Научный архив: статьи

Соединенные Штаты на официальном уровне позиционируют себя в качестве глобального лидера, чья ведущая роль в системе международных отношений легитимируется в том числе активным участием в деятельности многосторонних институтов. Вместе с тем, продвигая образ гаранта мирового порядка, США чаще других государств прибегали к односторонним действиям, оказывая на международные организации существенное дипломатическое и финансовое давление для достижения своих национальных интересов и тем самым подрывая механизмы многостороннего сотрудничества. Эта двойственность наиболее ярко проявилась в конфликтном поведении США по отношению к ЮНЕСКО, которая является неотъемлемой частью системы ООН и вносит существенный вклад в решение глобальных вопросов современности. С точки зрения понимания логики формирования американской внешнеполитической позиции по отношению к этой организации и — шире — к ООН особый интересе представляет изучение обстоятельств первого выхода США из ЮНЕСКО, осуществленного администрацией Р. Рейгана в 1984 г. В статье последовательно восстанавливается хронология процесса принятия соответствующего решения, выявляются его внутренние и внешние детерминанты, а также определяются его ключевые субъекты. Для решения этих задач в основу исследования была положена методология многоуровневого анализа К. Уолтца. В первой части статьи рассматриваются системные импульсы, вынудившие США пересмотреть свое отношение к системе ООН в целом и к ЮНЕСКО в частности. Во второй части анализируются внутриполитические детерминанты решения о выходе, которое предстает как результат сложного торга между ключевыми игроками в американской политической системе, государственными структурами и группами интересов. В третьей части очерчиваются контуры мотивационного и политико-психологического портрета отдельных политиков, лично заинтересованных в прекращении американского участия в ЮНЕСКО. Особое внимание уделено фигуре заместителя госсекретаря по делам международных организаций Г. Ньюэлла. В заключение автор отмечает, что решение о выходе из ЮНЕСКО было сознательно принято идеологически мотивированными политиками в администрации Р. Рейгана вопреки возражениям ряда представителей Конгресса, профильных государственных учреждений и гражданского общества. Оно стало своеобразной реакцией консервативно настроенного американского истеблишмента на изменение международного status quo, в том числе расстановки сил в специализированных учреждениях ООН.

В статье авторами рассматривается эволюция политики нейтралитета Австрии в контексте современных международных вызовов и трансформаций системы европейской безопасности. Объектом исследования выступает политико-правовой и идеологический феномен «вечного нейтралитета» Австрийской Республики, закреплённый в Конституции и международных соглашениях 1955 года, а именно - его политический и социальный аспекты. Особое внимание уделено анализу внутренней политической дискуссии, активизировавшейся на фоне кризиса европейской безопасности, а также усилиям ряда австрийских политиков и экспертов, призывающих к переоценке целесообразности сохранения нейтрального статуса. Отдельно рассматриваются аргументы сторонников интеграции Австрии в военные структуры, такие как НАТО и Общая внешняя политика и политика безопасности ЕС (ОВПБ), в том числе в свете опыта нейтральных в недавнем прошлом стран - Финляндии и Швеции. Используя методы описания и анализа, в статье рассмотрены историография, основы и суть нейтралитета во время и после Холодной войны. Для систематизации и обобщения полученной информации из различных источников, касающихся внешней политики, политики безопасности и дипломатии Австрии в качестве методов были выбраны анализ и синтез. Научная новизна статьи заключается в комплексном анализе текущего политического и общественного дискурса в Австрии о будущем нейтралитета в условиях радикального изменения архитектуры международной безопасности ввиду продолжающейся СВО на Украине. Учитывая прошлый посреднический опыт и стремление к снятию санкций до 2022 г., Австрия - один из главных (наряду с Венгрией и Словакией) кандидатов на роль посредника в неизбежном налаживании диалога Россия-ЕС после завершения СВО, что делает проблему потенциальной смены фундаментальной общественной парадигмы в этой стране актуальным для нашей страны. Авторы рассматривают нарративы в пользу отказа от нейтралитета и присоединения к НАТО или ОВПБ, которые используются для влияния на австрийское общество, с факторами национальной идентичности и исторической памяти, подчеркивая риски и перспективы возможного стратегического поворота. В конце авторы делают вывод о том, что потенциальный отказ от нейтралитета не повысит безопасность Австрии, при этом уменьшит ее престиж в глазах третьих стран и ухудшит геополитическую позицию.

