Научный архив: статьи

В статье исследуется феномен современного блоггинга как инструмента политической пропаганды. Актуальность работы обусловлена возрастающей ролью блогосферы в формировании общественного мнения и политических настроений в условиях цифровизации коммуникаций, а также необходимостью понимания механизмов манипулятивного воздействия через новые медиа.

Цель исследования - выявить специфику функционирования блоггинга как инструмента политической пропаганды через анализ психологических механизмов воздействия на массовое сознание. Задачи включают: концептуализацию понятия политической пропаганды, анализ психологических механизмов пропагандистского воздействия в блогосфере, разработку модели пропагандистской коммуникации в новых медиа.

Методология исследования базируется на синтезе классических психологических концепций Э. Фромма, К. Левина, Ж. Эллюля, Л. Фестингера и К. Берка, применённых к анализу современной блогосферы. В качестве эмпирической базы использован контент-анализ блога И. Варламова.

Полученные результаты демонстрируют, как традиционные механизмы пропаганды (формирование симбиотических отношений с аудиторией, использование групповой динамики, управление когнитивным диссонансом) адаптируются к цифровой среде и усиливаются за счет интерактивности и мультимедийности современных коммуникационных платформ.

Теоретическая значимость исследования заключается в развитии концептуального аппарата изучения политической пропаганды в новых медиа и создании комплексной модели пропагандистской коммуникации в блогосфере.

Практическая значимость состоит в возможности использования полученных результатов для разработки методов противодействия деструктивному информационному влиянию и повышения медиаграмотности аудитории.

Статья посвящена изучению данных эмпирического исследования особенностей личностной идентичности женщины в период беременности и специфики переживаемых эмоциональных состояний, связанных с предстоящим материнством. Материнская идентичность как феномен представляет собой принятие для себя женщиной роли матери в структуре личностной идентичности. При подготовке и проведении эмпирического исследования была разработана комплексная модель материнской идентичности, включающая физический, когнитивный, эмоциональный, мотивационный и адаптационный компоненты. В статье раскрываются результаты диагностики когнитивного и эмоционального компонентов материнской идентичности. При изучении каждой из перечисленных компонент выделяются частные гипотезы исследования. Когнитивный компонент отражается в восприятии своей беременности, понимание позиции матери и принятия этой позиции по отношению к себе. Когнитивный компонент включает в себя принятие женщиной самого факта материнства, привыкания к новой социальной позиции, то есть отображение новой личностной идентификации. При изучении когнитивного компонента выделена гипотеза, что при нормальном типе протекания беременности выраженность материнской роли в структуре личностной идентичности и сформированность осознанного родительства (уровень сформированности родительской позиции, чувств, ответственности, установок и ожиданий, семейных ценностей и установившегося стиля воспитания ребенка, соответствующего родительского отношения) выше у женщин 31-35 лет, при проблемном типе протекания беременности - у женщин 20-25 лет. Эмоциональный компонент отражает в себе тип психоэмоционального отношения к беременности и уровня имеющейся в период беременности привязанности к ребенку. При исследовании эмоционального компонента выдвинута гипотеза о том, что женщины в 31-35 лет при нормальном протекании беременности характеризуются более выраженным оптимальным типом отношения к беременности и большей привязанностью к будущему ребенку по сравнению с женщинами в 20-25 лет; а при проблемном типе беременности для женщин в 31-35 лет более характерно проявление тревожного, депрессивного и эйфорического отношения к беременности, у них меньше уровень привязанности к ребенку, чем у женщин в 20-25 лет; у женщин в 20-25 лет проявляется гипогестогнозический, тревожный и депрессивный тип отношения к беременности.

Результаты анализируются посредством статистического сравнительного анализа данных по критерию Манна-Уитни. Данные исследования отражаются в графическом виде через гистограммы и таблицы. Приводятся общие выводы исследования когнитивного и эмоционального компонентов как составляющих материнской идентичности.

Статья посвящена изучению Я-реального и Я-сетевого студентов в контексте внутриличностных конфликтов и психологического благополучия.

Исследованием были охвачены студентки вузов (Москва, Тула), будущие лингвисты, социологи, психологи в возрасте 18-21 года (М = 19,5) пользователи социальных сетей; имеющие в них свои страницы; общая численность выборки 108 человек; выборка женская.

