Научный архив: статьи

В статье представлены результаты исследования антропологических материалов из заполнения каменного склепа I-III вв. н. э., раскопанного в ходе локальных спасательных археологических работ в 2018 г. на территории Керчи. Кости были значительно повреждены как в древности, так и в процессе изъятия из слоя плотного суглинка. На основании подсчета гомологичных элементов скелета установлено минимальное количество индивидов, рассчитаны основные демографические параметры выборки, описаны патологии и травмы. Половозрастной состав выборки позволяет выдвинуть предположение о том, что принадлежность к одной семье не была основным критерием для захоронения в склепе. Основные характеристики группы находят аналогии с выборками из крупных склепов Фанагории римского времени.

Роль этнологии и антропологии в российской правовой науке не в полной мере раскрыты. Между тем данные названных наук, облеченные в правовую материю, могут быть использованы для построения механизмов решения вопросов, начиная от сферы рождаемости и заканчивая уголовным преследованием. Авторы настоящей статьи считают, что для принятия обоснованных юридических решений необходимо усилить внимание законодателя к результатам этнологических исследований, организовать и реализовывать рациональную политику в сфере этнологии с учетом этнологического анализа проблемных сфер современной правовой действительности. Обусловлен такой вывод тем, что этнология может предоставить для права данные, например об ухудшении положения того или иного этноса, снижении количества носителей языка, о проблемах функционирования традиционного хозяйствования. Так, опираясь на материалы этнологического исследования, демонстрирующего снижение численности того или иного коренного малочисленного народа в связи с определенной причиной, государство может разработать конкретные целевые меры по сохранению этого народа, в частности предусмотреть финансовые и регуляторные меры, вплоть до установления более жестких санкций административного и уголовного законодательства за посягательство на права граждан, представляющих национальность, которая находится на грани исчезновения. Авторы статьи аргументируют, что материалы этнологических исследований должны стать для законодателя дорожной картой при разработке нормативных правовых актов, касающихся защиты прав коренных малочисленных народов, их поддержки, а также развития их культурной автономии. В этой связи следует разработать концепцию, которая определит место этнологии в законотворческом процессе, выявит цели, направления в правотворчестве для использования материала, собранного этнологами, укажет на уязвимые и исчезающие народы России, для сохранения которых необходимо разработать специальные механизмы защиты, внедрить новые меры поддержки либо дополнить уже имеющиеся.

В Лузосфере под видимой однородностью права, обусловленной влиянием португальского законодательства, скрываются лингвистические и антропологические аспекты, которые все еще не связаны с государственными институтами и формальным правом новых независимых стран. В статье дается обзор истории развития и распространения португальского права - от присутствия ius commune в Португалии до правовой истории колониальной эпохи и правовых систем бывших португальских колоний после обретения независимости, а основное внимание уделяется лингвистическим и антропологическим аспектам миллионов людей, которые только условно владеют португальским языком как родным и которые регулируют свою жизнь по спонтанно неписаным правилам. Проводя сравнение различных частей Лузосферы как мира, сформированного общими для всех его составляющих португальским языком и культурой, автор проводит исследование с трех различных точек зрения: юриспруденции, языка и антропологии. Португальский язык в настоящее время занимает шестое место в мире по числу его носителей и распространен на четырех континентах. По этой причине удивительно наблюдать скудное внимание, уделяемое в сравнительных исследованиях праву и языку португалоязычных регионов, за редким исключением ряда работ, в основном вышедших из-под пера авторов - носителей этого языка. Еще менее изученной является область сравнительного правоведения португалоязычных стран, кроме нескольких работ по португальскому и бразильскому праву. Внимание исследователей-компаративистов к Анголе, Мозамбику, Гвинее-Бисау, Кабо-Верде, Сан-Томе и Принсипи, Экваториальной Гвинее и Восточному Тимору является спорадическим, редким или вообще отсутствует. Эта ситуация, по-видимому, обусловлена своего рода самореферентностью португалоязычных правовых систем, главным образом ввиду их сильной академической зависимости от португальских университетов, общего для них научного и административного языка и низкого распространения изучения иностранных языков в ареалах их существования. По этим причинам деколонизация португалоязычного права желательна, и ее надо воспринимать не со страхом, а следует рассматривать как шанс для новых возможностей развития.

