Научный архив: статьи

В статье исследуется интерпретация учения Платона об идеях в трактате Михаила Пселла «Всестороннее знание» (греч. «Διδασκαλία Παντοδαπή»). На основе анализа главы «Об идеях» автор доказывает, что византийский учёный Михаил Пселл опирался на сочинение Пс.-Плутарха «О мнениях философов», целенаправленно перерабатывая его для интеграции платонизма в христианское богословие. С помощью компаративного метода сопоставляются тексты Пселла, Пс.-Плутарха, Платона и Аристотеля. Сделан вывод, что Михаил Пселл сознательно модифицировал положения платоновской доктрины, стремясь представить её согласующейся с христианским мировоззрением.

Цель статьи - историко-литургический анализ взаимодействия светских и духовных властей в византийском чине коронации. В работе исследуется развитие чина от светской военной церемонии до церковного таинства. Приводятся последования византийских чинов коронации разных эпох с комментариями. Методологической основой служит сравнительный анализ исторических источников и научных статей, а также исследование символического значения коронационного чина. Результаты выявляют взаимодополняющую природу власти императора и патриарха, где император воспринимается как верховный покровитель Церкви и защитник христианского мира, а Церковь - как залог легитимности и духовное начало светской власти.

Цель статьи - определить библейские источники для канонов страстного цикла прп. Андрея Критского и прп. Космы Маюмского, помещённых в современной Триоди. Основным методом исследования является сравнительный анализ. Автор статьи сопоставляет содержание тропарей этих канонов с чтениями, указанными для Страстной седмицы в Иерусалимском Лекционарии и в Типиконе Великой Церкви. На основании этого сопоставления делается вывод о том, что прп. Косма ориентировался на чтения по Иерусалимскому Лекционарию. В то же время цитирование Священного Писания прп. Андреем свидетельствует о том, что он также в целом следует Иерусалимскому Лекционарию и написал свой цикл канонов Страстной седмицы либо во время жизни в Иерусалиме, либо принадлежа к общине «агиополитов» в столице Византии. Также нельзя исключить и тот вариант, что св. Андрей ориентировался на Константинопольский Лекционарий доиконоборческого периода, который мог быть близок по составу к Иерусалимскому Лекционарию. В пользу последней версии свидетельствуют специфические библейские цитаты, совпадающие с произведениями св. Романа Сладкопевца и с Типиконом Великой Церкви.

В статье рассматриваются случаи использования свт. Григорием Великим образа львицы в экклезиологическом контексте. Для привлечения более широкого контекста приводится краткий обзор примеров употребления образа львицы в античной и раннехристианской литературе, сопоставление интерпретаций свт. Григория и его предшественников. Автор выделяет ключевые богословские темы, раскрываемые при помощи образа львицы: связь христологии и экклезиологии, антииудейскую полемику, тему первенства. Анализируя отдельные экзегетические примеры, автор демонстрирует, каким образом в сочинениях святителя сочетались новаторство и преемственность и какую роль играло использование образа львицы в богословско-герменевтической стратегии свт. Григория.

В статье проводится тематический анализ экзегезы Пятикнижия в сочинении Пс.-Иустина «Quaestiones et responsiones ad orthodoxos» (CPG 6285). Автор, вероятнее всего, представитель антиохийской богословской традиции, применяет характерные для этой школы методы: буквально-историческое прочтение, рационалистический подход, использование аристотелевской логики и семантико-лингвистический анализ. Основное внимание уделяется использованию автором таких приёмов, как различение понятий (например, сущности и функции - κατ᾽ οὐσίαν / κατὰ χρῆσιν), телеологический подход, интертекстуальный анализ и реконструкция исторического контекста. В работе рассмотрены: космология (творение, потоп, устройство небес), антропология (природа души, грехопадение, эсхатология), этика и Закон Моисеев, а также проблемы теодицеи (происхождение зла и смерти). Показано, что Пс.-Иустин стремится согласовать библейский текст с философскими и естественнонаучными представлениями своей эпохи, отстаивая историческую достоверность и логическую непротиворечивость Писания. Работа вносит вклад в изучение антиохийской экзегетической традиции, показывая, как христианская мысль V-VI вв. использовала наследие античной философии в задаче истолкования Священного Писания Ветхого Завета.