Цель исследования: выявить может ли увеличение семантического расстояния между образами Я-реальное и Я-сетевое влиять на внутриличностную конфликтность и психологическое благополучие личности.

Гипотеза исследования: семантическое расстояние между Я-реальным и Я-сетевым ведёт к внутриличностной конфликтности, снижению психологического благополучия, если оно сопровождается ведущей мотивацией избегания неудач и такими психическими состояниями как повышенная тревожность и фрустрация.

Под Я-сетевым в исследовании понимается психологический феномен, связанный с формированием и восприятием альтернативного образа личности, созданного в цифровой среде. Этот образ может быть представлен в виде аватара, профиля в социальной сети, персонажа в видеоигре или другой виртуальной идентичности, которую человек использует для взаимодействия с окружающим миром через Интернет.

Полученные результаты в четырех исследуемых группах (три группы выделены на основе увеличения семантического расстояния между образами, четвёртая группа - «игра» с Я-образами) свидетельствуют о том, что сами образы Я-реальное и Я-сетевое не противоречивы и не несут проблемы для личности, даже если между ними есть значительное семантическое расстояние. Проблемы возникают (внутриличностная конфликтность, низкий уровень психологического благополучия), когда личность фрустрирована, тревожна, нацелена на мотивацию избегания неудач.

Исследование, посвященное рассмотрению вопросов формирования конфликта мировоззрений между преподавателями и студентами, затрагивает актуальную проблему современного высшего образования. В условиях динамичных социально-экономических изменений, происходящих в российском обществе, образовательная среда становится ареной столкновения различных ценностных систем, что порождает конфликты между основными участниками учебного процесса. Автор анализирует причины возникновения таких конфликтов, их природу и возможности преодоления, опираясь на данные опросов и экспертные оценки. Одной из ключевых причин конфликтов становится различие в понимании профессионализма. Для преподавателей он ассоциируется с опытом и глубиной знаний, тогда как студенты чаще связывают его с доступностью изложения материала и межличностными качествами. Это различие отражает более широкую проблему несовпадения ценностных ориентиров и ожиданий. Преподаватели склонны видеть корни конфликтов в недостаточной учебной мотивации и низком уровне культуры студентов, тогда как студенты чаще указывают на сложность коммуникации и недостаток гибкости оценок со стороны педагогов. Автор подробно рассматривает понятие мировоззрения, выделяя его историческую, эмоциональную и рациональную составляющие. В статье подчеркивается, что мировоззрение формируется на протяжении всей жизни, но его базовые элементы закладываются в раннем возрасте и в значительной степени определяются социальным окружением. Преподаватели, как правило, опираются на научное мировоззрение, сформированное в результате профессиональной деятельности, тогда как студенты демонстрируют более размытые и изменчивые ценностные установки, что связано с их возрастными, культурными и социальными особенностями. Автор выделяет ключевые различия в их подходах к восприятию образовательного процесса, уровням мировоззрения и способам взаимодействия. Например, студенты чаще проявляют скептицизм (подмеченный еще Достоевским) и эмоциональную реактивность, тогда как преподаватели демонстрируют склонность к рациональному критицизму и компромиссу. Данные различия создают барьеры для эффективного взаимодействия, особенно в условиях кризисных изменений в обществе.

В статье представлено теоретическое исследование роли осознанности в процессе самоопределения личности зрелого возраста. Актуальность исследования обусловлена современными динамично меняющимися социально-экономическими условиями, требующими от взрослых людей постоянного профессионального и личностного самоопределения. Традиционные представления о взрослости как о стабильном периоде жизни существенно пересматриваются в современной психологии. Автором проведен системный анализ научной литературы, позволивший раскрыть структуру осознанности как интегративного качества психики, включающего три взаимосвязанных компонента: когнитивный (способность к самопознанию и критическому анализу реальности), эмоционально-оценочный (система отношений к себе и способность к адекватной самооценке) и поведенческий (механизмы саморегуляции и способность к осознанному выбору). В результате исследования выделены и детально описаны четыре качественно различных уровня самоопределения: деструктивный (активное неприятие необходимости выбора, преобладание защитных механизмов), пассивно-избегающий (конформное принятие внешних требований при отсутствии собственной инициативы), адаптивный (рационализаторский подход к совершенствованию деятельности) и творческий (стремление к целостному преобразованию деятельности и поиску уникальных способов самореализации). Практическая значимость работы заключается в возможности использования полученных результатов для разработки эффективных программ психологического сопровождения процесса самоопределения взрослых людей и профилактики кризисов профессионального развития.