В Лузосфере под видимой однородностью права, обусловленной влиянием португальского законодательства, скрываются лингвистические и антропологические аспекты, которые все еще не связаны с государственными институтами и формальным правом новых независимых стран. В статье дается обзор истории развития и распространения португальского права - от присутствия ius commune в Португалии до правовой истории колониальной эпохи и правовых систем бывших португальских колоний после обретения независимости, а основное внимание уделяется лингвистическим и антропологическим аспектам миллионов людей, которые только условно владеют португальским языком как родным и которые регулируют свою жизнь по спонтанно неписаным правилам. Проводя сравнение различных частей Лузосферы как мира, сформированного общими для всех его составляющих португальским языком и культурой, автор проводит исследование с трех различных точек зрения: юриспруденции, языка и антропологии. Португальский язык в настоящее время занимает шестое место в мире по числу его носителей и распространен на четырех континентах. По этой причине удивительно наблюдать скудное внимание, уделяемое в сравнительных исследованиях праву и языку португалоязычных регионов, за редким исключением ряда работ, в основном вышедших из-под пера авторов - носителей этого языка. Еще менее изученной является область сравнительного правоведения португалоязычных стран, кроме нескольких работ по португальскому и бразильскому праву. Внимание исследователей-компаративистов к Анголе, Мозамбику, Гвинее-Бисау, Кабо-Верде, Сан-Томе и Принсипи, Экваториальной Гвинее и Восточному Тимору является спорадическим, редким или вообще отсутствует. Эта ситуация, по-видимому, обусловлена своего рода самореферентностью португалоязычных правовых систем, главным образом ввиду их сильной академической зависимости от португальских университетов, общего для них научного и административного языка и низкого распространения изучения иностранных языков в ареалах их существования. По этим причинам деколонизация португалоязычного права желательна, и ее надо воспринимать не со страхом, а следует рассматривать как шанс для новых возможностей развития.

В Лузосфере под видимой однородностью права, обусловленной влиянием португальского законодательства, скрываются лингвистические и антропологические аспекты, которые все еще не связаны с государственными институтами и формальным правом новых независимых стран. В статье дается обзор истории развития и распространения португальского права - от присутствия ius commune в Португалии до правовой истории колониальной эпохи и правовых систем бывших португальских колоний после обретения независимости, а основное внимание уделяется лингвистическим и антропологическим аспектам миллионов людей, которые только условно владеют португальским языком как родным и которые регулируют свою жизнь по спонтанно неписаным правилам. Проводя сравнение различных частей Лузосферы как мира, сформированного общими для всех его составляющих португальским языком и культурой, автор проводит исследование с трех различных точек зрения: юриспруденции, языка и антропологии. Португальский язык в настоящее время занимает шестое место в мире по числу его носителей и распространен на четырех континентах. По этой причине удивительно наблюдать скудное внимание, уделяемое в сравнительных исследованиях праву и языку португалоязычных регионов, за редким исключением ряда работ, в основном вышедших из-под пера авторов - носителей этого языка. Еще менее изученной является область сравнительного правоведения португалоязычных стран, кроме нескольких работ по португальскому и бразильскому праву. Внимание исследователей-компаративистов к Анголе, Мозамбику, Гвинее-Бисау, Кабо-Верде, Сан-Томе и Принсипи, Экваториальной Гвинее и Восточному Тимору является спорадическим, редким или вообще отсутствует. Эта ситуация, по-видимому, обусловлена своего рода самореферентностью португалоязычных правовых систем, главным образом ввиду их сильной академической зависимости от португальских университетов, общего для них научного и административного языка и низкого распространения изучения иностранных языков в ареалах их существования. По этим причинам деколонизация португалоязычного права желательна, и ее надо воспринимать не со страхом, а следует рассматривать как шанс для новых возможностей развития.

Статья представляет собой философско-критическое размышление, возникшее после прочитанной лекции для международной общественности1. Автором обнаружена антропологическая и социокультурная «перекличка» Китая, России, Европы в философской герменевтике искусства. Цель исследования - показать, что в межкультурном значении знак выступает универсальная способность к символизации, символическим отношениям, культурным явлениям в искусстве. Сделан вывод, что символическая философия искусства указывает на эстетическое бессознательное качество человеческого разума и способность обусловливать межкультурные взаимодействия на основе антропологической всеобщей символизации, которая может одновременно вести и к объединению, и к разобщению людей в диалоге культуры современного многополярного мира. Автор следует антропосоциоэкологическому подходу и аксиологической методологии, прогнозирующей ценностное взаимодействие в системе: человек-социум-жизнь-природа. В проведении раскрыты понятия, связанные с символизацией и философией искусства, выделено «эстетическое бессознательное», связанное с философской теорией символизма. В основной части изложен краткий исторический экскурс в философию и эстетику символизма, антропологическую основу символической философии искусства и в качестве примера рассматриваются символические формы в китайском, российском, европейском поэтическом искусстве. Символическая философия искусства имеет глубокие философские традиции от древних времен. Характеризуя философско-антропологические и социокультурные основы символической философии искусства, автор ссылается на представления семантического искусства и символической эстетики при более подробном рассмотрении символической философии искусства в российской, современной, поэзии. В заключении высказана мысль о необходимости расширения работы по исследованию символической философии искусства как фактора межкультурного взаимодействия в диалоге культур. Символическая философия на основе поэтического искусства в данной статье затрагивает музыкальную символизацию и предполагает другие виды легкой деятельности.

Анализируется траектория развития российской педагогической антропологии как науки в первой четверти XXI в. на основе работ отечественных исследователей. Особое внимание уделено вопросу важности антропологизации педагогического образования. Выделены особенности, тенденции и перспективы развития педагогической антропологии, рассмотрено ее место в системе педагогических наук. Подчеркнута значимость антропологических исследований для развития современной педагогики.

