Научный архив: статьи

Статья посвящена анализу травелога П. А. Крушевана «Что такое Россия?» (1896) в контексте имперского восприятия Юго-Западных окраин Российской империи. Актуальность исследования обусловлена необходимостью изучения механизмов имперской политики и националистического дискурса в травелогах как инструментах формирования идеологического взгляда на пространство и население. В статье исследуется маршрут Крушевана, его концепция унифицирующего национализма, а также имагологические стратегии в описании украинцев, поляков, евреев и других народов. Устанвлено, что автор травелога уделяет особое внимание Киеву как сакральному центру русской государственности и символическому пространству, где решается вопрос о допустимых границах национального слияния. Показано, как через описание путешествия автор проектирует желаемую картину имперского единства, используя механизм воображаемых границ. Исследуется связь маршрута с идеологическими концепция ми русской цивилизационной миссии, где территориальная целостность оказывается залогом национального единства. Выявляются ключевые элементы имперского дискурса, такие как представление о внутреннем «Востоке», национальная иерархия и стратегии исключения. Анализ травелога позволяет глубже понять, как конструировались образы «своих» и «чужих» в имперском сознании и какие риторические приемы использовались для их легитимации.

В русской консервативной мысли Киев традиционно занимал место одной из сакральных столиц — как источник православия и славянских исторических начал. Знаменитое хомяковское стихотворение 1839 г. рисует город как бесспорное средоточие общерусских духовных устремлений. Дискуссии 1860‑х гг., связанные с польским, а затем и украинским вопросами, вновь актуализировали необходимость отстаивания национальной принадлежности древнерусской столицы, осознаваемую как региональными западнорусскими публицистами и писателями (М. В. Юзефович, К. А. Говорский, Н. С. Соханская, В. Я. Шульгин), так и московскими духовными вождями «русского направления» (И. С. Аксаков, М. Н. Катков). Наиболее остро воспринимали этот вопрос, разумеется, представители региональной русской интеллигенции. Так, в программе газеты «Киевлянин» каждый из пунктов начинался с повторения тезиса о русском характере юго-западного края. Куда больше внимания собственно Киеву уделяли издания и авторы, либо так или иначе связанные с церковными кругами, либо интересовавшиеся религиозной проблематикой. В отличие от южнорусских авторов, московские публицисты в несколько большей степени апеллировали к политической проблематике.

В статье рассматривается вопрос участия крайне правых политических сил России в избирательной кампании по выборам в Государственную думу в 1999 г. В условиях нестабильной социально-экономической и политической обстановки у радикальных политиков, казалось, появился шанс для активного вхождения в поле публичной деятельности. Основной крайне правой организацией в это время было «Русское национальное единство» под руководством А. П. Баркашова. При этом РНЕ не имело официальной регистрации и находилось в состоянии конфликта с московскими властями и с министерством юстиции. Поэтому участие в выборах оно приняло неофициально, в составе движения «Спас». Эта политическая сила была создана бывшими членами ЛДПР, видимо, недовольными недостаточной радикальностью В. В. Жириновского в национальном вопросе. Регистрация этого движения ЦИК привела к заметному скандалу и снятию «Спаса» с выборов. Основные СМИ той эпохи оценивали регистрацию националистов как признак слабости власти, неспособной поставить заслон на пути политического экстремизма и приветствовали конечное решение о ликвидации движения «Спас» и его сход с предвыборной дистанции. При этом второй крайне правый участник выборов, блок «Русское дело» практически остался вне поля зрения как общественности, так и властей, в том числе и по причине отказа известного политика А. В. Коржакова возглавить предвыборный список блока. Закономерным был и итог участия в выборах — 0,17 %. Таким образом, можно сделать вывод о слабости ультраправых сил в России в 1999 г. и их неспособности быть представленными в органах власти федерального уровня, а также о резкой реакции властей и общественности на попытки таких сил выйти в сферу публичной политики