Статья посвящена анализу коммуникативных процессов, происходящих в современном художественном пространстве. Рассматривается концепт культуроцентризма, получивший распространение в современной российской гуманитаристике. Показывается, что именно культура, с присущими ей «вечными» вопросами и ценностями и постоянно возникающими новыми проблемами и меняющимися реалиями, становится главным объектом пристального и заинтересованного внимания современных художников. Предпринят анализ основных форм и моделей художественной коммуникации, показано, что их динамика тесно связана с общими трансформациями социокультурных реалий. Делается вывод о том, что в коммуникативном пространстве современной культуры утвердилось преобладание диалогической (нелинейной, разнонаправленной) интеракциональной модели над трансляционной монологической, линейной и однонаправленной. Автор придерживается широкого понимания диалога; полилог и трансгрессия рассматриваются как его варианты, обладающие собственной спецификой, которые отражают новые культурные и художественные реалии. Для проверки теоретических подходов привлекается достаточно обширный эмпирический материал, рассматривается круг художественных приемов, используемых в современной художественной практике. Актуализация экзистенциальной проблематики через ее погружение в толщу культурных смыслов является сквозной доминантой современного искусства. Культуроцентризм современного художественного пространства создает возможность пропустить через себя весь опыт человеческой культуры для осмысления собственного индивидуального бытия.

Цель статьи - анализ черт самосознания, моральных установок и мышления личности, подверженной влиянию фашистской идеологии. Автор полагает, что важную роль в создании данной идеологии сыграла реформа моральной философии, предпринятая И. Кантом. Кант отвергает представление, что человеческое сознание (разум) имеет какую-либо форму внутренней связи с чем-либо трансцендентным (Богом, идеями в платоновском смысле и т. п.). Вместо веры в Бога в классическом смысле в качестве основы морали им предлагается «категорический императив». Это декларирование принуждения себя к «вере» в нормы, устанавливаемые самому себе. Так создается основа для чувства избранности. Отрицание рефлексии своего Я, продекларированное Кантом, приводит к «капсуляции» «Я», что проявляется в т. ч. в чувстве себя жертвой. Ложное ощущение себя жертвой становится центральным псевдоморальным элементом фашистского мировоззрения, охватывает целые группы - нацию и т. п., что становится основой группового эгоизма. Недооцениваются когнитивные особенности фашизированной личности. Отрицание трансцендентных факторов в мышлении коррелирует с блокировкой мыслительных операций обобщения и абстрагирования, что закрывает возможность понимания сущностного равенства между людьми, делает мышление статичным и бессвязным, и «консервирует» личность внутри фашистской идеологии, построенной на принципе неравенств.

В статье представлено исследование мотивации учебной деятельности и смысложизненных ориентаций учащихся старших классов. Рассмотрены теоретические основы изучения данной проблемы, проанализированы выявленные взаимосвязи между показателями мотивации учебной деятельности и смысложизненными ориентациями старшеклассников. Приведены результаты сравнительного анализа мотивации учения и смысложизненных ориентаций юношей и девушек.

Актуальность. Актуальность исследования мотивации волонтерства молодежи обусловлена высоким значением добровольческой активности как с точки зрения фактического результата — оказания помощи нуждающимся, так и в аспекте позитивного личностного развития участников добровольческого движения.

Цель. Целью исследования было изучение характера мотивации волонтерской деятельности молодежи с учетом кросс-культурной специфики на примере двух стран — Российской Федерации и Республики Азербайджан.

Выборка. Выборка участников исследования составила 156 студентов в возрасте от 19 до 25 лет (M = 20,9; SD = 1,92) из России и Азербайджана, обучающихся в вузах на дневном отделении. Российская выборка составила 81 человек, группа респондентов из Азербайджана — 75 человек.

Методы. Были использованы методики — опросник мотивации волонтерской деятельности Клери в адаптации Молчанова С. В., Алмазовой О. В., Поскребышевой Н. Н., авторская методика оценки личностных качеств типичного волонтера Молчанова С. В., Алмазовой О. В., Поскребышевой Н. Н., анкета, направленная на выявление опыта волонтерской деятельности респондентов, Молчанова С. В., Алмазовой О. В., Поскребышевой Н. Н.