Статья посвящена противостоянию Центрального разведывательного управления и Конгресса США в 1970-е гг., когда законодательная власть в очередной раз попыталась регламентировать деятельность американских спецслужб. Рассматривая это противостояние в качестве предмета исследования, его объектом можно считать нормативно-правовую базу деятельности спецслужб в эпоху Холодной войны. Цель - выявление факторов, подтолкнувших Конгресс к новой попытке взять спецслужбы под более тщательный контроль и оценка эффективности этой попытки. Для её достижения ставятся задачи а) рассмотреть предпосылки конфликта, б) проанализировать действия Конгресса в ходе рассматриваемого кризиса доверия к разведывательным органам как законодательной власти, так и общества и в) на материале последующей эпохи оценить эффективность этих действий в долгосрочной перспективе. В основе исследования лежит теория политических циклов А. Шлезингера, которая предполагает смену двух фаз - либеральной и консервативной. С помощью системного, историко-генетического и диахронного методов анализируется взаимодействие ЦРУ и государственной власти в момент перехода от одной фазы цикла к другой. Новизна статьи заключается в применении теории А. Шлезингера к истории спецслужб в эпоху политических колебаний. В статье показано, как противостояние между президентом и Конгрессом в эпоху “имперского президентства” перекинулось на спецслужбы, в том числе - разведывательное агентство, деятельность которого - наряду с деятельностью президента и, параллельно, армии Конгресс попытался регламентировать более жёстко. Можно утверждать, что номинально его цель была достигнута, реально новые правила, если и успели утвердиться, применялись в течение очень ограниченного промежутка времени - комиссии собирались в 1975 г., формальные указы по следам выпущенных ими отчётов появились в 1976 и 1978 гг. - а уже через три года к власти, знаменуя случившийся переход к консервативной фазе, приходит Р. Рейган, восстанавливающий разведке роль, статус и, соответственно, большую автономию и неподчинённость - в том числе и Конгрессу. Конец 1970-х и начало 1980-х годов в полной мере продемонстрировали как геополитические вызовы способны переориентировать данную область.

Объектом исследования является функционирование органов национальной безопасности в американской внешней политике в период администраций Д. Эйзенхауэра и Дж. Кеннеди (1950-е - 1963 гг.) Предметом исследования являются изменения в деятельности и полномочиях ЦРУ в связи со сменой политических курсов двух президентов. Данная работа позволяет понять движущие причины современных событий на примере прошлого. В статье исследуется конфликт в системе «президент-спецслужбы», а именно соотношение роли и места ЦРУ в период консервативной администрации президента Д. Эйзенхауэра и либеральной Джона Кеннеди. Особое внимание уделяется директору разведки Аллену Даллесу, являвшегося одним из наиболее значимых лиц в американской внешней политике. Акцент в работе также сделан на расширении и сокращении полномочий, организационных реформах, их причинах и тайных операциях, которые послужили катализатором давно назревавших изменений. В исследовании использованы историко-сравнительный метод для анализа подходов администраций Эйзенхауэра и Кеннеди, историко-системный метод для изучения роли ЦРУ в контексте внешней политики, а также анализ документов (законов, директив, мемуаров) для реконструкции событий и выявления причинно-следственных связей. Номотетический метод выявляет закономерности между работой спецслужб и политическими циклами. Проведённое исследование выявило противоречия в американской национальной безопасности в середине XX века, которые лежали в системе «президент США - спецслужбы». В 1950-1960-х гг. спецслужбы США, особенно ЦРУ, широкомасштабная деятельность проводилась благодаря консервативному политическому циклу и большим полномочиям. Особое внимание в исследовании уделяется директору ЦРУ, который оказывал заметное влияние на внешнюю политику. Теоретическая новизна работы заключается в реализации синтеза исторического и политологического подходов. Историко-архивный анализ первичных документов позволил реконструировать институциональные механизмы воздействия спецслужб на американский внешнеполитический процесс. Политологическая интерпретация полученных данных через призму циклической теории А. Шлезингера-мл. выявила влияние смены циклов (консерватизм/либерализм) на динамику институционального взаимодействия между президентом и разведкой.

Xalqaro munosabatlarni uzoq vaqt davomida o’rganish davomida “milliy manfaatlar” g’oyasi siyosatning asosiy printsipi bo’lib qolmoqda. Zamonaviy xalqaro munosabatlar o’ttiz yillik urush va Vestfaliya tinchligining imzolanishi davridan kelib chiqqan bo’lib, Raison d’etat yoki “davlat aql-zakovati”dan kelib chiqqan Evropaning suveren davlatlari fenomenini xalqaro sahnaga olib chiqdi. Aynan o’sha paytda “milliy manfaatlar”iborasi paydo bo’ldi. Tarixiy jihatdan, Amerika tashqi siyosat amaliyoti milliy manfaatlarga bo’lgan bilim va munosabat nuqtai nazaridan ikkita alohida yo’nalishni, shuningdek, xalqaro siyosatning asosiy muammolariga ikki xil yondashuvni qo’llagan. Amerikalik mutaxassislar tomonidan olib borilgan tashqi siyosat bo’yicha jiddiy tadqiqotlarning aksariyati taklif qilingan tadqiqotda tahlil qilingan ushbu ikkita yondashuvni ko’rib chiqishdan boshlanadi.

