Научный архив: статьи

В статье предпринята попытка рассмотрения устойчивых характерных особенностей стратегической культуры Исландии с 1945 г. по настоящее время путём связывания стратегической культуры и национальной идентичности посредством анализа визуальной репрезентации образа «Другого» в исландской прессе. Рассмотрение политических карикатур позволяет сделать вывод о том, что для стратегической культуры Исландии характерно острое неприятие военных средств достижения политических целей, в то время как применение силы оправдано лишь для самообороны. Кроме этого, Исландии свойственна «оборонительная», а не «наступательная» модель реакции на внешние вызовы. Удалось установить, что в период с 1940 по 2024 гг. происходил постепенный переход США и Великобритании из разряда «чуждых Других» в число ценностных союзников, сформировавших новый — трансатлантический — слой идентичности исландцев. При этом в 1946–1991 гг. СССР, а в 1991–2024 гг. — Россия в глазах исландцев сохраняли место в числе культурных антиподов. Восприятие России при этом происходит через призму образов «холодной войны», характеризовавших ранее восприятие СССР. Для визуальных образов СССР и России характерна преемственность: по-прежнему широко используются «советские» визуальные метафоры и образ медведя — для обозначения жёсткого внешнеполитического курса. Новым «Другим» после 1991 г. стал ЕС, который сочетает в себе привлекательные и отталкивающие признаки, что отражает неопределённость позиции Рейкьявика по отношению к европейской интеграции. В свою очередь, для «Я—образа» исландцев характерно осознание скудности материальных ресурсов и стремление к преувеличению собственной материальной слабости на фоне зависимости государства от внешних проводников безопасности (прежде всего – США). Для образа международной среды — анархичность и опасность.

Обычно политику США на Корейском полуострове в годы холодной войны рассматривают через призму логики биполярного противостояния и советско-американской борьбы за сферы влияния. Между тем международные взаимодействия на уровне корейской региональной подсистемы не сводились к жесткому размежеванию государств на два противоборствующих лагеря и характеризовались большей сложностью и непредсказуемостью. В настоящем исследовании предпринята попытка показать, что политика США была определяющим, но далеко не единственным фактором в становлении и развитии региональной подсистемы международных отношений на Корейском полуострове и корректировалась с учетом действий иных акторов. В первом разделе статьи выявляется тенденция к трансформации относительно мирной ситуации вокруг Кореи после окончания Второй мировой войны в сторону напряженного соперничества сверхдержав и разделения полуострова на два враждебных друг другу корейских государства. Автор отмечает, что экспорт биполярности в Корею осуществлялся тогда при активном содействии США, не желавших допустить чрезмерного усиления позиций СССР в регионе. Во втором разделе подробно рассматривается роль США в Корейской войне и ее последующем урегулировании. Подчеркивается, что уже тогда Вашингтон вопреки своим ожиданиям столкнулся с противодействием ряда региональных игроков и осознал необходимость поиска альтернативных стратегий участия в корейских делах. В третьем разделе выявляются конкретные шаги США, направленные на сокращение своего присутствия в Южной Корее, и анализируется реакция региональных игроков на изменения в американском внешнеполитическом курсе. В частности, показано, как американо-китайское сближение в 1970-е годы повлияло на эволюцию региональной системы безопасности в сторону многополярности и разрядки международной напряженности. В заключение делается вывод, что трендом региональной политики США в 1940–1970-е годы было осознанное и постепенное снижение степени своей вовлеченности в корейские дела за счет перераспределения обязательств между союзниками и привлечения новых акторов в процесс корейского урегулирования. При этом автор отмечает, что стратегический подход к корейской политике, выбранный США еще в годы холодной войны и основанный на системе многосторонних альянсов, сохраняет актуальность по сей день, помогая американскому руководству эффективно поддерживать свое присутствие на Корейском полуострове на современном этапе развития международных отношений.