Аннотация. Введение. Проблема национализма, национальных движений, их содержания и методов реализации целей относится не только к анализу исторического прошлого, но и носит яркий злободневный характер. В этом смысле пример Ирландии можно считать классическим, ибо, начиная с конца XVIII в. и до 1923 г. там была представлена полная палитра идей, механизмов и различных направлений в национализме. Точно так же, британская колониальная политика избрала Ирландию в качестве полигона для применения различных способов тотального угнетения. В XIX в. спектр ирландского национального движения включил в себя практически все возможные атрибуты борьбы за независимость. Одним из ферментов этого стала политизация общества, активная деятельность лидеров национализма. В отечественной литературе проблематика ирландского национального движения не получила до сих пор полного анализа. Материалы и методы. Принцип объективности и сравнительно-исторический методы применялись при анализе оригинальных документов, включавших в себя прессу, официальные материалы, мемуары. Использовались методы политологической направленности. Важным методом, позволившим осветить социальную психологию лидеров и масс, стал просопографический. Анализ. Рассмотрение закономерностей и алогичности развития событий, как в целом в ирландском обществе, так и внутри ирландских националистов даёт возможность понять критическое несовпадение взглядов и стремлений лидеров умеренного и радикального направлений среди задач ирландского национализма. Результаты. Вынужденное участие вождей умеренного крыла в восстании было проявлением обстоятельств, но не убеждённости в достижении цели. Налицо явный разрыв между лидерами восстания и массами, обнаживший отсутствие прочной связи между ними. Немаловажное значение имело и абсолютно разное прочтение понятия «независимость», от самоуправления до республики.

Цель — определить посредством применения процедур, методов и технологий когнитивного моделирования основные психологические угрозы комплексной безопасности образовательной организации, а также возможности снижения и профилактики рисков их возникновения по фактору межнациональных отношений и мультикультурности. Материалы и методы. Исследование проведено на базе Омского государственного технического университета в ноябре–декабре 2023 г. Опрошено 1366 обучающихся первого–пятого курсов, 94% из них — в возрасте от 18 до 23 лет, доли респондентов мужского и женского пола составляли соответственно 55,7 и 44,3%. Обработка данных осуществлялась с использованием средства программного обеспечения Mental Modeler. Результаты и обсуждение. Представлена разработанная авторами система концептов, которые характеризуют факторы на государственном и личностном уровнях, влияющие на проявление нетерпимости к другим расам и этнической ненависти в учебном заведении. Формализован знаковый орграф когнитивной карты безопасности образовательной организации в мультикультурном пространстве. Представлены результаты сценарного моделирования, в рамках которого рассмотрен прогноз динамики безопасности образовательной организации в мультикультурном пространстве с позиций личностных факторов в результате введения дополнительных курсов и познавательных программ о расе, расовых стереотипах, микроагрессии и предубеждениях в учебный процесс. Выводы. Когнитивные модели описывают наблюдаемые процессы с помощью математических функций и компьютерных алгоритмов. Используя когнитивные модели для анализа качественных и количественных данных, исследователи могут объяснить возникновение тех или иных феноменов, протекание определенных ситуаций и реакцию со стороны наблюдаемых систем на проявление внешних факторов и эффектов. По этой причине когнитивные модели пользуются значительным успехом во многих областях общественной жизни, социологии, экономики, человеческих отношений.

Статья посвящена предыстории классического немецкого понятия «наследственный враг» и исследует его отличительные черты. На основании немецких памфлетов второй половины XVII в. рассматривается трансформация этого понятия в условиях австро-турецких войн конца XVII в. и войн Людовика XIV и переход от традиционного наследственного врага-турка к новому врагу-французу. Особое внимание уделяется использованию немецкими публицистами ранее сложившихся приемов и характеристик для формирования образа нового врага, представлявшего ту же опасность.

