Научный архив: статьи

Представлена авторская точка зрения на идеологию. Показано, что две глобальные идеологические альтернативы (либерализм и социализм) основаны на принципиально различных типах ценностей. Дана критика марксизма как панэкономизма. Обосновано, что главный конфликт в социуме связан не с отношениями к собственности, а с ценностями – жизненными целями.

Конфликт на Украине, обострившийся в 2022 г., и радикальный политический, военный и экономический ответ стран Запада на него стали смертельным ударом для упадочного западноцентричного порядка, сложившегося после Второй мировой войны. Однако эскалация геополитической напряженности во всем мире в результате насильственного распада этого порядка становится симптомом более фундаментального процесса - эпохального кризиса мирового капитализма. Этот кризис многомерен, и его разнообразные измерения взаимосвязаны. Это структурный кризис перенакопления, политический кризис государственной легитимности и капиталистической гегемонии, социальный кризис глобального социального воспроизводства, геополитический кризис эскалации международного конфликта и экологический кризис, который грозит крахом планетарной экосистемы. В отличие от более ранних кризисов мирового капитализма (традиционно выделяют четыре кризиса) в историческом плане условия для обновления мирового капитализма исчерпаны. Реактивация капитализма может быть возможной в ближайшие годы лишь посредством перераспределительной и регуляторной политики, а также с помощью применения новых цифровых технологий, однако в долгосрочной перспективе все это не сможет разрешить его глубинные противоречия. Автор приходит к выводу, что современное общество очень далеко от революции против глобального капитализма из-за неразвитости субъективных и организационных условий. В исследовании применяется комплексный подход к рассматриваемым процессам и явлениям с использованием принципов сравнительного анализа данных и критической оценки информации. Актуальность темы исследования обусловлена как нарастанием политической нестабильности в мире, так и заметным ростом соперничества и конфронтации в глобальных экономических процессах.

Введение. В статье проанализирован генезис британской русофобии и антироссийской пропаганды в период от Венского конгресса (1815) до Крымской войны (1853–1855) и Парижского конгресса (1856). Предмет исследования – довоенная, предвоенная и военная пропаганда в Великобритании и задействованный инструментарий.

Целью исследования является генезис глобальной антироссийской пропаганды и русофобии. Отдельно исследована роль К. Маркса и Ф. Энгельса в пропагандисткой кампании, инициированной лоббистами войны с Российской империей, с целью показать тождественность антироссийских и русофобских тезисов коммунистов (т. е. контрэлит Западной цивилизации) и наиболее агрессивных по отношению к России представителей военных и политических элит Британской империи, ставшей после Наполеоновских войн центром Западной цивилизации.

Материалы и методы. Исследование базируется на материалах отечественных, британских и американских авторов. В основе методологии исследования – цивилизационный подход в контексте системного анализа международных отношений. В рамках данной методологии для анализа фактологического материала были также использованы историко-генетический метод (ретроспективный анализ), дескриптивный, аналитический, компаративный методы.

Результаты исследования. Полученные результаты выявили сформировавшийся в тот период устойчивый стереотип в отношении России, ставший со временем частью британской героической мифологии и еще позже предустановкой западного социума. Выделен феномен сверхактивной антироссийской пропагандистской деятельности Маркса и Энгельса, публикации ими схожих статей, в европейских и американских СМИ, что впервые позволяет говорить о работе коммунистов-интернационалистов Маркса и Энгельса на антироссийскую пропагандистскую кампанию, являющуюся частью большой информационной войны Западной цивилизации против Российской цивилизации.

Обсуждение и заключение. Выдвинут тезис о симбиотической паре Западной цивилизации и международного финансово-информационного консорциума, прообраза современных глобалистских структур. Впервые выдвинут тезис о превращении пропаганды в социальную практику в Великобритании в тот период. Сделаны выводы о необходимости особо учитывать британское стереотипное видение Крыма, России и Русской цивилизации при анализе и прогнозировании.

Статья посвящена эволюции взглядов лидера и теоретика партии социалистовреволюционеров Виктора Михайловича Чернова на роль марксизма в развитии социалистического движения в России в конце XIX — первой трети ХХ веков. Исследование позволяет выявить отношение лидера эсеров к идейно-теоретическому наследию марксизма, с новых позиций переосмыслить достижения и просчеты марксизма. Источниками являются опубликованные и неопубликованные работы теоретика эсерства. Авторы приходят к заключению о том, что взгляды Чернова на роль и значение марксизма в истории общественно-политической мысли и движения не оставались неизменными. Показано, что в контексте полемики с российскими социал-демократами до Первой мировой войны Чернов уделял внимание философским, социологическим построениям марксизма, а также инициировал дискуссии по аграрному вопросу. Отмечается, что в годы Первой мировой войны он критически высказывался о позиции марксизма в сфере национальных отношений. Выявлено, что в 1930-е годы он связывал приход к власти национал-социалистов в Германии и утверждение сталинского режима в СССР с ошибками и просчетами марксизма. Новизна исследования состоит в углублении знаний о развитии взглядов В. М. Чернова по вопросу о роли марксизма в истории социалистического движения.

