русско-азибейского (С2) и единичной посуды чернашкинского (С3) типов.

В статье рассматривается вопрос хронологии и содержания этапов раннего неолита Верхнего и лесного Среднего Поволжья. Учитывались наиболее валидные радиоуглеродные даты, полученные по углю, костям животных и нагару, имеющие невысокий показатель δ¹³C. Раннему этапу верхневолжской (волго-окской) культуры соответствуют определениям конца VII - первой трети VI тыс. до н. э. В лесном Среднем Поволжье значения свидетельствуют о неолитизации около 6800 BP при импульсе от елшанской культуры. В сравниваемых регионах наибольшие сходства отмечаются в начальный период. С 6500 лет BP в верхневолжской культуре развиваются накольчатая и зубчатая традиции орнаментации. В Марийские леса около этого рубежа проникают носители керамики с подтреугольными/подовальными наколами. Зубчатая и пунктирная техники в дубовско-отарской культуре не представлены. В верхневолжской среде с 6300 BP появляется гребенчатый, прочерченный и ямочный, включая белемнитный, орнамент завершающего этапа раннего неолита. В лесном Среднем Поволжье до начала V тыс. до н. э. существует накольчатая традиция вплоть до контактов с льяловской и камской культурами. Можно заключить о различающихся хронологических и содержательных этапах в раннем неолите двух регионов.

Энеолитическая эпоха представлена наивысшим уровнем технологий изготовления каменных орудий труда. Это наиболее ярко проявляется в культурах лесной полосы. История изучения лесостепных и степных пространств Поволжья более короткая. Поэтому источниковая база для изучения характерных и своеобразных признаков каменных индустрий менее представительная. Так, за последнюю четверть века в Среднем Посурье изучено только два памятника, содержащих материалы интересуемого периода. Это не способствует окончательному решению целого спектра вопросов. Одним из наиболее сложных является аспект, связанный с интерпретацией каменного инвентаря хвалынской энеолитической культуры. Если принадлежность к нему орудий, изготовленных на крупных заготовках, не вызывает оживленных споров у специалистов, то наличие микролитов остается дискуссионным. Не исключалась их атрибуция мезолитическим временем. Для разработки данного вопроса авторы провели анализ всех имеющихся артефактов на основных памятниках энеолита в пограничье лесостепи и леса. Учитывалось сырье для изготовления различных категорий орудий, их типологические и метрические показатели. Проведено сравнение с мезолитическими комплексами данного района. В целях рассмотрения данного вопроса на широком территориальном фоне осуществлен анализ каменного инвентаря хвалынских памятников как полупустынного Северного Прикаспия, так и степного Поволжья. Сопоставлены микролиты с аналогичными изделиями в лесостепном Поволжье, мариупольскими древностями и материалами шибирского типа Мангышлака. В результате авторы пришли к выводу о принадлежности вкладышей к энеолитическим индустриям как в Среднем Посурье, так и на более обширной территории.

Представлен анализ современных работ, посвященных системам расселения и пространственному анализу археологических памятников. Выявляются проблемы, связанные с применением пространственного анализа инструментами геоинформационных систем. Формируются теоретические основания для анализа систем расселения и реконструкции систем адаптации населения. Предлагается три модели расселения, характеризующиеся соответствующим уровнем хозяйственно-культурного типа, развития социальной структуры в контексте изменения условий окружающей среды. «Горизонтальная» модель подразумевает синхронное сосуществование всех известных археологических памятников определенного периода, каждый из которых представлял собой самостоятельную поселенческую хозяйственную единицу и принадлежал отдельной общине. Такой единицей может быть как укрепленное поселение, так и не укрепленное, без учета его характера и расположения. «Вертикальная» модель предполагает систему круглогодичных и сезонных поселений, функционирующих в рамках хозяйства одной общины. При этом учитывается топографическое положение памятника. Так всесезонные поселения (укрепленные и неукрепленные) расположены на выступах коренных террас, сезонные же селища располагаются в пойменных участках речных долин. «Иерархическая» модель подразумевает усложнение «горизонтальной» модели в результате сложения более сложной социальной системы, соответствующей вождеству или иному типу среднесложного общества и функционирующей в рамках хозяйственной системы данной структуры в природно-климатическом контексте. В данной модели выделяется центр - крупное городище со сложной многовальной системой фортификации. Вокруг располагаются укрепленные и не укрепленные поселения для круглогодичного проживания, которые сопровождаются сезонными селищами. По периметру могут присутствовать городища, которые обозначают границу распространения территории данной группы населения

