Научный архив: статьи

Исследования археологических культур бронзового века в Синьцзяне имеют огромное значение для решения ключевых вопросов, связанных с культурным обменом в евразийских степях в древности, миграцией народов и формированием ранних цивилизаций в Китае. В статье рассматриваются три этапа изучения археологии бронзового века в Синьцзяне. С начала 1930-х гг., с момента возникновения Совместной китайско-швейцарской научной экспедиции на северо-западе, китайские ученые начали активно вовлекаться в археологические исследования региона. Благодаря усилиям китайских археологов картина и эволюция археологических культур бронзового века в Синьцзяне были в значительной степени раскрыты. В статье на основе анализа ключевых археологических памятников, главных научных проблем и соответствующей литературы по бронзовому веку в Синьцзяне мы предлагаем перспективу развития исследований археологии бронзового века в Синьцзяне в китайском научном сообществе.

Приводятся результаты комплексных исследований разрезов отложений важнейших геоархеологических объектов Тункинской рифтовой долины с целью реконструкции обстановок и особенностей местного осадконакопления в позднем квартере и оценки влияния этих условий на стратегию освоения региона древним человеком. Установлено, что основным агентом переноса плейстоцен-голоценовых отложений в Тункинской рифтовой долине являются катастрофические потоки (паводки, сели, наводнения), мобилизующие значительный объем обломочного материала. Отложенный паводками материал подвергался эоловой переработке в высокодинамичных субаэральных условиях, обеспечивая формирование сплошного покровного лессовидного комплекса. Это обусловливало тотальную активизацию делювиальных процессов. Дополнительный материал приносился в виде воздушных взвесей и также отлагался в комплексе с местными продуктами развевания и перевевания осадков катастрофических паводков. Характерная для тункинских палеолитических местонахождений спорадичность распределения археологического материала по разрезу является в основном следствием его переотложения.

Рассматривается комплекс материалов переходного времени от бронзового века к раннему железному, обнаруженных на многослойном поселении Мергень 6 в Приишимье (Западная Сибирь). Целью исследования является описание керамики и предметов инвентаря, соотносимых с комплексом переходного времени, обоснование хронологической позиции комплекса и характеристика культурных связей населения. Предшествующие исследования показали, что керамические материалы переходного времени, составляющие значительную серию, свидетельствуют о взаимодействии населения Приишимья (красноозерская культура) и Зауралья (гамаюнская и иткульская культуры), что демонстрирует большая группа сосудов синкретичного облика. Инвентарь представлен костяными наконечниками стрел, орнаментированными трубочками-игольниками из кости, скребковидными орудиями из фрагментов сосудов, лепными пряслицами, амулетами из клыков медведя, астрагалами. Датирующими являются бронзовые изделия – три наконечника стрел и однолезвийные ножи, которые в основном указывают на VIII–VII вв. до н. э.

Статья посвящена краткому обзору сфрагистического материала Российской империи второй половины XVIII века, обнаруженного в ходе археологических раскопок в историческом центре г. Москвы по адресам: площадь Павелецкого вокзала; ул. Варварка, д. 3 («Старый» Гостиный двор); ул. Садовническая, д. 3/7; ул. Ильинка, д. 3/8 («Теплые» Торговые ряды); туп. Сытинский, д. 3 А; пер. Молочный, владение 3 в 1996-2009 гг. Пломбы Российской империи представляют собой значимые артефакты и являются ценным источником информации, свидетельствующим о развитии национальной промышленности, экономики, а также внешней и внутренней торговли. Сфрагистический материал представлен двумя видами пломб: «буллы» и «заклепки с перемычкой». «Буллы» представляют собой круглые или овальные пломбы, часто с изображением гербов или символов власти, что подчеркивает их официальный характер. Они могли использоваться как для упаковки товаров, что делало их важным элементом в системе торговли, так и для официальной документации. Заклепки с перемычкой, в свою очередь, служили для закрепления упаковки и защиты содержимого от несанкционированного доступа. Такие пломбы часто имели уникальные знаки или символы, что позволяло идентифицировать производителей или владельцев товаров. Исследование этих артефактов не только помогает понять экономические и торговые практики, фискальные процедуры того времени, но и освещает культурные и социальные аспекты жизни в Российской империи. Сфрагистический материал является важным элементом в реконструкции исторического контекста, а его анализ может дать новые знания о взаимодействии внешней и внутренней экономики и развитии государственной власти.

