Научный архив: статьи

В статье рассматривается литературно-общественная реакция на пьесу Л. Андреева «Екатерина Ивановна». «Суд» над литературным героем имел место в литературном мире и до этого случая, однако ни одно «дело» не было столь широко освещено в прессе, как «суд» над Екатериной Ивановной, прошедший в студии режиссера Ф. Ф. Коммиссаржевского с участием представительных членов литературно-театральной корпорации. Л. Андреев, следивший за реакцией прессы, написал речь от лица подсудимой. Неопубликованный монолог главной героини частично сохранился и включен переводчиком в предисловие к английскому изданию пьесы 1924 г. В статье представлен его обратный перевод на русский.

В статье впервые рассматриваются случаи использования «чужого» поэтического текста в литературно-публицистических произведениях Д. С. Мережковского 1900–1910-х гг. Установлено, что цитаты из русской поэзии, корпус которых прежде не составлялся, могут функционировать по-разному: являться непосредственным источником освещения той или иной темы, быть маркером антиномического мышления писателя, а также мифологемой.

Поэтический перевод на страницах журнала «Русский вестник» до настоящего времени не подвергался тщательному всестороннему анализу. Между тем, выявление особенностей освоения западноевропейского поэтического наследия XIX в. переводчиками одного из наиболее влиятельных отечественных периодических изданий значительно дополняет представления о векторе идейно-художественного развития литературных журналов России в исторической перспективе. В этой связи был произведен анализ массива переводных поэтических произведений XIX в., опубликованных за весь период издания журнала «Русский вестник». Делается вывод о том, что издательские принципы М. Н. Каткова и в целом редакционная политика журнала проявлялась в том числе через характер представленности на страницах журнала творчества того или иного поэта Западной Европы XIX в., а также тематическим отбором текстов.

В центре внимания автора статьи находятся особенности редакционной политики журналов «Время» и «Современник» в репрезентации международных событий с января 1861 по апрель 1862 г. — периода, на протяжении которого одновременно выходили номера этих двух изданий. Стратегии журналов близки при освещении событий итальянского Рисорджименто, интервенции в Мексику, в понимании положения Венгрии в составе Австрии и др. Важнейшее отличие связано с репрезентацией гражданской войны в США, принципиально отличаются подходы журналов к вопросам внутренней политики Османской империи. В статье продемонстрировано, что появление статьи Достоевского «Славянофилы, черногорцы и западники…» во многом обусловлено публикациями Чернышевского в разделе «Политика» за 1861 г. и их спецификой в понимании славянского вопроса и событий в США.

В статье представлен обзор ключевых воззрений на польский вопрос Ю. Ф. Самарина на примере его полемического сочинения «Иезуиты и их отношение к России». В нем автор проанализировал духовную сущность учения иезуитов, которое стало основанием исторических русско-польских противоречий. Особое внимание уделено роли римской курии в подавлении православной идентичности: от насильственного насаждения унии в Галиции под властью Австро-Венгрии и Польши до геноцида сербов в Независимом Государстве Хорватия (1941–1945), где католические клирики участвовали в терроре, руководствуясь принципом «цель оправдывает средства». Самаринская критика иезуитской казуистики оказалась пророческой — ее методы были адаптированы не только католическими миссиями, но и идеологами большевизма, использовавшими аналогичные схемы для разрушения культурно-религиозного единства славян.

Творчество Кохановской (Н. С. Соханской) дает богатый материал, дополняющий представление о раскрытии семейной темы в русской литературе XIX в. Под этим углом зрения в статье рассматриваются повести 1840–1860-х гг. и одно из драматических произведений писательницы-славянофилки. Оставив в стороне изображения идеальных семей, которые тоже имеются в прозе Кохановской, автор статьи сосредотачивается на том, каким образом в этих произведениях показано многообразие семейных конфликтов — то в трагическом, то в комическом ключе, то в виде мелодрамы, то в традиции реалистической прозы. При многообразии сюжетных коллизий и использованных жанров писательница сохраняет верность своему христианскому мировоззрению. Все конфликтные ситуации ее герои разрешают терпением, памятью о Боге, умением преодолеть собственное своеволие и сделать шаг навстречу другому. Это служит лучшим подтверждением правильности отнесения Кохановской к редкому в русской литературе XIX в. «положительному направлению».

В статье предпринята попытка выявить неочевидные источники романа-эпопеи Л. Н. Толстого «Война и мир» и проанализировать особенности их творческого преображения писателем. Показано, что стремление к постоянному соотнесению художественных описаний «Войны и мира» с подлинными реалиями прошлого является сквозным принципом в работе Толстого над романом. Выявленный принцип освоения материала позволяет более доказательно рассматривать в качестве источников того или иного образа некоторые не имеющие точного совпадения с романом документальные и художественные произведения, так или иначе оказавшиеся в поле зрения создателя «Войны и мира». Под этим углом исследуются сочинения И. Н. Скобелева, Н. Е. Митаревского, А. А. Кононова, Н. А. Дуровой, Ф. Н. Глинки. Рассмотрены случаи обращения Толстого к поэзии А. С. Пушкина и Д. В. Давыдова. Делается вывод о том, что психологическое отображение и переосмысление в романе героической эпохи национальной истории отвечало представлениям образованных современников писателя — и одновременно, устремляясь в будущее, формировало русское историческое мировоззрение на десятилетия вперед.

