Научный архив: статьи

Введение. В историографии существует мнение, что последним правителем единой Римской империи был Феодосий I Великий и после его смерти в начале 395 г. н. э. Римское государство больше никогда не объединялось под властью одного правителя. Однако известно, что в течение V в. н. э. несколько восточно-римских императоров получали власть над обоими частями Римской державы. Одним из таких правителей являлся Феодосий II. Подобное положение дел нашло свое отражение как в нумизматических памятниках, так и в письменных источниках, созданных как как в Западной, так и в Восточной части Римской империи. Также в статье подчеркивается важность монетной пропаганды в Римской державы и ее массовый характер.

Материалы и методы. В рамках работы были использованы общенаучные методы исследования таких как: анализ, синтез, дедукция. Был применен индуктивный метод, историко-генетический метод. Историко-типологический метод позволил выделить консульские образы на монетах Феодосия II и Валентиниана III. В рамках историко-сравнительного метода производилось сопоставление образов и символов в монетной чеканке. Также стоит отметить, что в рамках статьи производилось сопоставление данных нумизматики с письменными историческими источниками.

Анализ. Автор отмечает, что целый ряд монет, отчеканенных от имени Феодосия II и Валентиниана III, как в Западной, так и в Восточной части Римского государства являются наглядным отражением недолгого «воссоединения» обоих частей Империи во главе Феодосием II, который на несколько месяцев стал единоличным августом во всем Римском мире. Также автор обращает внимание, на то, что Феодосий II воспринимался и позиционировался в хронике западно-римского хрониста V в. н. э. Идация как «монарх», т. е. как единоличный правитель.

Результаты. Таким образом, объединение всей Римской империи при Феодосии II подтверждается целым рядом источников, что позволяет скорректировать ряд существующих представлений о политической истории Римского государства V в. н. э.

В современных исследованиях, посвященных истории войн, достаточно востребованным направлением является изучение специфики информационного дискурса. Обращение к методам исторической имагологии позволит более точно проследить эволюцию процесса визуализации и мифологизации Второй мировой войны в кинематографе США. Без изучения базовых принципов, методов, механизмов и инструментов данного процесса крайне сложно понять особенности развития и взаимодействия кинематографа и пропаганды США на последующих исторических этапах. Основная исследовательская цель – установить, какие особенности и приемы пропаганды использовались в фильме «Остров Уэйк» режиссера Джона Фэрроу, вышедшем на экраны в 1942 г. и рассказывающем об обороне Уэйка от японцев в декабре 1941 г. В анализируемом фильме сочетаются старые и новые методы пропаганды и визуализации войны. На примере этой картины хорошо видны особенности начального этапа эволюции государственной пропаганды США с помощью кино и развитие визуального образа Второй мировой войны, на который оказывали влияние и общественная мифология (связанная с историческим прошлым США), и внешнеполитические (военные) события (неудачные американо-японские переговоры 1941 г., поражения в войне в декабре 1941 г.), и социально-экономические изменения в США. Фильм «Остров Уэйк» создает новый образ морского пехотинца – настоящего солдата, способного решать любые задачи, сопротивляться многократно превосходящим силам врага. Фильм Фэрроу – первый шаг к тому образу морпеха, который будет так популярен в Голливуде во второй половине ХХ в

В статье рассматривается отношение прибалтийских немцев к Германии в годы Первой мировой войны. С началом войны прибалтийские немцы вынуждены были определить свое отношение к своей этнической родине Германии, вступившей в войну с Россией. Восприятие прибалтийскими немцами Германии нашло отражение в самых разнообразных источниках, что определило появление диаметрально противоположных оценок. Цель статьи – на основании сравнительного анализа официальных документов МВД, Совета министров, источников личного происхождения, прошений «неприятельских подданных» о получении российского гражданства рассмотреть различные оценки отношения прибалтийских немцев к Германии, формировавшиеся под влиянием самых разнообразных факторов, включая отношение к антинемецким мероприятиям царского правительства, общеимперских мер, вызванных войной, эмоциональных оценок происходящего. Предыдущие исследования рассматривали взгляды прибалтийских немцев преимущественно на основании российской периодической печати и работ националистически настроенных публицистов. Это привело к тому, что вне исследовательского интереса остался сложный процесс поиска прибалтийскими немцами границы между лояльностью Российской империи и отношением к Германии, стране их культуры и родного языка. Настоящая статья направлена на то, чтобы восполнить этот пробел. Исследование показало, что патриотизм прибалтийских немцев не простирался так далеко, чтобы активно и публично демонстрировать неприятие своей исторической родины. Значительная их часть стремилась найти приемлемый баланс между своим российским гражданством и немецким происхождением, при этом отношение прибалтийских немцев к Германии не было единым и зависело от социального происхождения, степени связи с Россией и других причин.