В статье в форме диалога противопоставляются марксистская и провиденциалистская философии истории: некоторые вытекающие из данных концепций представления, типичные для их носителей взгляды и аргументы. Подробно рассмотрены вопросы о сущности веры и науки, здравом смысле, противостоянии геоцентризма и гелиоцентризма, советской идеологии, судебных процессах над Джордано Бруно и Галилеем и др.

В статье рассмотрены проблемы демократии в её теоретическом осмыслении в период конституционной реформы 1930-х гг. Прослежено изменение подхода И. В. Сталина к социалистической демократии в период подготовки к принятию новой Конституции СССР 1936 года в сравнении с подходом основоположников марксизма-ленинизма. Делается вывод о том, что несмотря на изначальное категоричное непринятие И. В. Сталиным идей «буржуазной демократии» и противопоставление её советской системе, в конечном итоге в Конституцию 1936 года фактически были включены «буржуазные» общедемократические требования. Однако в то время, как целью подлинной социалистической демократии должна была стать не иллюзия наличия у людей прав, а реальное вовлечение народа в управление страной и гарантии общедемократических прав и свобод, фактически принципы демократии и сама «социалистическая демократия» у И. В. Сталина и его союзников, находящихся на ключевых должностях аппарата управления советского государства, зависели от обстоятельств, времени и места, и были подчинены «революционной целесообразности». Декларативно закрепив в Конституции некоторые права и свободы, «опасные» для партии и ее руководителей, партия придумала внешне законные способы ограничения этих прав для сохранения полноты и единоличности своей власти.

В статье анализируются кодексы этики и иные неюридические документы, призванные регулировать системы искусственного интеллекта (ИИ) на всех стадиях жизненного цикла – от идеи и разработки до внедрения и применения. Анализ был сделан на основе четырех документов, действие которых распространяется на большие территории; три из четырех документов – международные. В качестве вспомогательных были взяты профессиональные кодексы этики организаций разработчиков ИИ. Автор приходит к выводу, что во всех документах защищаются следующие ценности: права человека; благо человечества (всех людей), т. е. человечество в целом должно быть бенефициаром внедрения ИИ; культурное разнообразие, недискриминация. В статье показано, что реальность сильно противоречит риторике рассмотренных кодексов этики и документов, и, как следствие, возникают серьезные проблемы при следовании кодексам. В частности, документы игнорируют или обходят тему военных конфликтов и использования ИИ на поле боя, тогда как такое использование давно стало реальностью. Риторика кодексов опирается на определенные нарративы и не учитывает популярных социально-философских концепций. В рамках марксистского подхода постулируемые ценности в современном мире не могут быть соблюдены. Человечество не может быть бенефициаром внедрения ИИ, пока капиталистический уклад широко распространен.

На основе архивных материалов и опубликованных документов в статье рассматривается полемика между Хенриком де Маном и Карлом Каутским по проблеме психологии социализма в 1926–1927 гг. Показано, что данный идеологический диспут был связан с общей тенденцией в германской и международной социал-демократии на отход от марксизма в сторону идейного плюрализма. Автор приходит к выводу о том, что, несмотря на формальное сохранение марксистских основ в программных документах германской социалдемократии, они не определяли политику партии, которая утрачивала свой узкоклассовый характер. Попытка К. Каутского дезавуировать антимарксистские постулаты де Мана не встретила поддержки, а сама дискуссия быстро сошла на нет.

В статье рассматривается трансформация кубинской модели социалистического строительства на современном этапе. Цель исследования – установить, есть ли существенная разница между трактовкой социализма как способа производства на трех разных этапах. Для проведения сравнительного анализа предлагается выделить три модели: марксистско-ленинскую, модель «особого периода в мирное время» и модель актуализации. Ключевым источником каждой модели является конституция соответствующего периода (1976 г., она же с поправками 1992 г., 2019 г.), также более подробно исследуются официальные документы I, VI и VII съездов Коммунистической партии Кубы, отражающие проблемы социализма как способа производства и роли марксизма-ленинизма. Задачи статьи – исследовать такие аспекты социалистического способа производства, как собственность на средства производства, подход к проблеме эксплуатации, функционирование принципа «от каждого по способностям – каждому по труду», работа системы планирования и соотношение рынка и плана. В ходе исследования установлено, что кубинский социализм как способ производства претерпел за свою историю значительные изменения. Был сужен охват системы планирования, и на современном этапе оно стало интегрировать в себя рыночные механизмы, переходить от директивного характера к индикативному в области краткосрочного планирования. Была юридически признана частная собственность на средства производства, а кооперативная форма ведения хозяйства еще в 1990-х годах стала квалифицироваться в качестве социалистической. Хотя отношение к эксплуатации остается негативным, легализация найма рабочей силы включила механизм эксплуатации в кубинскую социалистическую модель. На официальном уровне закрепляется новое содержание понятия социализм. Современный кубинский социализм значительно отходит от марксистско-ленинской модели