В течение почти 80 лет после окончания Второй мировой войны военно-политические союзы Соединенных Штатов находились в центре регионального порядка как в Западной Европе, так и в Восточной Азии. В настоящее время послевоенная сеть альянсов США остается ключевым компонентом их политики в области международной безопасности, в основе которой лежит сохранение военного превосходства над нынешними и потенциальными соперниками на Евразийском континенте. При этом подходы США к выстраиванию союзнических отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе с самого начала отличались ярко выраженной спецификой. Чтобы лучше понять ее, а также выявить общие принципы формирования региональной политики США, представляется целесообразным обратиться к изучению генезиса так называемой Сан-Францисской системы — комплекса военно-политических договоренностей Вашингтона с азиатскими странами, сложившегося в первые годы холодной войны. Ядром этой системы стала серия соглашений между США и рядом региональных игроков, включая Японию, Филиппины, Австралию, Новую Зеландию, Республику Корея и Тайвань. В статье подробно проанализированы ход переговоров и содержание договоров между Соединенными Штатами и каждой из указанных стран. Эти договоры, по мнению автора, можно условно разделить на «гарантийные» и «перестраховочные». Примером договора первого типа служит тройственный Тихоокеанский пакт безопасности с Австралией и Новой Зеландией, который обеспечивал союзникам гарантии со стороны США в случае возрождения японского милитаризма. К «перестраховочным» следует отнести договоры о взаимной безопасности с Республикой Корея и Тайванем. Заключая их, США стремились, с одной стороны, обеспечить безопасность важных для стратегии «отбрасывания коммунизма» союзников, а с другой — застраховаться на случай авантюрных шагов их руководителей, минимизировав риск собственного вовлечения в ядерную войну с «коммунистическим блоком». Для описания получившейся структуры союзнических отношений стали использовать образ «колеса с втулкой и спицами». Такая «геометрия» связей «тихоокеанского кольца» оказалась достаточно устойчивой, и, как следствие, Сан-Францисская система, которая первоначально носила ситуативный характер, продолжает, пусть и в несколько измененном виде, существовать по сей день.

Изучение вопросов послевоенного урегулирования всегда привлекало внимание исследователей, но в современных условиях драматичной перестройки международных отношений оно приобретает особую актуальность. В этом контексте большой интерес представляет рассмотрение механизмов и логики генезиса Ялтинско-Потсдамского порядка. Цель данной статьи — восстановить эволюцию французских стратегических и дипломатических оценок по вопросу о ключевых параметрах системы безопасности в Европе по итогам Второй мировой войны. Обращение к кейсу Франции позволяет ярко раскрыть особенности болезненной адаптации страны к новым международным реалиям, связанным с потерей былого великодержавного статуса. Помимо привлечения редких архивных документов новизну исследованию придает попытка автора взглянуть на процесс трансформации французских внешнеполитических установок в период становления Ялтинско-Потсдамского порядка через линзы концепции «гистерезиса габитуса», т. е. понять, насколько им было свойственно воспроизводить традиционные практики, несмотря на изменившиеся условия среды. Как показано в первой части статьи, такая инерция мышления была особенно характерна для французского внешнеполитического планирования в 1943–1944 гг. Однако уже в 1945–1947 гг. начался процесс трансформации «габитуса»: французская дипломатия отказывалась от попыток добиться максимального ослабления Германии в пользу сближения с Великобританией и США. Одновременно французские военные всё настойчивее стали делать акцент на «советской угрозе». Полноценное разворачивание холодной войны поставило Париж перед необходимостью встроиться в «западный консенсус», не превратившись при этом в сателлита англосаксонских держав. В этих условиях в 1948–1949 гг. французская дипломатия сделала ставку на западноевропейскую интеграцию. Практическим выражением этой концептуальной перестройки внешнеполитического «габитуса» стало активное включение Франции в западные военно-политические блоки: Западный союз и НАТО. В то же время проявилась фундаментальная противоречивость внешнеполитических устремлений французского руководства: с одной стороны, оно старалось отстоять свою самостоятельность и не превратиться в сателлита Вашингтона, с другой — остро нуждалось в военно-политических гарантиях и кредитах от США. Поиск баланса между этими компонентами нового внешнеполитического «габитуса» Франции оставался трудной задачей для Парижа на протяжении всей холодной войны. Автор заключает, что хотя в рассматриваемый период можно констатировать существование эффекта «гистерезиса габитуса» во внешнеполитических установках французского руководства, оно также продемонстрировало способность гибко адаптировать свои планы, если они не вписывались в логику нараставшей холодной войны. Вместе с тем ряд базовых компонентов внешнеполитической идентичности страны, прежде всего императив возвращения «величия», оставались константами французской политики.