В статье представлен анализ музыкального текста в романе «Обломов», исходя из дантовского кода прозы Гончарова. Каватина Нормы соотнесена с другими звуковыми мирами романа — «шумом сфер» и «безмятежной тишиной» Выборгской стороны. Метафора «шум сфер» репрезентирует пифагорейское учение о небесной музыке, которая звучит в высших кругах Чистилища, но захватывает и «мелкий шум природы». У Данте это происходит на фоне пения Мательды и ввиду воли Беатриче, а у Гончарова описано в плане новой жизни Обломова, где на фоне музыки “Casta diva”, которую исполняет пока еще не Ольга, а условная, аллегорическая женщина, кипит обыкновенная жизнь. «Шум» Выборгской стороны может преодолеть земную горизонталь, но в романной реальности этого не происходит, там отсутствует музыка. Крымская глава, наоборот, пронизана музыкой, гармонизирующей и возвышающей повседневность. В итоге “Casta diva” оказывается важнейшей музыкально-смысловой «точкой» романа. Ее значение не сводимо к любовной линии Обломова и Ольги и распространяется на всю событийность, предполагая возможность новой жизни для современного человека.

В статье прослеживается генезис и анализируется поэтика элегий Готовцевой 1820-х гг., созданных в поле притяжения к традиции Ламартина. Подчеркивается, что уже в вольном переводе ламартиновской элегии «Одиночество» отчасти проявилась творческая индивидуальность Готовцевой. В стихотворении «Надежда» поэтесса откликается на мотивы из элегии Ламартина «Человек (К Байрону)». Выявляется, что смысловая полифония этого произведения Готовцевой обеспечивается реминисценциями из элегии Батюшкова «Надежда», из оды Державина «На смерть князя Мещерского», а также из Псалтири и Требника. Отмечается, что в элегии «Осень» Готовцева наследует от Ламартина параллелизм образов природы и человеческого существования. Поэтесса преодолевает чувство безутешной горечи и утверждает идею вечной жизни, активно используя христианские мотивы.

Рассматривается дискуссия о свободном стихе, прошедшая осенью 1971 г. в редакции журнала «Вопросы литературы», и поэтические произведения тех ее участников, которые выступали за более широкое использование свободного стиха в русской поэзии (Владимир Бурич, Арво Метс, Вячеслав Куприянов). У дискуссии были все признаки спора поколений: ставшие признанными поэтами пятидесятилетние «фронтовики» столкнулись в ней с тридцати-сорокалетними поэтами, путь которых в советскую литературу был затруднен и в силу выбранной неклассической формы, и в целом по причине общего замедления культурной жизни на рубеже 1960-1970-х гг., после Пражской весны, знаменовавшей окончание оттепели. Анализ стихов, писавшихся участниками этого спора, а также русских стихов эстонского поэта Яна Каплинского, во многом близкого к этой группе, позволяет предположить, что вопрос о поэтической форме, вынесенный в заглавие полемики, во многом маскировал другой вопрос, куда более глубокий - о способе передачи коллективного опыта посредством поэзии. И если для «антиверлибристов» в этом споре классическая форма оставалась, в конечном счете, инструментом, при помощи которого индивидуальный опыт мог быть масштабирован до опыта всего человечества или по крайней мере значительной его части, то «верлибристами» молчаливо предполагалось, что опыт человека ХХ в., особенно пережившего большую войну, понятен и без дополнительных украшений, предоставляемых традиционной формой. Как показывается в настоящей статье, спор имел куда более экзистенциальный характер, чем обычно принято считать.

В статье рассматривается художественная специфика повести Э. Н. Успенского «Школа клоунов». Актуальность статьи вызвана включением произведений Эдуарда Николаевича, в том числе и исследуемой повести, в школьную программу по литературе, а также повышенным интересом к творчеству этого автора, наблюдаемым в наши дни. Повесть изучается как своеобразное художественное развитие идей, впервые реализованных Успенским при создании сценариев к телепередаче «АБВГДейка». Образы главных героев, осваивающих в произведении основы грамоты, трактуются в тесной связи со спецификой советской культурной традиции, в рамках которой клоуны являлись символами счастливого детства, оказывались «Своими», лишались какой-либо связи с архаическими ритуалами. В соответствии с законами цирковой культуры абсурдное, фантастическое становится в рамках повести нормой, практически не способно удивить персонажей, в то время как изучение алфавита, напротив, порождает у героев исключительно яркие, позитивные эмоции, что призвано сформировать у маленьких читателей и слушателей устойчивую радость от процесса учёбы. Первая публикация повести, осуществлённая на страницах журнала «Мурзилка», обусловила специфику её композиции (включение в текст многочисленных ребусов, шарад, игр и т. д.), в целом сохранившуюся и в книжных версиях. Несмотря на большое количество переизданий, в научной литературе повесть исследуется впервые.

В древнерусской литературе отношение к пьянству было двояким. С одной стороны, пьянство осуждалось христианской учительной литературой и народными пословицами. Обширная группа поучений считала этот порок грехом (запретом) и достаточно красноречиво изображала его последствия. С другой стороны, наблюдалось некоторое поощрительное отношение к бражничеству, особенно в среде духовенства и монашества, и даже нечто подобное сочувствия и жалости к самому пьянице. Приведённые в статье результаты исследования древнерусских источников доказывают факт одновременного существования в лингвокультуре Древней Руси как снисходительного, так и категорически неприемлемого отношения к пьянству. Автор статьи предполагает, что причина подобного феномена кроется в амбивалентности народного восприятия и двойственности человеческой натуры. Цель данной статьи - на примере древнерусских поучительных произведений и малых форм устного народного творчества (пословиц и афоризмов) раскрыть дуальность концепта «пьянство». Базой исследования послужили памятники древнерусской литературы такие, как «Патерик» (IV-V вв.), «Изборник 1076 года», «Поучение Луки Жидяты» (XI век), «Повесть временных лет» (XII век), «Кормчая книга» (XIII век), «Измарагд» (вторая половина XIV века), а также словари пословиц и поговорок В. И. Даля, П. К. Симони, К. Р. Галиуллина.