Научный архив: статьи

В статье изложены результаты исследования железных ножей из раскопок Тетюшского-II городища в Татарстане в 2007–2013 гг. Было обнаружено 22 экземпляра этих артефактов. Ножи относятся к двум хронологическим периодам: 1) раннего железного века (VIII– VI вв. до н. э.): ананьинской культурно-исторической общности; 2) раннего Средневековья — именьковской культурно-исторической общности (VI–VII вв. н. э.). Все они выкованы из небольшой железной пластины. Именьковские ножи имеют узкий вытянутый клинок с утолщенным прямым или чуть выпуклым обухом и коротким хвостовиком. Сечение у всех ножей клиновидное. Ножи с Тетюшского-II городища были систематизированы. В основе этой систематизации — разработки по типологии железных ножей ананьинской культурно-исторической общности, разработанной А. Х. Халиковым, а также именьковских железных ножей, изученных Н. Ф. Калининым и П. Н. Старостиным, с учетом классификаций таких артефактов периода раннего Средневековья Верхневолжского региона. По деталям формы было выделено 13 типов (нумерация типов сквозная). Ножи раннего железного века немногочисленны — всего четыре экземпляра (типы 1–4). Формы их характерны для этой эпохи и имеют многочисленные аналогии в материалах ранних ананьинских погребальных памятников. Ножи именьковской культурно-исторической общности (18 экз.) составляют 81,8% от всех ножей, найденных на городище. Именьковские ножи из раскопов Тетюшского-II городища представлены девятью типами. Несколько типов тетюшских ножей, например тип 11, имеют полные аналогии в находках на памятниках именьковской культурно исторической общности в Казанском Поволжье — как на поселениях, так и в могильниках. Вместе с тем здесь встречаются и специфические ножи, на других именьковских памятниках либо не известные, либо представленные единичными экземплярами. Судя по характерным особенностям формы клинка тетюшских ножей, можно предположить, что они были нужны для разных видов деятельности: часть из них служила для обработки рыбы или разделки мяса животных и птицы, другие применялись в охоте или бортничестве. Сломанные ножи, скорее всего, предназначались для перековки. Это подтверждается и планиграфией находок ножей по раскопам на Тетюшском-II городище. Автор считает, что большая часть из найденных железных ножей раннего Средневековья изготавливалась на Тетюшском-II городище местными кузнецами.

Резюме. В статье публикуются результаты междисциплинарных исследований материалов, полученных в ходе рекогносцировочных археологических работ 2012 и 2019 гг. на новом грунтовом могильнике кара-абызской культуры Юрмаш‑1 (Иглинский район Республики Башкортостан). Полученные данные в совокупности с результатами предыдущих исследований значительно расширяют сведения об ареале кара-абызской культуры на рубеже эр. Установлено, что в первые века нашей эры население центральной «агломерации» (Шипово — Охлебинино) начинает продвигаться вглубь Уфимско-Симского междуречья на ранее не освоенную территорию, на что указывают рассматриваемый некрополь и синхронные могильнику сезонные селища (Поступалово‑1, Поступалово‑2, Поступалово‑3, Крючевка‑1, Шеланы‑1 и др.).

В общей сложности были изучены два погребения, антропологические материалы из которых не сохранились. При этом в одном захоронении обнаружен зуб человека (второй правый нижний моляр постоянной смены), принадлежавший ребенку в возрасте 7–8 лет. Сопроводительный инвентарь этого комплекса позволяет выдвинуть предположение о высоком социальном статусе погребенного. Второе исследованное погребение — малоинформативное. Представленные данные в совокупности с материалами, полученными из грабительских раскопок, позволяют отнести грунтовый могильник Юрмаш‑1 к позднему этапу кара-абызской культуры (I–III вв. н. э.).