Статья посвящена анализу интернет-мемов как инструмента формирования политических установок. Автор опирается на нейрофизиологические и бихевиористские исследования, объясняющие механизмы восприятия и закрепления информации; рассматривает, каким образом интернет-мемы способны вызывать у аудитории устойчивые ассоциации с определенными политическими нарративами. Особое внимание в работе уделяется роли повторения и социального подкрепления (лайки, репосты). Таким образом, на основании всех данных автор демонстрирует, что интернет-мемы не просто отражают общественные настроения, но и активно конструируют политическую реальность, оказывая влияние на общественные дискурсы и формируя идеологические предпочтения целевой аудитории.

С помощью изучения специфики технологий советской пропаганды анализируются места и способы санитарного просвещения в СССР в 1920-е гг. С опорой на подход Штефана Плаггенборга аналитический акцент в работе ставится на модальности санитарной пропаганды. Из этой перспективы технология пропаганды, осуществляемая в рамках проводимой кампании санитарного просвещения советских граждан, рассматривается как проявление современных на 1920-е гг. тенденций, отвечающих новым нормам государства эпохи модерна. Анализируются четыре основных места осуществления санитарной пропаганды: дома санитарного просвещения с их мультиформатной работой, агитпоезда и их передвижные выставки, театральные сцены с гигиеническими постановками и специальными санитарными судами, избы-читальни и санитарная работа в них. Рассматриваются причины успехов и неудач различных способов санитарного просвещения. В зависимости от места и избираемой формы метод санитарной пропаганды использовал различные языковые и образные приемы: это помогло сместить изучение практик поддержания здоровья от теоретического осмысления к их пониманию в процессах осуществления ежедневных человеческих практик2. Исследование демонстрирует, как постепенно в раннее советское время выстраивалась целостная система эффективных технологий обучения санитарии и гигиене, которая опиралась на различные практики медикализации населения, перформативные и творческие методы и предшествующий опыт социально-политического информирования. Благодаря используемым формам санитарной пропаганды и различным репертуарам санитарного просвещения советский трудящийся смог стать участником процессов медикализации общества и начать самостоятельно интересоваться охраной своего здоровья.

В сталинскую эпоху (1920-1950-е гг.) песни и музыка были мощным средством поддержки и укрепления идеологии сталинизма в целом и культа личности Сталина в частности. Музыкальное наследие сталинизма отражает стратегию использования искусства для формирования образа сильного лидера и единства нации. В период перестройки (1985-1991 гг.) с ослаблением идеологического давления появляются ироничные песни о Сталине, что демонстрирует изменение отношения общества к его наследию. В тексте рассматривается не просто иронический проект по отношению к Сталину (например, как у советской концептуальной арт-группы «Мухомор»), а сложная деконструкция сталинского мифа в рамках альбома «Сулейман Стальский» группы «Коммунизм» (1988).

В настоящей статье поставлена проблема формирования жизненных ориентиров и ценностей современного российского студенчества в условиях становления электронно-цифровой цивилизации. Автор констатирует, что огромной популярностью у молодежной аудитории, особенно студенческой, пользуются нетрадиционные, основанные на технологиях интернета, СМИ. При этом очевидно, что доверие к традиционным СМИ постепенно, но устойчиво уступает место доверию к нетрадиционным средствам массовой информации (блогосфере, социальным сетям, виртуальным сообществам и другим Веб-ресурсам). В то же время, эти СМИ активно используются различными деструктивными субъектами для воздействия на современных студентов с целью искажения информации, трансформации жизненных смыслов и ценностей.

Автор приводит результаты исследований различных авторов, связанных с динамикой жизненных ориентации современной молодежи, которые сравнивает с результатами собственного исследования “Социальная коммуникация в современном обществе”, проведенного среди студентов социологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Подобное сравнение позволяет прийти к выводу, что хотя некоторые неблагоприятные для общества тенденции и прослеживаются среди определенной части студенческой молодёжи, выражены они не столь отчетливо и однозначно, как это констатируют различные авторы. По мнению автора, вряд ли можно выводить устойчивые тенденции, а тем более закономерности, только из ответов студентов на один-два, далеко не всегда корректно сформулированных вопроса. На самом деле, их понимание сути вещей, стоящих за каждым конкретным вопросом гораздо глубже.