Рассматриваются подходы к изучению сложносоставных луков, распространенные в археологической литературе. Чаще всего можно встретить ссылки на методику А. М. Савина и А. И. Семенова. Для данных авторов характерен формат тезисов, а не статей. Непосредственно методика описана предельно кратко, фактически, выделены всего два признака: соединение деталей встык и наличие уступа на оборотной стороне. Проверка показывает, что выделенные ими признаки крайне редки, а целью цикла работ были вовсе не луки, а попытка навязать этническое (и на этом основании хронологическое) определение форме погребального обряда. При разделении интересовавших их степных погребений авторы опираются на изменение ориентировки могильных ям, которой приписывается этническое («хазарские» vs «болгарские») значение, а совсем не на луки. В публикациях А. М. Савина и А. И. Семенова нет реальных находок с конкретными отличиями конструкции: нет иллюстраций, перечня (карта его не заменяет), по которому можно было бы проверить выводы. Варианты типологии сложных луков предлагались и другими авторами, часто также преследовавшими цель навязать функциональному предмету этничность. В отдельных работах заметно стремление выделить как можно большее число типов. Наиболее полную сводку находок луков Восточной Европы собрал Е. В. Круглов, формально высказавший приверженность методу А. М. Савина и А. И. Семенова, но при этом полностью изменивший понимание типологических признаков. Метод А. М. Савина и А. И. Семенова не работает. Для конкретных археологических остатков оптимально подходит двухуровневая классификация, в настоящий момент сформулированная В. В. Горбуновым, основанная на принципе количество - форма. Существенно, что говорить о реальном хронологическом значении луков не приходится.

Представлен анализ комплекса погребений кургана № 17 Калашниковского могильника. Материал погребений является хронологически однородным, содержит хроноиндикаторы хронологической группы 3 (по М. Л. Перескокову), относящейся к культурно- хронологическому горизонту Тураево-Кудаш, и соответствуют набору ТК-2 Тураевских курганов (по И. О. Гавритухину). С учетом новейших датировок Тураевских курганов погребения кургана № 17 Калашниковского могильника можно датировать 4-й четвертью IV в. Планиграфия и стратиграфия выявленных на памятнике поселенческих и погребальных комплексов позволяют выявить последовательность их развития на памятнике. Во II-IV вв. н. э. на выступе коренного берега р. Сылвы появляется поселение среднего и позднего этапа гляденовской культуры. Не позднее 3-й четверти IV в. в результате ухудшения и увлажнения климата раннесредневекового пессимума пойму р. Сылвы начинает подтапливать, в результате чего поселение становится непригодным для жизни и его забрасывают. Население переселяется на коренную террасу, где известны Калашниковские I-II селища. В 4-й четверти IV в. на более высоком участке площадки брошенного поселения начинают сооружать курганные погребения, где наиболее ранним из исследованных является курган № 17. Дальнейшее расширение могильника идет в сторону реки по мере того, как уменьшается зона подтопления в V в. н. э., что датируется исследованными погребениями на краю площадки. Зафиксированные экологические процессы являлись существенными факторами трансформации культур Прикамья и изменения моделей адаптации населения в раннем Средневековье.

Разработана платформа, предназначенная для многоагентного моделирования социально-экономической динамики гипотетических обществ бронзового века. Эта система объединяет данные геоинформационной системы для создания реалистичного окружения и имитацию взаимодействия агентов, представляющих древние человеческие популяции. Агенты занимаются управлением ресурсами и популяцией, миграцией и конфликтами, также реагируя на наличие и истощение таких ресурсов, как медь и скот. Моделирование показывает, как факторы распределения ресурсов и окружающей среды могли влиять на поведение общества и изменения популяции в древние времена. Область применения включает в себя как образовательные цели, так и тестирование археологических гипотез.

В статье представлены результаты археологических исследований 2008-2024 гг. культурных слоев средневекового Касимова. Выделены этапы археологического изучения. Прослежена динамика развития средневекового города, этапы освоения территорий, преемственность развития средневековых поселений от домонгольского Касимовского археологического комплекса (IX-XIII вв.) к Городцу Мещерскому в районе, известном как Старый Посад (XIII - первая половина XV в.), на территории которого с второй половины XV в. формируется ханская столица. К середине XVI в. политический центр ханства переносится на территорию, известной сейчас как Татарская слобода (Хан-Керман). Установлено, что культурный слой в районе Татарской слободы города Касимова начал формироваться не ранее конца первой половины XVI в. Обобщены результаты исследований Ханской мечети и мавзолея хана Шах Али. Анализ картографического материала и данные полевых исследований позволил локализовать предполагаемое место расположения ханского дворца. Установлены границы культурного слоя исторических районов средневекового города: Старопосадское кладбище, городище Старое Мещерское, резиденция баскака Мусина. Представлены результаты исследований мавзолея Афган Мухаммед султана на Старопосадском татарском кладбище и выявленного рядом остатками мавзолея хана Арслана.