Резюме. Статья посвящена одной из актуальных и слабо разработанных в археологии проблем — выделению сосудов «одного мастера», под которыми понимается продукция одного или нескольких индивидов, обладающих практически идентичными навыками труда. Предлагается новая методика, нацеленная на поиск изделий «одного мастера» по криволинейным очертаниям форм сосудов. Исследование базируется на экспериментальных и этнографических материалах — сериях сосудов, изготовленных мастерами разной квалификации с использованием различных технологий. Основной метод исследования — попарное сравнение изделий, сделанных одним мастером и разными мастерами.

Для керамики, изготовленной квалифицированными мастерами с помощью гончарного круга, установлены пределы значений сходства криволинейных очертаний форм сосудов, позволяющие с высокой степенью точности выделить пары сосудов, сделанные одним и тем же человеком. По результатам тестов на проверочных этнографических сериях точность определений изделий одного мастера составила 89,5% для посуды, изготовленной на ручных кругах, и 78,8% для керамики, сделанной на ножных кругах. Тесты на сериях лепной керамики, изготовленных людьми с несформированными навыками, показали неудовлетворительные результаты: точность определений составила 40–60%. Это приводит к выводу о том, что в большинстве случаев такая посуда менее пригодна для выделения «одного мастера» по криволинейным очертаниям форм сосудов из археологических раскопок.

Предлагаемая методика апробирована на импортной краснолаковой керамике могильника римского времени Фронтовое‑3 (Юго-Западный Крым). Могилы, в которых выявлены сосуды «одного мастера», более чем в половине случаев обладают хронологически компактной позицией в пределах примерно полувека. Большинство групп могил, выделенных по этим связям, оказались близки не только по времени, но и по расположению в пространстве некрополя.

Цифровое документирование серии рыболовных крючков римского времени показало, что фотограмметрическим способом технически возможно создать трехмерные полигональные модели миниатюрных археологических предметов сложной геометрии, обеспечив при этом точность и детальность, достаточные для исследования их морфологии. Исходные данные для макрофотограмметрии возможно получить двумя способами: с использованием фокус-стекинга и без него, при условии обеспечения достаточной глубины резкости исходных фотоснимков. В результате экспериментальных съемок построены модели со средней дискретностью 0,016 мм (с фокус-стекингом) и 0,022 мм (без фокус-стекинга). Качество моделирования обеспечивается корректным подбором оборудования и выдерживанием схемы съемки. Метод достаточно прост в освоении и может быть рекомендован для моделирования предметов, изготовленных из проволоки диаметром от 1,5 мм и более, за исключением предметов с однотонной поверхностью (полировка, однородная черная патина).

Резюме. В статье обсуждаются имеющиеся проблемы и трудности исследовательской деятельности в археологии, которые можно решить с помощью современных цифровых технологий. Рассматривается использование фотограмметрии для документирования, изучения и сохранения выявленных объектов и находок наряду с традиционными методами и приборами. Система создания пространственноточных 3D-моделей позволяет осуществлять компьютерную реконструкцию разрушенного артефакта с утраченными частями и получить характеристики изделия в его первоначальном целом виде. На примере двух разбитых керамических сосудов из кургана № 80 памятника Тыткескень-VI и кургана № 1 некрополя Чобурак-II (Северный Алтай), которые относятся к пазырыкской культуре, показано, что разработанная авторская технология позволяет провести математически обоснованную реставрацию геометрии с четко определенной степенью ошибки. В результате получены цифровые модели целых изделий для их полноценного изучения, а также для публикационной визуализации.

В статье представлены результаты анализа и систематизации картографических материалов, созданных отечественным тунгусоведом Г. М. Василевич в ходе научной деятельности. В научном архиве МАЭ РАН хранится 43 листа с 54 картографическими изображениями, однако их анализ с использованием современных геоинформационных технологий затруднен из-за ограниченного доступа. В ходе исследования был определен географический охват каждого картографического изображения. Также авторами был выбран ряд характеристик для последующего внесения в базу данных о каждом изображении, хранящемся в фонде («экспедиция», «форма представления», «тематическое содержание», «реки/озера» и др.). Для решения проблемы доступа к архивным материалам авторами разработана программа Веб-ГИС, обеспечивающая доступ к материалам фонда Г. М. Василевич и включающая векторизованные данные, полученные в предыдущих исследованиях. Описаны функциональные возможности веб-интерфейса, позволяющего работать с картографическими материалами в открытом доступе.