Статья посвящена шотландскому индологу Джеймсу Тоду (1782-1835), открывшему для европейской публики историю и культуру раджпутов - военно-феодального сословия Западной, Северной и Центральной Индии. Книга нанесла удар по двум стереотипам, уже утвердившимся в индологии и массовом европейском восприятии Индии. Первый из них прокламировал «антиисторизм» индийской культуры, второй, даже в противовес популярному в Европе медиевализму, рассматривал историю Индии после падения древних царств исключительно как упадок и деградацию, отказывая стране в способности к самостоятельному развитию. Сочинение приобрело широкую известность и подверглось сокрушительной критике, особенно в связи с выводом автора о феодальном характере раджпутского общества. Категорическое неприятие данной концепции было связано с социальной практикой и идеологией британского колониализма, не готового увидеть в туземцах аналог благородных рыцарей средневековой Европы. Индийские читатели, напротив, приняли книгу Тода с восторгом; переведенная на местные языки, она стала одним из источников формирования исторического дискурса в индийском просветительстве и формировавшемся национализме.

В статье рассматриваются особенности становления идеологии и политики национализма в постсоветских государствах. Обращение к национализму в них было связано с тем, что на смену коммунистической идеологии после распада СССР нужно было поставить новую, которая бы определяла ориентиры строительства национального государства, его миссию в мировой истории, место в системе региональных и международных отношений. Она как нельзя лучше подходила для решения этих задач. Идеология национализма оказалась востребованной и под влиянием глобализации, охватившей весь мир, и в том числе постсоветское пространство. Под его воздействием проходила унификация развития, размывалась идентичность национальных государств и проживавших в≈них народов, ограничивался их суверенитет. Ответом на эти процессы явился национализм, который возводил в абсолют интересы национального государства и нации. Обращение к национализму в постсоветских государствах было связано также и с тем, что к восприятию идеологии либерализма они оказались не готовы. Традиционалисткие общества с присущей им системой взглядов отвергали основные постулаты либерализма. Поэтому идеология национализма стала доминирующей во всех постсоветских государствах. В статье подчеркивается, что национализм представляет собой легитимизирующий принцип политики строительства национального государства, т. к. никакой другой принцип не пользуется безоговорочной поддержкой людей. Задачей идеологии и политики национализма в постсоветских государствах является воссоздание ощущения целостности и исторической непрерывности жизни народа, укрепление связи со своим прошлым, преодоление отчужденности между человеком и меняющимся обществом, которое несет новый общественный порядок. Автор выделяет в идеологии и политике национализма в постсоветских государствах несколько присущей ей общих черт. В них стремятся доказать историческую непрерывность существования постсоветских государств, которая якобы была искусственно прервана колонизаторской политикой сначала царской, а затем Советской России. Их прошлое героизируется и мифологизируется. Во многих постсоветских государства ставятся под сомнение оправданность и легитимность тех государственных границ, которые они получили после распада СССР. Необходимость их пересмотра оправдывается ссылками на историческое право. Во многих постсоветских странах широкое распространение получила концепция создания национальных государств в этнических границах, что означает пересмотр межгосударственных границ, ранее бывших межреспубликанскими. По мнению автора, образование независимых национальных государств на постсоветском пространстве является составной частью общеевропейского процесса возникновения таких государств, который оформился в Европе в 19 веке и продолжается по сей день. Рост влияния национализма является закономерным и неизбежным явлением в ходе государственного строительства на постсоветском пространстве. Строительство независимых национальных государств в этом регионе растянется на длительную историческую перспективу и поэтому идеология и политика национализма будут господствовать здесь очень долго.

Статья посвящена проблеме неофициальной символики, служившей маркером русско-советской идентичности, на примере березы как национального русского дерева. Старинный лирический вальс «Березка» и одноименный хоровод в постановке Н. С. Надеждиной рассматриваются в качестве исходного пункта и повода для ответа на вопросы о причинах популярности у советской публики государственного танцевального ансамбля «Березка», основанного в 1948 г., а также о генеалогии образа березы как «русского дерева». Поставленные задачи решаются с помощью нескольких шагов. Вначале рассматривается переписка зрителей с руководством «Березки» весной 1962 г. Затем выявляется роль хоровода «Березка» и одноименного старинного вальса в концертах ансамбля, в художественном фильме «Девичья весна» и в восприятии поклонников ансамбля. После этого пунктирно излагается история музыки и слов вальса «Березка». Причудливое сочетание в генеалогии вальса культурных феноменов и влияний разного происхождения позволяет говорить о нескольких разновременных культурных слоях, на которых «взросли» «русское дерево» и его успешная рецепция российским населением. Важнейшими среди этих пластов были крестьянский (бытовой и религиозный), романтический и российско-советский. Причем последний и самый молодой из них в поисках идеального образа СССР для воображаемого Запада и закрепил в годы позднего сталинизма представление о березе как символе России. Образ фронтовой березки силами литераторов, художников, режиссеров, композиторов-фронтовиков и детей войны вошел в 1940-1970-е гг. в советский культурный канон и в проект русской национальной идентичности.