Параллельное сосуществование на огромной территории Золотой Орды мира многочисленных, развитых, благоустроенных по меркам своего времени городов и мира степи с кочевыми племенами на протяжении почти двух веков требует теоретического осмысления. В статье концепция грядообразования на территории Золотой Орды, основанная на результатах новейших археологических исследований, проводимых последние двадцать лет на памятниках европейской части этого государства, рассматривается на материалах городов Крымского полуострова. В развитии городов золотоордынского государства выделится семь различных хронологических периодов, которые охватывают временной диапазон от 40-х гг. XIII в. до 20-х гг. XV в. В XIII в. кардинально меняется историческая ситуация в Северном Причерноморье. Земли, ранее принадлежавшие Византийской империи, переходят под протекторат империи Монгольской (позднее Золотой Орды). Тогда же в регионе появляется еще одно государственное образование, основанное выходцами из Северной Италии, - Генуэзская Газария. В результате на территории Крымского полуострова в XIII-XV вв. сосуществуют сразу три различные градостроительные традиции. Первая из них - византийская. Вторая градостроительная традиция - золотоордынская (восточная). Третья традиция - североитальянская (генуэзская, эпохи Возрождения). Процессы грядообразования на Крымском полуострове XIII-XV вв. протекали в рамках золотоордынской урбанистики, несмотря та то, что в регионе соседствовали три разных градостроительных традиций.

Представлен очерк археологии Азака в период смуты после убийства хана Бердибека и до захвата власти Тохтамышем (1359-1381 гг.). После кризиса и стагнации в предшествующий период (1343-1359 гг.), которые, не сопровождались заметным сокращением городской территории, за время смуты произошло уменьшение площади города в 4 раза. Связи Азака с другими регионами достигают минимального уровня. На первом этапе (до 1369/1370 г.) фиксируется подъём благосостояния и расцвет ремесел, в частности гончарного, что, вероятно, связано с притоком нового населения. Восстановление города до докризисного уровня не произошло. К этому времени относится большинство наиболее богатых комплексов, исследованных в Азаке. Происходит массовая чеканка медной монеты. Фиксируются следы локальных погромов на городских окраинах. Затем начинается период нестабильности, о чем свидетельствует сооружение оборонительного рва. Зимой 1369/1370 гг. в городе происходят драматические события, которые привели к появлению массовых санитарных захоронений и запустению периферийных районов. На городском центре это отразилось слабо. Последствия оказались отложенными во времени. После этого почти полностью исчезает эмиссия медной монеты. Это затрудняет датировку комплексов 1370-1381 гг. Можно констатировать, что в центре города значительных изменений не произошло, и сохранилась прежняя плотность застройки, но на периферии центрального района были заброшены многие участки. Захват власти Тохтамышем также сопровождался эксцессами, о чём говорят находки санитарного захоронения и кладов в Азаке и окрестностях.

Статья посвящена определению этапов становления и развития средневековых мусульманских городов Азербайджана. В комплексном исследовании определена динамика развития мусульманского города Азербайджана: этапы формирования, подъема и упадка. В раннеисламскую эпоху города-крепости Азербайджана превратились в крупные административные, ремесленные, торговые и культурные центры, приобрели обще-мусульманский облик. В сельджукском периоде сложились благоприятные условия для развития городов и городской культуры, с новой силой проявилась творческая энергия и строительный потенциал тюркского этноса. В XI-XII веках процессы урбанизации ускорились, и города достигли высокого уровня как по территории, так и по численности населения. Последствия монгольского завоевания и владычества в различных регионах Азербайджана не были одинаковыми. В Южном Азербайджане негативные последствия монгольских походов были быстро ликвидированы, расширилась градостроительная деятельность, высокими темпами развивались города. XVI-XVII века были периодом застоя и упадка средневековых мусульманских городов Азербайджана. Население покидает города, начинается процесс аграризации города. Результаты данного исследования применимы в теоретических работах по средневековой городской культуре Азербайджана.

Работа посвящена систематизации материалов могильника 3 археологического комплекса у с. Маяки (Царино городище). Материалы раскопок отдельных его участков ранее публиковались. Погребения Царина считали сходными с погребениями могильников «зливкинского» типа. Введение в научный оборот неопубликованных материалов в сочетании с ранее изданными показало, что рассмотренный некрополь отнести к могильникам «зливкинского» типа нельзя. К таким объектам более применимо название «безынвентарные некрополи хазарского времени». Эти некрополи сосуществовали в среднем течении Северского Донца наряду с мусульманскими кладбищами и языческими могильниками «зливкинского» типа. По обряду же они имеют сходство со степными некрополями последующего периода, от которых отличаются присутствием высокого процента скорченных погребений. Указанные некрополи возникли на позднем этапе салтово-маяцкой культуры, не ранее конца IX в. Они были оставлены полиэтничным и поликонфессиональным населением, на формирование которого повлияло перемещение групп населения из лесостепи. В их погребальном обряде прослеживается влияние христианства и ислама, без преобладания признаков какой-либо из этих религий. Городища, у которых были обнаружены такие кладбища, несут следы военных действий, завершившихся разгромом. Сходство обряда указанных могильников со степными некрополями постсалтовского времени является свидетельством того, что после гибели салтово-маяцкой культуры это население приняло участие в этнических процессах, связанных с формированием степного оседлого населения последующей эпохи.