В статье исследуются основные теоретические и методологические принципы теоэстетики Г. У. фон Бальтазара. В первой части статьи автор ставит проблему языка богословия: как возможно богословие? Как можно с помощью конечного, ограниченного, тварного выразить бесконечное, безграничное, вечное? Автор приводит аргументы, с помощью которых Г. У. фон Бальтазар доказывает возможность аналогического языка о Боге. Во второй части статьи выявляются основные аналогии, с помощью которых Бальтазар говорит о Божественном и тварном бытии. В третьей части автор показывает, что для Бальтазара красота — это то, как Бог являет Себя миру, и то, каков Бог от вечности. Автор ставит вопрос: как тварный человек может созерцать нетварную Божественную красоту? Автор констатирует: Г. У. фон Бальтазар анализирует способ явления Красоты и условия её восприятия и тем самым закладывает фундамент для применения феноменологического метода в богословии. Далее автор показывает, как, по мнению Бальтазара, Красота может быть явлена через Церковь и Писание.

Автор анализирует такие ключевые концепты богословского наследия прот. Александра Шмемана, как «эсхатологизм», «отнесённость», «Таинство», «опыт Царства», «внутренний свет», «движение», раскрывая их взаимосвязь и значение в рамках миссиологии. Делается предположение о намеренном переопределении автором классических богословских терминов. Особое внимание уделяется попытке представить взгляды автора в виде непротиворечивой системы, а также акценту на литургийном и внелитургийном эсхатологическом опыте как основе миссионерского свидетельства. В статье делается вывод о том, что миссия Церкви, по прот. Александрву Шмеману, заключается в явлении Царства Божия через жизнь и богослужение, которое объясняется на практике с помощью богословской конструкции литургических «восхождения и возвращения». Успех миссии зависит от внутреннего преображения христиан, их способности «излучать свет» эсхатологической радости.

Цель статьи — аргументировать социальную значимость и результативность богословского осмысления состояний общества. Для этого применяются методы сопоставления, анализа, комментированного цитирования. Теология призываема к осмыслению социальной реальности в свете божественного присутствия, к выверенному пониманию сингармоничности сокровенной жизни верующего в Боге и социального статуса верующего, его социальных обязанностей и прав. Ключевым моментом становится обоснование утверждения, что современный социальный субъект получает право — и обязанность! — выстраивать социальную современность с учётом особенностей религиозного мышления, преображать современность в духе христианских заповедей. Христианская религиозность позволяет социальному субъекту заявить о полноте своей социальной достоверности, преображает понятие субъективности, результативно связывает социальность христианина как с предшествующей традицией, так и с грядущим спасением. Выводом статьи становится доказательство того, что современность социального субъекта, принявшая религиозно-языковую модель коммуникации, преображаема в духе божественного присутствия. Социальный субъект и социальная современность оказываются соположенными в векторе духовного преобразования общества через понимание новых социальных задач, стоящих перед социальными реалиями.

В статье делается краткий обзор истории появления самого понятия «личность» в европейской культуре. В ней рассматривается постановка проблемы личности в богословии, философии, психологии. Личностный акцент в философии прослеживается от экзистенциализма, который вывел человека из-под всевластия рационального мышления. Однако он не создал системного учения о личности. Персонализм, возникший на волне кризисно-катастрофических событий начала ХХ века, также оказался, скорее, руслом, объединившим философские течения, связанные темой человека, чем цельным учением с выстроенным научным аппаратом. Психология, оперирующая понятием «личность», на самом деле понимает её редукционистски, наследуя материалистическому взгляду на человека, характерному для XIX века. И только богословское понимание личности, опирающееся на мистико-аскетическую традицию Церкви и на её догматическое учение, владеет ключом к этой теме.