В статье обобщены сведения о поселениях камской неолитической культуры, расположенных на границе двух природных зон - леса и лесостепи (Нижнее Прикамье). Исследованные памятники являются стационарными базовыми поселениями, на которых выявлены остатки шести жилых сооружений полуземляночного типа. Количество выявленных сосудов на поселениях варьирует от 3-4 (Кабы-Копры) до 311 экземпляров (Дубовогривская II). При этом на Дубовогривской II стоянке отмечены материалы как раннего, так развитого и позднего этапов. Наиболее показательны в этом плане стоянки Обсерваторская III (8 сосудов камской культуры раннего этапа) и Лебединская II (36 сосудов развитого этапа). Картография ранненеолитических комплексов камской культуры показывает широкую географию становления этой традиции: Среднее Прикамье (Мокино, Усть-Букорок), Нижнее Прикамье (Зиарат, Дубовогривская II, Муллинское II), Свияга (Кабы-Копры), Вятка (Тархан I, Усть-Шижма I) и Европейский Северо-Восток (Пезмог IV). Муллинское II поселение при этом выделяется среди памятников этого периода обилием керамической посуды, количество которой не характерно для ранненеолитического этапа. Керамика ранненеолитического этапа (А) поселений камской культуры подразделяется на типы (А1-3); керамика развитого этапа (В) в целом по своим показателям и содержанию идентична на всей территории распространения этой керамической традиции; на керамике позднего этапа (С) начинают прослеживаться инокультурные влияния, выраженные в появлении группы сосудов русско-азибейского (С2) и единичной посуды чернашкинского (С3) типов.

В статье рассматривается вопрос хронологии и содержания этапов раннего неолита Верхнего и лесного Среднего Поволжья. Учитывались наиболее валидные радиоуглеродные даты, полученные по углю, костям животных и нагару, имеющие невысокий показатель δ¹³C. Раннему этапу верхневолжской (волго-окской) культуры соответствуют определениям конца VII - первой трети VI тыс. до н. э. В лесном Среднем Поволжье значения свидетельствуют о неолитизации около 6800 BP при импульсе от елшанской культуры. В сравниваемых регионах наибольшие сходства отмечаются в начальный период. С 6500 лет BP в верхневолжской культуре развиваются накольчатая и зубчатая традиции орнаментации. В Марийские леса около этого рубежа проникают носители керамики с подтреугольными/подовальными наколами. Зубчатая и пунктирная техники в дубовско-отарской культуре не представлены. В верхневолжской среде с 6300 BP появляется гребенчатый, прочерченный и ямочный, включая белемнитный, орнамент завершающего этапа раннего неолита. В лесном Среднем Поволжье до начала V тыс. до н. э. существует накольчатая традиция вплоть до контактов с льяловской и камской культурами. Можно заключить о различающихся хронологических и содержательных этапах в раннем неолите двух регионов.

Энеолитическая эпоха представлена наивысшим уровнем технологий изготовления каменных орудий труда. Это наиболее ярко проявляется в культурах лесной полосы. История изучения лесостепных и степных пространств Поволжья более короткая. Поэтому источниковая база для изучения характерных и своеобразных признаков каменных индустрий менее представительная. Так, за последнюю четверть века в Среднем Посурье изучено только два памятника, содержащих материалы интересуемого периода. Это не способствует окончательному решению целого спектра вопросов. Одним из наиболее сложных является аспект, связанный с интерпретацией каменного инвентаря хвалынской энеолитической культуры. Если принадлежность к нему орудий, изготовленных на крупных заготовках, не вызывает оживленных споров у специалистов, то наличие микролитов остается дискуссионным. Не исключалась их атрибуция мезолитическим временем. Для разработки данного вопроса авторы провели анализ всех имеющихся артефактов на основных памятниках энеолита в пограничье лесостепи и леса. Учитывалось сырье для изготовления различных категорий орудий, их типологические и метрические показатели. Проведено сравнение с мезолитическими комплексами данного района. В целях рассмотрения данного вопроса на широком территориальном фоне осуществлен анализ каменного инвентаря хвалынских памятников как полупустынного Северного Прикаспия, так и степного Поволжья. Сопоставлены микролиты с аналогичными изделиями в лесостепном Поволжье, мариупольскими древностями и материалами шибирского типа Мангышлака. В результате авторы пришли к выводу о принадлежности вкладышей к энеолитическим индустриям как в Среднем Посурье, так и на более обширной территории.

Представлен анализ современных работ, посвященных системам расселения и пространственному анализу археологических памятников. Выявляются проблемы, связанные с применением пространственного анализа инструментами геоинформационных систем. Формируются теоретические основания для анализа систем расселения и реконструкции систем адаптации населения. Предлагается три модели расселения, характеризующиеся соответствующим уровнем хозяйственно-культурного типа, развития социальной структуры в контексте изменения условий окружающей среды. «Горизонтальная» модель подразумевает синхронное сосуществование всех известных археологических памятников определенного периода, каждый из которых представлял собой самостоятельную поселенческую хозяйственную единицу и принадлежал отдельной общине. Такой единицей может быть как укрепленное поселение, так и не укрепленное, без учета его характера и расположения. «Вертикальная» модель предполагает систему круглогодичных и сезонных поселений, функционирующих в рамках хозяйства одной общины. При этом учитывается топографическое положение памятника. Так всесезонные поселения (укрепленные и неукрепленные) расположены на выступах коренных террас, сезонные же селища располагаются в пойменных участках речных долин. «Иерархическая» модель подразумевает усложнение «горизонтальной» модели в результате сложения более сложной социальной системы, соответствующей вождеству или иному типу среднесложного общества и функционирующей в рамках хозяйственной системы данной структуры в природно-климатическом контексте. В данной модели выделяется центр - крупное городище со сложной многовальной системой фортификации. Вокруг располагаются укрепленные и не укрепленные поселения для круглогодичного проживания, которые сопровождаются сезонными селищами. По периметру могут присутствовать городища, которые обозначают границу распространения территории данной группы населения