Статья посвящена изучению конкретного теоретического вопроса: какой из двух научных дисциплин – праву или экономике – принадлежит феномен собственности. Необходимость его рассмотрения обусловлена тем, что начиная с середины XX в. понятие собственности приобрело в отечественном обществоведении совершенно исключительное значение, непонятное ученым, привыкшим мыслить в иных парадигмах. В отличие от зарубежных коллег, советские, а затем российские обществоведы привыкли считать, что помимо собственности в юридическом смысле существует также собственность в экономическом смысле, понимаемая как основа социально-экономического строя конкретного общества. Автор прослеживает генезис и развитие этого представления, связанного с советской интерпретацией марксизма в эпоху Сталина. С этой целью в статье анализируются взгляды на эту проблему ведущих отечественных историков-медиевистов, юристов, экономистов и философов. Показана внутренняя противоречивость концепции двойственной природы феномена собственности и проблемы, возникающие при ее применении к конкретным фактам истории как далекого прошлого, так и современности. Доказывается, что собственность – правовое явление, изучение которого методами юридической науки позволяет узнать очень многое о праве, социуме и экономике древних и современных обществ.

Марксистская философия в ее практическом применении (реальный гуманизм) способна стать надежной опорой для прогрессивной части антиабортного движения, противостоящего буржуазно-либеральной, неомальтузианской проабортной идеологии. Этому может поспособствовать марксистская онтологическая критика демографической политики при капитализме. С точки зрения К. Маркса, капитализм неизбежно формирует «избыточное» рабочее население. Такой «избыток» порождает либо нищету, либо искусственные аборты. Равенство полов получает при капитализме характерную рыночную и социал-дарвинистскую интерпретацию. Неомальтузианские социокультурные «проекции» рыночной экономики на область мировоззрения выражаются в абсолютизации автономии личности, недооценке потенциальной стороны социальной реальности, а также в стремлении получать от общества больше, чем отдавать ему. Если неомальтузианство стремится к расчеловечиванию, к тому, чтобы отказывать зародышу, а иногда даже новорожденному, в праве на человеческое достоинство, то онтологическим фундаментом реального гуманизма является утверждение сущностного тождества людей друг с другом, которое обеспечивается наличием у всех людей, включая зародышей, материального социального субстрата. Марксистская социальная онтология рассматривает рождение достаточного количества детей в качестве необходимого условия развития производительных сил и гуманизации производственных отношений. Это также предполагает создание большого количества высококвалифицированных рабочих мест. В качестве вывода утверждается, что практика реального гуманизма в отношении проблемы абортов должна состоять в борьбе за создание высококвалифицированных рабочих мест, реальную социальную защиту материнства и детства, а также за другие меры, направленные на общее развитие производительных сил. Кроме того, многодетность в семьях реальных гуманистов должна стать обычным явлением.

В статье рассмотрена эволюция идеологии антиимпериализма на Кубе. Анализируется исторический контекст (борьба за независимость от Испании и попадание в сферу влияния США), в котором возникли идеи борьбы против колониальных держав, сформулированные кубинским национальным героем Хосе Марти. Две его ключевые идеи вошли в структуру антиимпериализма Кубы: борьба с угнетателем и объединение в этой борьбе стран региона. Позднее идеи антиимпериализма были подхвачены широким спектром сил, в том числе радикалами-патриотами, коммунистами и социалистами. В статье дан анализ элементов антиимпериалистических идей в интерпретации Хулио Антонио Мельи, основателя кубинской Компартии и секции Всеамериканской антиимпериалистической лиги. После победы революции 1959 г. в идеологию кубинского антиимпериализма официально вошел сформированный в духе идей марксизма-ленинизма принцип пролетарского интернационализма, что получило отражение в официальных документах – внешнеполитических декларациях и Конституции 1976 г. После распада «мировой системы социализма» в условиях «особого периода в мирное время» Кубе пришлось пересмотреть как экономические основы общества, так и внешнеполитические. Принцип пролетарского интернационализма был изъят из текста Основного закона, прекратилась военная помощь национально-освободительным и революционным движениям, основным содержанием кубинского интернационализма стали гуманитарные миссии. После VI съезда Компартии Кубы (2011 г.) гуманитарные миссии стали по возможности переводиться на коммерческие рельсы, внешнеполитическая линия страны сконцентрировалась на защите принципов международного права, отстаивании многополярности и на борьбе за альтернативное, более справедливое мироустройство. К настоящему времени актуальная ранее марксистско-ленинская составляющая теряет свою роль в структуре кубинского антиимпериализма, что демонстрирует способность кубинского руководства гибко реагировать на изменения в системе международных отношений.