Статья посвящена когнитивной лингвоантропологии, под которой автор понимает методологию исследования языковых единиц, порождаемых, хранимых и используемых индивидуумами в процессе коммуникации в конкретном социуме. Когнитивная лингвоантропология изучает то, как с помощью живого естественного языка происходят процессы номинации и актуализации важнейших мировоззренческих установок человека, связанных с выходом в язык результатов концептуализации и категоризации окружающего мира. В связи с этим вербализация естественным образом осуществляется с опорой на контексты употребления соответствующих концептов. Автор отмечает, что ключевым поворотным моментом в направлении антропологии явилось утверждение торжества человека как мыслящего субъекта, ищущего опору и силу именно в себе самом, ощущение себя как субъекта познания и отчуждение человека от породившего его космоса.

Исследователи жизни и творчества И.А. Бунина сталкиваются с очевидным парадоксом: писатель, влюбленный в индийскую культуру, никогда не был в Индии, но колоритные образы, религиозно-философские настроения, антропологические и историософские идеи, связанные с древнейшей цивилизацией, нашли отражение в его произведениях. В статье рассматриваются особенности формирования «индийского кода» в творчестве Бунина, той художественной аксиологии, которая определила концептуализацию литературного материала.
Первые впечатления Бунина от созерцания Индийского океана и Цейлона библейски, религиозно окрашиваются: сопрягаются с впечатлениями от «священных текстов», где мир ценностно и иерархически центрируется Богом в пространстве Рая. Именно в этом пространстве – в месте Творения – психоментально оказался Бунин, и «индийский код» формируется в соединении природного и священного, личностного и сакрального, – как особая мера, определившая доминантное отношение писателя к миру в категориях «жизненной родственности» и «вселенской отзывчивости», в образах «единоутробного братства», «колыбели человечества» и духовно-культурного родства с прародиной.
«Индийский парадокс» Бунина выявляет тот духовно-культурный потенциал русского национального самосознания, который позволяет существенно скорректировать европоцентристскую модель мировидения и миропостроения и естественно может быть востребован в решении антропологических и цивилизационных проблем современного общества.

В статье рассматривается опыт заботы о старшем поколении в России.

Складывающийся кризис старых парадигм отношения общества к пенсионерам и людям с когнитивными расстройствами помог переосмыслить вопросы попечительства и отследить проблемные узлы различных форм поддержки, определить вектор их дальнейшего развития. Именно изучение трансформации системы культурно-исторических приоритетов россиян и социально-экономического положения пожилого населения позволило поставить цель исследования: описать практики заботы о пожилых людях и людях с когнитивными расстройствами в XXI веке на основе работ российских учёных.

Традиционные культурные модели отношения к пожилому человеку модернизируются под влиянием формирующихся мировых социально-экономических течений. В настоящее время, в период пандемии, появилось, например, волонтерское движение, направленное на поддержку пожилых людей, изучение особенностей которого также проанализировано в статье. Продемонстрировано изменение традиционных видов помощи. Выявлена стойкая тенденция преобразования отношения к пожилым людям в сторону гуманизации.

Приведённая в настоящей статье информация представляется полезной для специалистов, работающих в области истории, социологии, здравоохранения, попечительства и др., а также в рамках усовершенствования информационного обеспечения по специальности 5.6.4.Этнология, антропология и этнография.

В статье рассматривается эволюция восприятия и критической оценки Акимом Волынским творчества Достоевского. Известный литературный критик, мыслитель, искусствовед Аким Львович Волынский (1863–1926) начал изучение творчества Достоевского в конце 1890-х гг. и продолжал обращаться к нему вплоть до 1923 г. За это время сложился литературный канон Достоевского. Волынского привлекала художественная антропология писателя, которая открылась ему в его романах. Критик нашел в них подтверждение своим религиозно-философским интуициям. Однако в трактовке некоторых образов он отклонялся от смыслов, вложенных в них автором. Критицизм Волынского становился более жестким и воинственным при оценке идей и персонажей в романе «Бесы». Волынский обвинял Достоевского в субъективной вражде к радикально настроенной «молодой России». Последним выступлением Волынского о Достоевском стала речь 1923 г. В ней критик упрекал романиста в дуалистическом представлении о мире и человеке. Сам Волынский в это время стал ревностным сторонником монистического мировоззрения. С этой позиции он находил двойственность и схематизм в образах писателя. Вывод его состоял в том, что в творчестве Достоевского преобладает схоластика и отсутствует полноценное художественное изображение жизни. Такой Достоевский, по мнению Волынского, устарел, неактуален для настоящего времени, а значит — не принадлежит к классикам литературы и должен остаться в области литературной легенды.

Правовая сфера социальной жизни традиционно изучается теорией права, и автор определил предметом данного исследования связи юридической антропологии с теорией права. При рассмотрении позиций зарубежных и российских исследователей использовались методы анализа, сравнения и логического осмысления основных тезисов разработчиков теории правовой антропологии. Этот подход позволил обнаружить противоречивость ряда формулировок, небезупречность предлагаемого некоторыми учеными названия науки «Антропология права» и констатировать неопределенность понятий «объект» и «предмет» юридической антропологии.