Рассматриваются подходы к изучению сложносоставных луков, распространенные в археологической литературе. Чаще всего можно встретить ссылки на методику А. М. Савина и А. И. Семенова. Для данных авторов характерен формат тезисов, а не статей. Непосредственно методика описана предельно кратко, фактически, выделены всего два признака: соединение деталей встык и наличие уступа на оборотной стороне. Проверка показывает, что выделенные ими признаки крайне редки, а целью цикла работ были вовсе не луки, а попытка навязать этническое (и на этом основании хронологическое) определение форме погребального обряда. При разделении интересовавших их степных погребений авторы опираются на изменение ориентировки могильных ям, которой приписывается этническое («хазарские» vs «болгарские») значение, а совсем не на луки. В публикациях А. М. Савина и А. И. Семенова нет реальных находок с конкретными отличиями конструкции: нет иллюстраций, перечня (карта его не заменяет), по которому можно было бы проверить выводы. Варианты типологии сложных луков предлагались и другими авторами, часто также преследовавшими цель навязать функциональному предмету этничность. В отдельных работах заметно стремление выделить как можно большее число типов. Наиболее полную сводку находок луков Восточной Европы собрал Е. В. Круглов, формально высказавший приверженность методу А. М. Савина и А. И. Семенова, но при этом полностью изменивший понимание типологических признаков. Метод А. М. Савина и А. И. Семенова не работает. Для конкретных археологических остатков оптимально подходит двухуровневая классификация, в настоящий момент сформулированная В. В. Горбуновым, основанная на принципе количество - форма. Существенно, что говорить о реальном хронологическом значении луков не приходится.

Представлен анализ комплекса погребений кургана № 17 Калашниковского могильника. Материал погребений является хронологически однородным, содержит хроноиндикаторы хронологической группы 3 (по М. Л. Перескокову), относящейся к культурно- хронологическому горизонту Тураево-Кудаш, и соответствуют набору ТК-2 Тураевских курганов (по И. О. Гавритухину). С учетом новейших датировок Тураевских курганов погребения кургана № 17 Калашниковского могильника можно датировать 4-й четвертью IV в. Планиграфия и стратиграфия выявленных на памятнике поселенческих и погребальных комплексов позволяют выявить последовательность их развития на памятнике. Во II-IV вв. н. э. на выступе коренного берега р. Сылвы появляется поселение среднего и позднего этапа гляденовской культуры. Не позднее 3-й четверти IV в. в результате ухудшения и увлажнения климата раннесредневекового пессимума пойму р. Сылвы начинает подтапливать, в результате чего поселение становится непригодным для жизни и его забрасывают. Население переселяется на коренную террасу, где известны Калашниковские I-II селища. В 4-й четверти IV в. на более высоком участке площадки брошенного поселения начинают сооружать курганные погребения, где наиболее ранним из исследованных является курган № 17. Дальнейшее расширение могильника идет в сторону реки по мере того, как уменьшается зона подтопления в V в. н. э., что датируется исследованными погребениями на краю площадки. Зафиксированные экологические процессы являлись существенными факторами трансформации культур Прикамья и изменения моделей адаптации населения в раннем Средневековье.

Разработана платформа, предназначенная для многоагентного моделирования социально-экономической динамики гипотетических обществ бронзового века. Эта система объединяет данные геоинформационной системы для создания реалистичного окружения и имитацию взаимодействия агентов, представляющих древние человеческие популяции. Агенты занимаются управлением ресурсами и популяцией, миграцией и конфликтами, также реагируя на наличие и истощение таких ресурсов, как медь и скот. Моделирование показывает, как факторы распределения ресурсов и окружающей среды могли влиять на поведение общества и изменения популяции в древние времена. Область применения включает в себя как образовательные цели, так и тестирование археологических гипотез.

В статье представлены результаты археологических исследований 2008-2024 гг. культурных слоев средневекового Касимова. Выделены этапы археологического изучения. Прослежена динамика развития средневекового города, этапы освоения территорий, преемственность развития средневековых поселений от домонгольского Касимовского археологического комплекса (IX-XIII вв.) к Городцу Мещерскому в районе, известном как Старый Посад (XIII - первая половина XV в.), на территории которого с второй половины XV в. формируется ханская столица. К середине XVI в. политический центр ханства переносится на территорию, известной сейчас как Татарская слобода (Хан-Керман). Установлено, что культурный слой в районе Татарской слободы города Касимова начал формироваться не ранее конца первой половины XVI в. Обобщены результаты исследований Ханской мечети и мавзолея хана Шах Али. Анализ картографического материала и данные полевых исследований позволил локализовать предполагаемое место расположения ханского дворца. Установлены границы культурного слоя исторических районов средневекового города: Старопосадское кладбище, городище Старое Мещерское, резиденция баскака Мусина. Представлены результаты исследований мавзолея Афган Мухаммед султана на Старопосадском татарском кладбище и выявленного рядом остатками мавзолея хана Арслана.