Соединенные Штаты на официальном уровне позиционируют себя в качестве глобального лидера, чья ведущая роль в системе международных отношений легитимируется в том числе активным участием в деятельности многосторонних институтов. Вместе с тем, продвигая образ гаранта мирового порядка, США чаще других государств прибегали к односторонним действиям, оказывая на международные организации существенное дипломатическое и финансовое давление для достижения своих национальных интересов и тем самым подрывая механизмы многостороннего сотрудничества. Эта двойственность наиболее ярко проявилась в конфликтном поведении США по отношению к ЮНЕСКО, которая является неотъемлемой частью системы ООН и вносит существенный вклад в решение глобальных вопросов современности. С точки зрения понимания логики формирования американской внешнеполитической позиции по отношению к этой организации и — шире — к ООН особый интересе представляет изучение обстоятельств первого выхода США из ЮНЕСКО, осуществленного администрацией Р. Рейгана в 1984 г. В статье последовательно восстанавливается хронология процесса принятия соответствующего решения, выявляются его внутренние и внешние детерминанты, а также определяются его ключевые субъекты. Для решения этих задач в основу исследования была положена методология многоуровневого анализа К. Уолтца. В первой части статьи рассматриваются системные импульсы, вынудившие США пересмотреть свое отношение к системе ООН в целом и к ЮНЕСКО в частности. Во второй части анализируются внутриполитические детерминанты решения о выходе, которое предстает как результат сложного торга между ключевыми игроками в американской политической системе, государственными структурами и группами интересов. В третьей части очерчиваются контуры мотивационного и политико-психологического портрета отдельных политиков, лично заинтересованных в прекращении американского участия в ЮНЕСКО. Особое внимание уделено фигуре заместителя госсекретаря по делам международных организаций Г. Ньюэлла. В заключение автор отмечает, что решение о выходе из ЮНЕСКО было сознательно принято идеологически мотивированными политиками в администрации Р. Рейгана вопреки возражениям ряда представителей Конгресса, профильных государственных учреждений и гражданского общества. Оно стало своеобразной реакцией консервативно настроенного американского истеблишмента на изменение международного status quo, в том числе расстановки сил в специализированных учреждениях ООН.

В статье авторами рассматривается эволюция политики нейтралитета Австрии в контексте современных международных вызовов и трансформаций системы европейской безопасности. Объектом исследования выступает политико-правовой и идеологический феномен «вечного нейтралитета» Австрийской Республики, закреплённый в Конституции и международных соглашениях 1955 года, а именно - его политический и социальный аспекты. Особое внимание уделено анализу внутренней политической дискуссии, активизировавшейся на фоне кризиса европейской безопасности, а также усилиям ряда австрийских политиков и экспертов, призывающих к переоценке целесообразности сохранения нейтрального статуса. Отдельно рассматриваются аргументы сторонников интеграции Австрии в военные структуры, такие как НАТО и Общая внешняя политика и политика безопасности ЕС (ОВПБ), в том числе в свете опыта нейтральных в недавнем прошлом стран - Финляндии и Швеции. Используя методы описания и анализа, в статье рассмотрены историография, основы и суть нейтралитета во время и после Холодной войны. Для систематизации и обобщения полученной информации из различных источников, касающихся внешней политики, политики безопасности и дипломатии Австрии в качестве методов были выбраны анализ и синтез. Научная новизна статьи заключается в комплексном анализе текущего политического и общественного дискурса в Австрии о будущем нейтралитета в условиях радикального изменения архитектуры международной безопасности ввиду продолжающейся СВО на Украине. Учитывая прошлый посреднический опыт и стремление к снятию санкций до 2022 г., Австрия - один из главных (наряду с Венгрией и Словакией) кандидатов на роль посредника в неизбежном налаживании диалога Россия-ЕС после завершения СВО, что делает проблему потенциальной смены фундаментальной общественной парадигмы в этой стране актуальным для нашей страны. Авторы рассматривают нарративы в пользу отказа от нейтралитета и присоединения к НАТО или ОВПБ, которые используются для влияния на австрийское общество, с факторами национальной идентичности и исторической памяти, подчеркивая риски и перспективы возможного стратегического поворота. В конце авторы делают вывод о том, что потенциальный отказ от нейтралитета не повысит безопасность Австрии, при этом уменьшит ее престиж в глазах третьих стран и ухудшит геополитическую позицию.