Концепция «национального безразличия» была предложена историками габсбургской Богемии второй половины XIX - начала XX в. и описывает нежелание или неспособность «простых людей» оказать деятельную поддержку усилиям активистов националистических движений, их неготовность безоговорочно идентифицировать себя с национальным сообществом, которое националисты продвигали в качестве объекта исключительной лояльности. Иными словами, «национальное безразличие» возникает тогда, когда националистический активизм становится частью общей ситуации. Статья предлагает применить эту концепцию к материалу западных окраин Российской империи и расширить ее, описав с помощью понятия «национальное безразличие» осознанное поведение различных элитных групп, в том числе политически организованных, как автономисты в Бессарабии, крайовцы и малороссы в Западном крае, польские лоялисты в землях бывшего Царства Польского и и немецкие элиты прибалтийских губерний. Следуя линии «национального безразличия», элиты западных окраин руководствовались чаще всего конформизмом, осознанием тех выгод, которые они имели в империи, но также, особенно после революции 1905 г., опасениями за свой социальный и имущественный статус, порой стремлением избежать обострения национальных конфликтов в этнически разнородных провинциях империи. Элиты Бессарабии и крайовцев Северо-западного края также пугала угроза еще большей маргинализации в национальных государствах, которые должны были прийти на смену империи по планам националистов. Эти группы осознанно сопротивлялись усилиям национальных активистов, направленным на мобилизацию по этническому принципу. Применение концепции «национального безразличия» дает дополнительные возможности для преодоления узкой перспективы национальных нарративов.

Идейное измерение международных отношений и внешней политики отдельных стран представляет собой самостоятельное поле взаимодействия. Его изучение неизбежно происходит на стыке политической теории и философии. В социально-политической области яркая метафора, которая является базовым инструментом познания, может овладеть умами околополитических слоёв и надолго стать для них «когнитивным ключом», объясняющим политику. Однако она не только может давать необходимое для практических действий понимание контекста и внутренней логики событий, но и может стать своеобразным фильтром при восприятии происходящего, тем самым неявным образом ограничивая свободу воли воспринявшего метафору субъекта. При этом идеализм, постулирующий первичность идей по отношению к материи, подразумевает и возможность преобразования материальной реальности в соответствии с заданными идейными основаниями. Таким образом, метафора может быть сильнейшим инструментом политики. Органическая метафора Руссо, а особенно выстроенные на её основе концептуальные основы политики Вудро Вильсона, рассматриваются в настоящей статье как пример инструментального использования политической метафоры. В исследовании показано, как США использовали метафору для форматирования идейного уровня европейской политики, а сейчас делают это на континентальных пространствах Евразии. В прошлом веке концепт наций позволял расщеплять на неконкурентоспособные части любое конкурирующее образование. Однако борьба с империями, под знаменем которой прошла большая часть прошлого века, отнюдь не закончилась с их фактическим распадом. В современных условиях США, исходя из принципа divide et impera, последовательно противостоят любым интеграционным объединениям, возникающим на пространствах Евразии.

Целью статьи является рассмотрение взглядов французского Национального блока на СССР после окончания Гражданской войны в европейских губерниях бывшей Российской Республики. 19 июля 1918 г. была учреждена РСФСР во главе с Владимиром Лениным, которая не была признана Францией. Основные результаты исследования, проводимого в рамках данной темы, заключаются в установлении влияния политики Национального блока в 1919-1924 гг. на внешнюю политику современной Франции по отношению к России и другим странам Восточной Европы в части создания механизмов изоляции России с целью ухудшения ее геополитического положения.