Введение. В сентябре 1959 г. в Улан-Баторе состоялось знаковое для монгольской науки мероприятие — Первый международный конгресс монголоведов-филологов. Его целью являлось продвижение монголоведных исследований и укрепление контактов ученых, специализирующихся на изучении Монголии. Научный форум собрал участников из многих стран, в том числе разделенных железным занавесом Холодной войны. Цель статьи — рассмотреть подготовку и проведение Конгресса с акцентом на ранее не затрагиваемых идеологических контекстах его работы и значении для укрепления советско-монгольских научных связей. Материалы. Статья базируется на документах Архива РАН (Ф. 681) и публикациях участников Конгресса из СССР, Великобритании и США. Результаты и выводы. Исследование показало, что организаторам Конгресса было важно, чтобы в ходе его работы не возникло политико-идеологических разногласий между представителями разных стран. Их вероятность монгольские ученые обсуждали в 1958 г. с Ю. Н. Рерихом в ходе его командировки в Улан-Батор. Комитет наук МНР при формировании списка приглашаемых ученых учитывал их политические взгляды и консультировался по этому вопросу с Академией наук СССР. Кроме того, в начале работы Конгресса делегации СССР, Монголии и Китая договорились не вступать в дискуссии между собой, чтобы продемонстрировать единство дружеских стран. Автор статьи приходит к выводу, что Конгресс в Улан-Баторе стал одним их первых научных мероприятий монголоведов периода Холодной войны с широким международным представительством ученых из стран, входивших в противостоящие блоки. Несмотря на опасения организаторов, Конгресс продемонстрировал главенство научного интернационализма. Имевшие место несколько случаев «политически окрашенных» разногласий не сказались на его работе как академическом мероприятии. Конгресс также показал значительное расширение международных контактов Комитета наук Монголии на фоне сокращения научных связей с СССР, что косвенно ускорило принятие Академией наук ряда мер по их укреплению.

Статья посвящена анализу роли образа Кубы в письмах американских граждан, адресованных Н. С. Хрущёву в разгар Карибского кризиса 1962 г. Исследование фокусируется на восприятии Кубы как политического и символического субъекта, её значении в конфронтации двух сверхдержав, а также на эмоциональных реакциях, отражённых в этих письмах. Карибский кризис, достигший апогея после обнаружения советских ракет на Кубе, стал важнейшим эпизодом Холодной войны, породившим общественные тревоги и страхи, которые проявились в письмах, адресованных лидеру СССР. Автор рассматривает письма как важный исторический источник, позволяющий изучить социальные и культурные практики передачи эмоций. Применяя методы социального конструктивизма, исследование демонстрирует, как эмоции, такие как страх, гнев или надежда, трансформировались в политически значимые формы групповой идентичности. Письма показывают, что доминирующий образ Кубы как опасного “Другого” служил инструментом конструирования эмоционального сообщества, объединявшего граждан США и СССР, одновременно исключая Кубу из этой группы. Статья подчёркивает уникальность восприятия Кубы как символа угрозы и выделяет её маргинальное место в общественном сознании американцев, которые редко идентифицировали себя с кубинским народом. Анализ также раскрывает потенциал эмоций как инструмента для формирования новых идентичностей в условиях глобальных конфликтов. Выводы исследования подчеркивают, что Карибский кризис способствовал не только эскалации политических напряжений, но и трансформации международных отношений через эмоциональные и культурные механизмы.

Статья посвящена анализу сотрудничества России и Китая в контексте отношений двух стран с США. Ставится под сомнение точка зрения, согласно которой нынешнее сближение РФ и КНР вызвано охлаждением между этими государствами и Западом в XXI в. Аргументируется вывод о том, что стратегическое партнерство двух стран Евразии является результатом длительного процесса, начавшегося в 1980-х годах. Американо-китайское сближение на завершающем этапе холодной войны действительно подтолкнуло руководство СССР к поиску взаимопонимания с Китаем, однако это процесс в дальнейшем отнюдь не главным образом зависел от “американского фактора” - значимого, но не определяющего для российско-китайского сотрудничества.