Устойчивой тенденции к деструктивному мышлению, деструктивным жизненным ориентирам в среде студенческой молодежи не наблюдается. В то же время, мышление студентов достаточно хаотично, что во многом можно объяснить виртуализацией и медиатизацией их сознания, обусловленного чрезмерным общением в различных сетевых сообществах и экспансией новых медиа. Тем не менее, этот хаос может служить питательной средой для различного рода деструктивного воздействия.

В статье доказано, что в большинстве своем студенческая молодежь ориентирована на традиционные для нашей страны ценности и установки, в первую очередь, на крепкие семейные отношения и добровольческую деятельность. Для почти трех четвертей российского студенчества также характерны высокий уровень нравственности и правосознания. Достаточно позитивно наибольшая часть студентов относится к патриотизму. Тем не менее, безусловно, нужна систематическая, целенаправленная, активная и постоянная воспитательная работа со студентами. В первую очередь, следует совершенствовать нормативную базу, регламентирующую воздействие на молодёжь со стороны различных, прежде всего, деструктивных субъектов.

В работе рассмотрены некоторые особенности уголовно-правового содержания терминов «публичный призыв» и «пропаганда». Автор работы отмечает, что в настоящее время современная обстановка демонстрирует необходимость в предупреждении различных форм деструктивного воздействия на всех членов общества. Повышенное внимание к названным категориям уголовного права связано, в том числе, с ростом информационных угроз в цифровом пространстве; с необходимостью соблюдения баланса между дозволенным и преступным поведением; со сложностью теоретического и практического значения и т. д. В рамках работы автором предпринята попытка определения понятий «публичный призыв» и «пропаганда» с помощью трёх приёмов: анализ понятия с использованием дедуктивного инструментария; апелляция к мнениям учёных; учёт легальных подходов к интерпретации интересующих терминов. В процессе проведенного исследования использован комплекс общенаучных и частно-научных методов, который позволил всестороннее изучить особенности уголовно-правового содержания терминов «публичный призыв» и «пропаганда». В основу исследования положен всеобщий диалектический метод познания, позволяющий изучить объективно существующие закономерности, сущность и содержание названных терминов. В результате проведённого исследования делается ряд выводов. В частности, установлено, что в настоящее время существуют легальные определения терминов «публичный призыв к осуществлению террористической деятельности», «публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» и «пропаганда терроризма». Однако стоит заметить, что уголовное законодательство не ограничивается указанием на публичный призыв и пропаганду только в рамках данных преступных посягательств. В работе предложено авторское видение терминов «публичный призыв» и «пропаганда» в контексте уголовного права. Помимо этого, установлено, что изученные термины схожи, но отличаются друг от друга. В связи с этим предложены критерии их разграничения по содержанию и целевому значению. В частности, по содержанию призыв подразумевает прямое побуждение к конкретному действию, а пропаганда - системное распространение идей для формирования мировоззрения. По целевому значению призыв направлен на стимулирование немедленного деяния, а пропаганда на долгосрочное изменение убеждений или ценностей.

Анализируются политико-коммуникативные технологии, применяемые государствами и военными блоками в стратегическом и тактическом противостоянии. Подчеркивается ключевая роль психологических операций в современных информационных войнах. Используя методику, разработанную бельгийским историком Анной Морелли на основе идей британского политика и активного участника антивоенного движения ХХ в. Артура Понсоби, авторы раскрывают сущность и содержание основных нарративов антироссийской пропаганды, резко активизировавшейся в странах Запада после начала в 2022 г. специальной военной операции.

В статье проанализированы новые понятия, введенные Федеральным законом от 5 декабря 2022 г. № 478-ФЗ, такие как пропаганда нетрадиционных сексуальных предпочтений, педофилии и смены пола. Сформулирована цель: разобраться в значении упомянутых категорий и их потенциальном влиянии на правоприменительную практику и судебно-экспертную деятельность. Значение перечисленных терминов прежде всего рассматривается исходя из социокультурного контекста. Показано, что оценка степени традиционности сексуальных предпочтений и гендерно вариативного поведения осуществляется исключительно в рамках конкретного общества на основе существующих в нем правил и норм; сообщается, что отношение международного и российского общества к данным явлениям качественно различается. Отдельное внимание уделено анализу пропаганды рассматриваемых явлений. Отмечено, что в российском обществе пропаганда не всегда правильно трактуется, нередко ее подменяют категориями «оправдание» и «призыв», имеющими иное значение. В частности, рассмотрена категория «пропаганда педофилии», подчеркнут противоречивый характер результата совместного употребления данных номинаций: при условии понимания педофилии как расстройства сексуального предпочтения ее пропаганда невозможна. Исходя из данного логического рассогласования сделан вывод о возможной необходимости внесения изменений в уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство. Предложено авторское определение трех рассматриваемых терминов; под пропагандой нетрадиционных сексуальных предпочтений, педофилии и смены пола автор статьи предлагается понимать убеждение массового адресата в правильности и целесообразности принятия соответствующих идей. Описаны возможности судебно-экспертной деятельности в контексте установления специальных признаков пропаганды рассматриваемых явлений, предложен трехэтапный алгоритм экспертного анализа: выявление основной темы спорного материала, авторского отношения и направленности на формирование у адресата готовности принять декларируемую автором точку зрения. Сформулирован общий вывод о том, что принятие закона о запрете пропаганды ЛГБТ требует дальнейшей совместной работы специалистов широкого профиля, направленной на поиск единого толкования нововведенных терминов, решение проблем клинико-диагностического и правового характера, разработку методического обеспечения правоприменительной и экспертной деятельности.