Результаты. Сравнительное исследование кросс-культурных различий мотивации волонтерской деятельности молодежи России и Азербайджана обнаружило как сходство, так и различия мотивации. Сходство нашло отражение в высокой значимости мотивации волонтерства как ценности и источника компетенций и низкой значимости волонтерства как способа психологической защиты. Различия в том, что оценки «волонтерства как карьерной возможности» и «волонтерства как социальной функции» у студентов Азербайджана значимо выше, чем у молодых людей из России. Исследование мотивации волонтерства у групп молодежи, имеющих и не имеющих опыта участия в добровольческой активности, подтверждает установленную ранее связь опыта волонтерства с особенностями его мотивации.

Выводы. Полученные результаты в целом подтвердили выдвинутые гипотезы. Кросс-культурные различия в мотивации волонтерства заключаются в большей значимости мотивации карьерных возможностей и социальной функции волонтерства у азербайджанской молодежи, по сравнению с российской. Проведенное исследование обнаружило, что опыт волонтерской деятельности приводит к возрастанию сходства мотивации участия молодежи в добровольческой активности.

Особенности драматургии фильма «Барби» проявляются в сочетании двух арок персонажей - одна, арка Барби, выполняет декоративную, отвлекающую внимание зрителя функцию, другая, арка Кена, играет роль несущей конструкции, поддерживающей связное целое всей архитектуры киноповествования. Внешне все элементы пути героини, указывающие на ее внутреннее путешествие и, как следствие, формирование идентичности, присутствуют, однако ее «Я» не перестраивается, на протяжении фильма Барби остается продуктом чужих проекций, тогда как персонаж второго плана, Кен, проходя необходимые этапы пути, включая «ошибочное прозрение» и «неверный план действий», достигает сепарации, осознания себя как отдельного, самостоятельного субъекта, преодолевшего состояние зависимости и слияния с объектом любви. Барби превращается в человека физически, но внутренне остается куклой, в то время как Кен, пройдя испытания, проживает психическое рождение и перед ним открывается перспектива становления.

В статье обсуждается проблема такого психологического ресурса самоопределения в студенческом возрасте, как вера. Раскрывается сущность веры в ее психологическом смысле, многопредметность и многофункциональность веры как сложного личностного образования, пронизывающего сознание, деятельность, мотивационную и эмоционально-волевую сферы, описываются основные различия между религиозной и нерелигиозной верой. Определены некоторые направления воспитательной и психологической работы со студентами, испытывающими дефицит веры, что препятствует их эффективному самоопределению.

Обозначены эволюционно-исторические и философские повороты в представлениях о конструкте «Я» в европейско-американской традиции. В Европе становление «Я» восходит к религиозной идее о душе. Р. Декарт был первым крупным мыслителем, который использовал конструкт «Я» альтернативой душе. Для Р. Декарта главным был вопрос о том, как «Я», будучи нематериальным, вписывается в материальный мир, управляемый механическими законами. Хотя Декарт заменил понятие души понятием «Я», унитарные представления о душе были перенесены на «Я». Идея единого (унитарного) «Я» постепенно уступила место идеям дифференцированного «Я» и его интеграции. Слово «Я» (self) вошло в обиход английского языка независимо от Р. Декарта. Считается, что оно появилось впервые как существительное около 1300 г. и имело негативные коннотации, следуя религиозной традиции смотреть на человека как источник грехов. Фундаментальные изменения в представлениях о «Я» произошли во второй половине XIX в. Провозглашался дифференцированный и множественный взгляд на «Я». Он кореным образом вступал в конфликт с религиозным пониманием души, которая полагалась неделимой. У. Джеймс показал, что у человека есть столько «Я», сколько есть людей, которые узнают его и носят его образ в своем сознании. В американской психологии выделяются и анализируются три влиятельных направления: бихевиоральное, когнитивное и гуманистическо-экзистенциальное. Показано, что теории «Я» создаются в европейско-американской психологии в разных и широких контекстах, под углом разных парадигм. Рассматриваются бихевиоральные, когнитивные, гуманистические и экзистенциальные модели «Я». Общей особенностью исследований «Я» является парадигмальная фрагментация. Предполагается, однако, что ее сменят интегративные (транспарадигмальные) теории «Я».