В статье рассматривается устойчивое влияние политического Запада - структуры власти, возникшей в эпоху холодной войны и продолжающей формировать международные отношения сегодня. Вопреки ожиданиям его самороспуска после распада Советского Союза, политический Запад расширил свое влияние, движимый верой в идеологическое превосходство либеральной демократии. Эта экспансия, подпитываемая представлениями о «конце истории», привела к сохранению динамики холодной войны, характеризующейся враждебными отношениями и идеологическими конфликтами. В исследовании противопоставляются ожидания позитивного мира в эпоху после окончания холодной войны и реальность продолжающегося антагонизма, примером которого являются такие конфликты, как Балканские войны и интервенции НАТО в Ираке и Ливии. Кульминацией обострения напряженности стало начало второй холодной войны в 2014 г., ознаменовавшееся прокси-конфликтами и, в частности, украинским кризисом 2022 г. В ответ на напористость западного политического блока возникло альтернативное объединение во главе с Россией и Китаем, бросившее вызов одностороннему доминированию западных держав. Этот политический Восток, хотя и воплощает антигегемонистские настроения, сохраняет консервативную позицию в рамках международной системы Устава ООН. В заключение в статье подчеркивается фундаментальная трансформация международной политики в многополярный ландшафт. Хотя и политический Запад, и Восток продолжают поддерживать принципы Устава ООН, интенсификация военных действий чревата дестабилизацией международного порядка. В условиях непрекращающейся динамики холодной войны и вызовов, связанных с глобальными изменениями окружающей среды, будущее человечества становится все более неопределенным.

В последние годы исследователи правого радикализма проявляют интерес к вкладу радикальных консерваторов в современную теорию международных отношений. В центре предлагаемого исследования находятся концепции немецкого интеллектуального течения «новых правых» в ФРГ применительно к вызовам мировой политики. Цель исследования состоит в анализе эволюции политического языка представителей движения на этапе холодной войны и на современном этапе - с 2013 г. по настоящее время. Методологической основой работы выступает анализ политических текстов в рамках Кембриджской школы истории идей. Обращение к данному методу позволяет определить политические проблемы и оппонентов «новых правых», воспроизвести политические контексты, в которых действовали теоретики, а также идентифицировать культурный ресурс политического языка идеологов. Результаты исследования демонстрируют, что основной целью «новых правых» является обеспечение национальной безопасности и роста политической мощи ФРГ. Ее достижение требовало разработки внешнеполитической концепции, обеспечивающей доминирующее положение ФРГ в континентальной Европе. Хотя интеллектуальные источники идеологии «новых правых» не имели прямого отношения к теории международных отношений, тезисы их теоретиков наиболее близки школе политического реализма. При этом проевропейские идеологические позиции «новых правых» оказываются ограниченными и, как следствие, невостребованными среди правых популистов Европы и США. Данный вывод позволяет опровергнуть утверждение, что цель «новых правых» состоит в революционном переустройстве существующей системы международных отношений.

В статье с помощью методов анализа больших массивов информации исследуется, как современные американские СМИ используют символы Холодной войны в репрезентациях китайско-американских отношений. Материалами послужили публикации в ведущих СМИ США различной политической направленности; хронологическими рамками исследования стали 2021- 2024 гг.

Авторы отмечают, что использование символов Холодной войны современными СМИ призвано, во-первых, предложить аудитории понятную объяснительную модель; во-вторых, обосновать неизбежность победы Соединенных Штатов: подобно тому, как Америка одержала верх над СССР, она победит и КНР, используя опыт Холодной войны для сдерживания нового соперника.

Авторы констатируют активное использование символов Холодной войны американскими СМИ для объяснения текущих международных отношений. Помимо российско-американских отношений, эти символы привлекаются для репрезентаций отношений США с Китаем, который рассматривается в качестве потенциального соперника, способного бросить вызов гегемонии США. Анализ эмпирических данных показывает, что наиболее вос-требованным маркером современного Китая в тематических контекстах Холодной войны стал «коммунизм». При этом, как показано в статье, СМИ США ассоциируют с коммунизмом, прежде всего, нынешний Китай, а их аудитория все еще увязывает данный термин с нынешней Россией. Отождествление КНР с коммунизмом происходит с помощью проведения аналогий между Китаем и СССР; между политиками Китая и деятелями советской истории, а также через акцентирование названия крупнейшей партии страны – Коммунистической партии Китая. Среди других популярных символов, используемых в контексте Холодной войны в отношении Китая, – «экспансионизм», «ядерное оружие», «Империя Зла».

Как главный агрессор во Второй мировой войне Германия обязана бессрочно соблюдать комплекс строгих ограничений при развитии и использовании своего военного потенциала. Рассмотрена эволюция наблюдения за страной этой фундаментальной основы до начала 2020-х гг. Внимание уделяется кейсам пересмотру Германией условий, которые ограничивают строительство военной страны радиальных державных амбиций. ФРГ заявила, что «российская (советская) угроза» стала основным поводом для ремилитаризации. Однако в действительности Германия уделяла внимание своей особой ответственности перед СССР и РФ. В данном двадцати показаны рамочные условия развития «военной машины» ФРГ, заданные канцлером К. Аденауэром. Прослежена направленность ремилитаризации ФРГ в период с конца 2010-х гг. Изучены особенности использования Бундесвера внутри и за пределами зоны безопасности НАТО, как шаги по отходу от «стратегической сдержанности».