Статья посвящена противостоянию Центрального разведывательного управления и Конгресса США в 1970-е гг., когда законодательная власть в очередной раз попыталась регламентировать деятельность американских спецслужб. Рассматривая это противостояние в качестве предмета исследования, его объектом можно считать нормативно-правовую базу деятельности спецслужб в эпоху Холодной войны. Цель - выявление факторов, подтолкнувших Конгресс к новой попытке взять спецслужбы под более тщательный контроль и оценка эффективности этой попытки. Для её достижения ставятся задачи а) рассмотреть предпосылки конфликта, б) проанализировать действия Конгресса в ходе рассматриваемого кризиса доверия к разведывательным органам как законодательной власти, так и общества и в) на материале последующей эпохи оценить эффективность этих действий в долгосрочной перспективе. В основе исследования лежит теория политических циклов А. Шлезингера, которая предполагает смену двух фаз - либеральной и консервативной. С помощью системного, историко-генетического и диахронного методов анализируется взаимодействие ЦРУ и государственной власти в момент перехода от одной фазы цикла к другой. Новизна статьи заключается в применении теории А. Шлезингера к истории спецслужб в эпоху политических колебаний. В статье показано, как противостояние между президентом и Конгрессом в эпоху “имперского президентства” перекинулось на спецслужбы, в том числе - разведывательное агентство, деятельность которого - наряду с деятельностью президента и, параллельно, армии Конгресс попытался регламентировать более жёстко. Можно утверждать, что номинально его цель была достигнута, реально новые правила, если и успели утвердиться, применялись в течение очень ограниченного промежутка времени - комиссии собирались в 1975 г., формальные указы по следам выпущенных ими отчётов появились в 1976 и 1978 гг. - а уже через три года к власти, знаменуя случившийся переход к консервативной фазе, приходит Р. Рейган, восстанавливающий разведке роль, статус и, соответственно, большую автономию и неподчинённость - в том числе и Конгрессу. Конец 1970-х и начало 1980-х годов в полной мере продемонстрировали как геополитические вызовы способны переориентировать данную область.

Объектом исследования является функционирование органов национальной безопасности в американской внешней политике в период администраций Д. Эйзенхауэра и Дж. Кеннеди (1950-е - 1963 гг.) Предметом исследования являются изменения в деятельности и полномочиях ЦРУ в связи со сменой политических курсов двух президентов. Данная работа позволяет понять движущие причины современных событий на примере прошлого. В статье исследуется конфликт в системе «президент-спецслужбы», а именно соотношение роли и места ЦРУ в период консервативной администрации президента Д. Эйзенхауэра и либеральной Джона Кеннеди. Особое внимание уделяется директору разведки Аллену Даллесу, являвшегося одним из наиболее значимых лиц в американской внешней политике. Акцент в работе также сделан на расширении и сокращении полномочий, организационных реформах, их причинах и тайных операциях, которые послужили катализатором давно назревавших изменений. В исследовании использованы историко-сравнительный метод для анализа подходов администраций Эйзенхауэра и Кеннеди, историко-системный метод для изучения роли ЦРУ в контексте внешней политики, а также анализ документов (законов, директив, мемуаров) для реконструкции событий и выявления причинно-следственных связей. Номотетический метод выявляет закономерности между работой спецслужб и политическими циклами. Проведённое исследование выявило противоречия в американской национальной безопасности в середине XX века, которые лежали в системе «президент США - спецслужбы». В 1950-1960-х гг. спецслужбы США, особенно ЦРУ, широкомасштабная деятельность проводилась благодаря консервативному политическому циклу и большим полномочиям. Особое внимание в исследовании уделяется директору ЦРУ, который оказывал заметное влияние на внешнюю политику. Теоретическая новизна работы заключается в реализации синтеза исторического и политологического подходов. Историко-архивный анализ первичных документов позволил реконструировать институциональные механизмы воздействия спецслужб на американский внешнеполитический процесс. Политологическая интерпретация полученных данных через призму циклической теории А. Шлезингера-мл. выявила влияние смены циклов (консерватизм/либерализм) на динамику институционального взаимодействия между президентом и разведкой.

Xalqaro munosabatlarni uzoq vaqt davomida o’rganish davomida “milliy manfaatlar” g’oyasi siyosatning asosiy printsipi bo’lib qolmoqda. Zamonaviy xalqaro munosabatlar o’ttiz yillik urush va Vestfaliya tinchligining imzolanishi davridan kelib chiqqan bo’lib, Raison d’etat yoki “davlat aql-zakovati”dan kelib chiqqan Evropaning suveren davlatlari fenomenini xalqaro sahnaga olib chiqdi. Aynan o’sha paytda “milliy manfaatlar”iborasi paydo bo’ldi. Tarixiy jihatdan, Amerika tashqi siyosat amaliyoti milliy manfaatlarga bo’lgan bilim va munosabat nuqtai nazaridan ikkita alohida yo’nalishni, shuningdek, xalqaro siyosatning asosiy muammolariga ikki xil yondashuvni qo’llagan. Amerikalik mutaxassislar tomonidan olib borilgan tashqi siyosat bo’yicha jiddiy tadqiqotlarning aksariyati taklif qilingan tadqiqotda tahlil qilingan ushbu ikkita yondashuvni ko’rib chiqishdan boshlanadi.