статье анализируются современные биохимические данные о происхождении жизни и рассматривается их интерпретация в контексте богословской оценки. Цель исследования — выявить, каким образом результаты молекулярной биологии, генетики и химии, касающиеся генетического кода и механизмов его устойчивости, соотносятся с христианским пониманием мира как сотворённого и упорядоченного Богом. Методология включает обзор новейших научных публикаций, сравнительный анализ биохимических моделей происхождения жизни и их критическую оценку в свете святоотеческого наследия и богословских категорий. В результате показано, что гипотезы о случайном происхождении генетических структур имеют серьёзные ограничения, тогда как данные об оптимальности и устойчивости кода позволяют рассматривать их как проявление глубинного замысла. Значимость работы заключается в формировании богословски целостного подхода к проблеме происхождения жизни, который учитывает как научные данные, так и духовно-нравственные основания.

В статье предпринимается попытка применить результаты современных нарратологических исследований к изучению библейского текста. Автор сосредоточил внимание на достижениях в сфере генеративной нарратологии и рассматривает четырёхуровневую модель порождения повествования В. Шмида, а также опыт использования генеративных моделей в западноевропейской библейской науке. Автор применяет модель В. Шмида к евангельскому повествованию. Приведённая иллюстрация наглядно демонстрирует, что ясное представление о структурной организации текста может иметь важное методологическое значение для нарративной герменевтики библейского повествования и, шире, для описания процесса смыслопорождения в рамках христианской экзегетической традиции.

Введение. В статье производится комплексный анализ феномена глобализации с точки зрения основ христианской социальной этики, с особым акцентом на православный социально-богословский дискурс.

Актуальность исследования обусловлена универсальностью глобализационных процессов, которые, будучи предметом активной академической дискуссии, рассматриваются, помимо прочего, с точки зрения культурных, этических, религиозных и социальных последствий. Особое внимание уделяется этическому измерению проблемы, связанной с развитием технического прогресса и сохранением духовно-нравственных компонентов культуры.

Материалы и методы. Целью исследования является выработка рамочного христианского подхода к оценке глобализации и обнаружение механизмов, способных управлять глобализационными процессами для движения в сторону идеала общего блага. Научная новизна исследования связана с интеграцией социального учения Православия в процесс анализа актуальных трендов развития человеческой культуры, что позволяет избежать крайностей, предложив взвешенный рациональный подход. В качестве философскометодологического основания предлагается позиция, объединяющая принципы соборности и персонализма, что делает возможным рассмотрение глобализации и с метасоциальной точки зрения, и с антропологической перспективы, обусловленной христианским учением и свяx²занной с вызовом онтологическому достоинству человека. В ходе исследования применялся герменевтический метод (для оценки социальной концепции Русской Православной Церкви (РПЦ)) и выступлений ее представителей), историкокомпаративистский метод для выявления православного подхода в сравнении с иными подходами, метод критического дискурс-анализа для реконструирования идеологической базы и обнаружения деструктивных черт глобализации.

Результаты исследования. В результате исследования было установлен амбивалентный характер феномена глобализации. Для оценки глобализации были выработаны следующие критерии: антропологический, определяющий, способствует ли глобализация развитию достоинства и целостности личности или ведет к деперсонализации и расщеплению; критерий солидарности, анализирующий то, способствует ли глобализация подлинному единению людей на основах подлинных соборных начал или замещает ее безликими сетевыми структурами; критерий справедливости, оценивающий распределение благ и возникновение рисков в глобализационных процессах; критерий сохранения культурного многообразия, применяемый для выяснения того, способствует ли глобализация развитию или же размыванию различных культурных общностей и традиций. Эти критерии позволили продемонстрировать, что ключевые вызовы глобализации имеют в своем основании антропологический кризис, когда установка на духовное развитие личности подменяется установкой на потребительский успех.

Обсуждение и заключения. Обосновывается положение, что глобализация, не обладая внутренним этическим полем, остро нуждается в рациональном управлении на основе традиционных принципов и ценностей, которые могут стать инструментами для объединения человечества, где интеграционные процессы подчинены идее духовного развития личности в контексте достижения подлинной человеческой общности. Социальная этика Православия с ее акцентом на идею соборности, вертикальную иерархию ценностей, обусловленную религиозными персоналистическими презумпциями, может рассматриваться как рамочная конструкция для плодотворного управления глобализацией. Такой подход, который может быть охарактеризован как управляемая полицентричная глобализация, позволяет избегать как крайности тотальной гомогенизации, так и крайности фундаменталистской обособленности.