В статье сопоставляются сущностная, контекстная и системная концепции исторической памяти. В первой историческая память мыслится в интервале «истина — ценность» и включенности в структуру национальной идентичности. Во второй ценностное содержание исторической памяти зависит от градации условий, что ведет к плюрализму интерпретаций. В этом случае с позиций гносеологического холизма историческая память трактуется как вид коллективного знания, а с точки зрения онтологического холизма выражается в интерсубъективной реальности, во взаимоотношениях «Я» и «Другого». В статье делается вывод о том, что в настоящее время перспективна системная проекция изучения исторической памяти. Предлагается аутопойетический вариант системного анализа, в котором историческая память выступает одним из способов самонаблюдения государства-системы и рефлексии внешней среды. Историческая память определяется как способность государства-системы поддерживать и воспроизводить холистические смыслы при любых состояниях внешней среды. Различаются абстракции коллективного субъекта и системного субъекта. Коллективный субъект может оставаться таковым, не будучи системным субъектом, например, при потере государством суверенитета. Логика деятельности коллективного субъекта может быть ценностно нейтральной и инструменталистской. В то время как система-субъект выступает носителем исторического общего и поддерживает внутреннюю целостность. Таким образом, сочетание субъектной и системной онтологии в понимании исторической памяти снимает оппозицию гносеологического и онтологического холизма.

В статье исследуется проблема репатриации человеческих останков из музейных коллекций европейских стран в контексте деколонизации знания и переосмысления исторической памяти. Актуальность темы обусловлена возрастающим числом требований о возвращении культурных ценностей колониальной эпохи, хранящихся в европейских музеях, а также этико-правовыми спорами вокруг публичной демонстрации человеческих останков.

Цель исследования — анализ нормативно-правовой базы Франции, регулирующей процесс репатриации человеческих останков, и особенностей ее практической реализации.

Методы исследования: комплексный анализ законодательства Франции по вопросам репатриации; изучение публичных высказываний президента Э. Макрона по теме; анализ материалов СМИ и научных публикаций; критический дискурс-анализ официальных документов и публичных дебатов.

Результаты исследования показывают, что вопрос репатриации человеческих останков остается сложным и противоречивым феноменом в культурной и политической жизни Европы. С одной стороны, наблюдается тенденция к признанию права бывших колоний на возвращение наследия предков как акта исторической справедливости. С другой — сохраняются научные и институциональные аргументы против репатриации, связанные с опасениями утраты исследовательского потенциала и отсутствия условий хранения в странах происхождения.

Выводы. Процесс репатриации человеческих останков выходит за рамки технического акта передачи собственности, превращаясь в глубокий социально-культурный и политический процесс. Он затрагивает вопросы идентичности, исторической правды и справедливости, требуя пересмотра доминирующих нарративов и подходов к управлению культурным наследием.

Рассматриваемые в данной статье объекты представляют собой материалы зоогенно-антропогенного происхождения, формирующиеся в результате использования пастухами долговременных естественных укрытий (скальные навесы, гроты, пещеры) в качестве загонов для скота. Такие отложения представляют большой интерес не только для специалистов-естественников, но и для археологов. На данный момент на территории Малокарачаевского района Карачаево-Черкесии, Ставропольского края (окрестности г. Кисловодска) и Зольского района Кабардино-Балкарии на разных высотах (от 880 до 2500 м н. у. м.) обнаружено более 40 скальных навесов, 12 из которых являются перспективными для изучения. Получено 16 радиоуглеродных дат. Изучение трех зоогенных отложений, расположенных в высокогорной зоне, позволяет говорить о практике отгонного скотоводства в VII–IX и XV–XVII вв. н. э. Результаты датирования долговременных укрытий из средней и нижней горных зон указывают на отсутствие синхронности их использования с существованием близлежащих средневековых археологических памятников. Последнее можно объяснить или отсутствием традиции использования на этих высотах скальных навесов в качестве загонов для скота, или о вычищении навоза травоядных копытных для удобрения полей или иных нужд.