Введение. В сентябре 1959 г. в Улан-Баторе состоялось знаковое для монгольской науки мероприятие — Первый международный конгресс монголоведов-филологов. Его целью являлось продвижение монголоведных исследований и укрепление контактов ученых, специализирующихся на изучении Монголии. Научный форум собрал участников из многих стран, в том числе разделенных железным занавесом Холодной войны. Цель статьи — рассмотреть подготовку и проведение Конгресса с акцентом на ранее не затрагиваемых идеологических контекстах его работы и значении для укрепления советско-монгольских научных связей. Материалы. Статья базируется на документах Архива РАН (Ф. 681) и публикациях участников Конгресса из СССР, Великобритании и США. Результаты и выводы. Исследование показало, что организаторам Конгресса было важно, чтобы в ходе его работы не возникло политико-идеологических разногласий между представителями разных стран. Их вероятность монгольские ученые обсуждали в 1958 г. с Ю. Н. Рерихом в ходе его командировки в Улан-Батор. Комитет наук МНР при формировании списка приглашаемых ученых учитывал их политические взгляды и консультировался по этому вопросу с Академией наук СССР. Кроме того, в начале работы Конгресса делегации СССР, Монголии и Китая договорились не вступать в дискуссии между собой, чтобы продемонстрировать единство дружеских стран. Автор статьи приходит к выводу, что Конгресс в Улан-Баторе стал одним их первых научных мероприятий монголоведов периода Холодной войны с широким международным представительством ученых из стран, входивших в противостоящие блоки. Несмотря на опасения организаторов, Конгресс продемонстрировал главенство научного интернационализма. Имевшие место несколько случаев «политически окрашенных» разногласий не сказались на его работе как академическом мероприятии. Конгресс также показал значительное расширение международных контактов Комитета наук Монголии на фоне сокращения научных связей с СССР, что косвенно ускорило принятие Академией наук ряда мер по их укреплению.

Статья посвящена анализу роли образа Кубы в письмах американских граждан, адресованных Н. С. Хрущёву в разгар Карибского кризиса 1962 г. Исследование фокусируется на восприятии Кубы как политического и символического субъекта, её значении в конфронтации двух сверхдержав, а также на эмоциональных реакциях, отражённых в этих письмах. Карибский кризис, достигший апогея после обнаружения советских ракет на Кубе, стал важнейшим эпизодом Холодной войны, породившим общественные тревоги и страхи, которые проявились в письмах, адресованных лидеру СССР. Автор рассматривает письма как важный исторический источник, позволяющий изучить социальные и культурные практики передачи эмоций. Применяя методы социального конструктивизма, исследование демонстрирует, как эмоции, такие как страх, гнев или надежда, трансформировались в политически значимые формы групповой идентичности. Письма показывают, что доминирующий образ Кубы как опасного “Другого” служил инструментом конструирования эмоционального сообщества, объединявшего граждан США и СССР, одновременно исключая Кубу из этой группы. Статья подчёркивает уникальность восприятия Кубы как символа угрозы и выделяет её маргинальное место в общественном сознании американцев, которые редко идентифицировали себя с кубинским народом. Анализ также раскрывает потенциал эмоций как инструмента для формирования новых идентичностей в условиях глобальных конфликтов. Выводы исследования подчеркивают, что Карибский кризис способствовал не только эскалации политических напряжений, но и трансформации международных отношений через эмоциональные и культурные механизмы.

Статья посвящена анализу сотрудничества России и Китая в контексте отношений двух стран с США. Ставится под сомнение точка зрения, согласно которой нынешнее сближение РФ и КНР вызвано охлаждением между этими государствами и Западом в XXI в. Аргументируется вывод о том, что стратегическое партнерство двух стран Евразии является результатом длительного процесса, начавшегося в 1980-х годах. Американо-китайское сближение на завершающем этапе холодной войны действительно подтолкнуло руководство СССР к поиску взаимопонимания с Китаем, однако это процесс в дальнейшем отнюдь не главным образом зависел от “американского фактора” - значимого, но не определяющего для российско-китайского сотрудничества.