Статья посвящена анализу мероприятий, спланированных и осуществленных в 1863-1865 гг. генерал-майором Русской императорской армии М. А. Кундуховым и командованием Кавказской армии с целью предотвращения вооруженных выступлений горцев в Ичкеринском, Аргунском, Чеченском и Ингушском округах Терской области, которые могли возникнуть при строительстве новой линии укреплений на землях горцев. Особое внимание автор уделил эффективности мер информационно-психологического воздействия, реализованных с целью уменьшения социальной базы антироссийского повстанчества в регионе и склонения враждебно настроенных местных жителей к переселению в Турцию. Новизна статьи определяется выбором в качестве объекта исследования содержания комплекса мероприятий информационно-психологического воздействия, осуществленных М. А. Кундуховым и начальником Терской области генерал-лейтенантом М. Т. Лорис-Меликовым с целью предотвращения возмущения жителей Терской области. Автор на конкретных примерах показывает, как завоеванный М. А. Кундуховым авторитет, проявленный им политический такт и глубокое знание традиций и психологии местного населения позволили оказать выгодное влияние на психику и поведение враждебно настроенных по отношению к России чеченцев и карабулаков, склонить их к добровольному выезду в Оттоманскую Порту. Актуальность предложенной автором темы объясняется сложностью и напряженностью этнополитической ситуации на Северном Кавказе в контексте сегодняшнего глобального противостояния Российской Федерации и коллективного Запада. Геополитические противники России по-прежнему рассматривают регион как точку приложения подрывных усилий, нацеленных на разрушение таких важных аспектов национальной безопасности РФ, как межнациональное и межконфессиональное согласие. Упреждающие действия в информационно-психологической сфере, направленные на предупреждение этнорелигиозного экстремизма, являются приоритетной задачей как местной, так и федеральной власти.

Цель: публикация посвящена анализу влияния на обширную область социальной коммуникации современных достижений цифрового мира, наиболее впечатляющим воплощением которого выступает технология искусственного интеллекта, оказывающего влияние на общество. Указанное влияние относится к предмету исследования цифровой социологии, рассматривающей в том числе и вопросы продвижения манипулятивного контента, в сущностном плане являющегося квинтэссенцией дезинформации. Исследование отмеченной проблемы основано на положениях и выводах отечественной и зарубежной научной мысли, а также ряде суждений специалистов-практиков, профессия которых сопряжена с противодействием массированному распространению потоков цифровой информации, нацеленной на переформатирование сознания общества и личности, в «угоду» злонамеренным замыслам различных организаций, учреждений и их представителей, придерживающихся агрессивного режима атаки на выбранный ими объект своего влияния. Отмеченное предопределяет актуальность специального изучения тактических приемов формирования и распространения с помощью технологии искусственного интеллекта контента сведений, входящих в номинацию дезинформации. Методы: выбор методологии исследования связан с диалектическим восприятием наиболее значимых аспектов, анализ которых позволяет выявить наличие прямой связи между возможностями искусственного интеллекта и эффективностью, формируемой с его помощью дезинформации. В процессе проведенного исследования автор обращался к общенаучным (анализ, синтез, индукция и дедукция), специально-научным (исторический, эвристический, аксиологический) методам познания и методу контент-анализа. Результаты исследования: в публикации представлен ряд выводов представителей отечественной и зарубежной научной мысли, а также авторское видение обозначенной проблемы, позволяющих выявить общие контуры современного процесса организации дезинформации, изучение которого занимает особое место в деятельности специалистов в области цифровой социологии. Выводы и заключения: материалы подготовленной статьи могут представлять интерес для сотрудников органов внутренних дел, профессионально занимающихся вопросами пропаганды и контрпропаганды, а также для преподавателей и научных сотрудников образовательных организаций системы МВД России