Династия Сефевидов правила Ираном с 1501–1502 по 1722–1723 гг. После усиления влияния ислама Сефевидское правительство играло важнейшую роль в политике и экономике. До сих пор экономическая ситуация этого периода изучалась по историческим источникам. Однако настоящее исследование позволило проанализировать и оценить стабильность финансово-денежной системы с помощью естественнонаучных методов. С этой целью в Тегеранском музее денег были отобраны 30 серебряных монет, проанализированных затем в Геологической лаборатории Университета Тарбиат Модарес методом РФА. Коллекция включает монеты, выпущенные в период с момента прихода к власти Шаха Исмаила I (1502–1524) до конца правления шаха Солтана Хусейна (1694–1722) разными монетными дворами, функционировавшими на территории сегодняшнего Ирана, а также Большого Ирана. Исследование сефевидских серебряных монет показало, что для их чеканки использовалось серебро высокой пробы. Очевидно, что, несмотря на непредсказуемость политических событий в период своего правления, шахам Сефевидской династии удавалось удерживать экономическую власть и обеспечивать качество монет и высокую пробу серебра. И хотя вес монет временами отклонялся от стандарта, по сравнению с другими историческими периодами стоимость серебряных монет оставалась относительно стабильной.

Под мурманским приграничьем подразумевается территория около государственной границы с Норвегией и Финляндией на западе Мурманской области, протяженностью с севера на юг около 400 км и шириной 25 км. Археологические изыскания в приграничной зоне проводились только в окрестностях городов Ковдор, Никель и на р. Паз. В статье сделан краткий обзор результатов археологических исследований около границы. Первая археологическая находка – клад серебряных монет и вещей XII в., обнаружена в 1839 г. около д. Куолоярви. В 1965 и 1973 гг. на рр. Паз, Шуонийоки и оз. Куэтсърви найдено 19 стоянок каменного века. В 2010 г. проводились раскопки церкви XVI в. на р. Паз. В 2023 г. обследовался саамский могильник на острове на оз. Куэтсърви. Около г. Ковдор в 2000 и 2019 гг. найдено семь «бескерамических» стоянок и в 2012 г. – 19 валунных кладок на оз. Окуневое. Данные небольшие результаты показывают, что при выработке определенной методики работ поиск памятников каменного века и «саамского Средневековья» в материковой зоне мурманского приграничья перспективен.

Статья представляет результаты исследования химического состава стеклянных изделий средневековых городищ, расположенных в низовьях Сырдарьи в Республике Казахстан. Торгово-ремесленные центры Кышкала (Баршинкент), Асанас, Кумкала, Мортык, Жент существовали с раннего Средневековья и в золотоордынское время на одном из участков Шелкового пути. Средневековое стекло Средней Азии является составной частью исламского стеклоделия, в то же время имеет ярко выраженное своеобразие в химии стекла, обусловленное геобиохимическими сырьевыми особенностями обширного региона. Методом сканирующей электронной микроскопии с энергодисперсионным рентгеноспектральным анализом (СЭМ-ЭДС) определен состав 20 образцов натриевого золистого стекла типа Na2O-K2O-CaO-Al2O3-MgO-SiO2. По концентрации стеклообразующих элементов и их соотношениям внутри типа выделено три подтипа, представляющих разные технологические традиции: Средней Азии – 70 %, Ирана и Египта – 30 %.