Научный архив: статьи

В борьбе за будущий мировой порядок сталкиваются различные концепции справедливого глобального устройства. Внешнеполитические документы России подчеркивают важность установления такого мироустройства, которое было бы многополярным и основанным на диалоге цивилизаций, уважении национального суверенитета и взаимной безопасности. Эти принципы лишь отчасти разделяются другими участниками международных отношений, среди которых по своему идейному и материально-силовому потенциалу выделяются США и Китай. В этой связи нарастание противоречий между этими державами усиливает опасность формирования новой биполярной системы международных отношений. Опыт Ялтинско-Потсдамской системы свидетельствует о склонности биполярной системы к идейно-ценностной конфронтации и силовому разрешению конфликтов. Возникновение такой системы международных отношений стало результатом принципиальных различий в понимании двумя сторонами принципов справедливого мироустройства при сложившемся паритете военно-политических возможностей сторон. Международные правила и институты, включая Устав ООН, оказались неспособны гарантировать мир. Поэтому главным уроком холодной войны следует считать необходимость предотвратить само возникновение биполярности, способной поставить мир на грань войны и даже всеобщего уничтожения. Исследование посвящено анализу угроз формирования новой биполярности в связи с нарастанием в международных отношениях конфликта между США и Китаем. Сегодня эти страны обладают наиболее мощными материально-силовыми возможностями, а также принципиально различными видениями справедливого мира. США со времени холодной войны исходят из универсальности своих идеалов демократии, в то время как Китай предлагает концепцию мировой «гармонии» в соответствии с идеалами экономического развития и признания цивилизационных различий. Избрание Д. Трампа президентом США предполагает пересмотр приоритетов демократии в пользу подтверждения американского военно-экономического доминирования в мире. На основе сравнительного и социально-интерпретационного метода делается вывод о вероятности нарастания конфликта между великими державами. России могла бы принадлежать особая роль в формировании многополярного и многостороннего порядка в Евразии как прототипа будущего мироустройства. Условия продвижения в этом направлении связаны с укреплением в регионе военно-политического баланса, развитием межцивилизационного диалога, экономической открытости и многосторонних институтов.

Проанализирован опыт американских стажеров в Советском Союзе 1960-х гг. в контексте реализации программы советско-американских академических обменов, осуществлявшихся согласно Соглашению Лэйси - Зарубина 1958 г. Исследование основано на изучении эго-документов (мемуаров и интервью участников программы), что позволяет рассмотреть эмоциональные и бытовые аспекты пребывания американских студентов в СССР. Детально описано восприятие американскими стажерами советской повседневности, включая условия проживания в общежитиях, организацию питания, специфику совершения покупок в магазинах, а также их общую оценку городского пространства Москвы. Существенное внимание уделено характеру взаимодействия с советскими студентами, которые, вопреки предварительным ожиданиям американских участников, демонстрировали незначительный интерес к идеологическим вопросам, но проявляли активное любопытство к бытовым аспектам американской жизни. Рассмотрены трудности, с которыми сталкивались американские исследователи при работе в советских архивах и библиотеках, включая бюрократические препятствия и ограничения доступа к материалам. Отдельно проанализированы диспропорции в политике обмена: если американская сторона направляла преимущественно специалистов-гуманитариев, то советские участники были в основном представителями естественных наук. Прослеживается преемственность с моделью 1930-х гг., когда советские инженеры перенимали американский технологический опыт. Методологически исследование базируется на подходах истории повседневности и истории эмоций, что позволяет интерпретировать субъективность восприятия участников научного обмена не как ограничение, а как значимый источник для понимания межкультурного взаимодействия в период холодной войны. Несмотря на значительное количество мероприятий, осуществленных в рамках Соглашения между СССР и США об обменах в области науки, техники, образования, культуры и других областях, в том числе и в сфере академического обмена, инициатива не достигла своей главной цели по сближению двух режимов. Однако программа способствовала формированию нового поколения американских советологов, которые, подобно Шейле Фицпатрик, внесли существенный вклад в пересмотр традиционных подходов к изучению советской истории.

Автор представляет своё видение формирования образа врага как инструмента внешней политики государств в годы холодной войны. Акцентирует внимание на результатах факторного анализа, позволившего сформулировать выводы о значении образа врага в конфронтационном состоянии международной среды второй половины ХХ в.

Авторы на основе доктринальных документов и научной литературы показали эволюцию понятия «политическая война». Теоретическая рамка, предложенная Дж. Ф. Кеннаном, за годы противостояния сверхдержав стала основой стратегического планирования Вашингтоном долгосрочных и разрушительных, в том числе тайных операций, по устранению влияния СССР в мире. Концептуально политическая война включает дипломатию принуждения, финансово-экономические способы давления, информационно-психологические и военно-политические операции. Весь этот арсенал в настоящее время направлен против России с целью подрыва её устойчивости и политической субъектности.

Вниманию читателей предлагается рецензия на научную монографию, которая является трудом коллектива авторов, работающих в смежных гуманитарных сферах, что позволяет проанализировать представленные ими проблемы как с теоретической, так и с научно-практической точки зрения. В центре внимания авторов изображение образа врага в кинематографе СССР и США эпохи Холодной войны 1946—1963 гг. Авторы приходят к выводу, что созданный кинообраз врага, отражающий идеологическое противостояние двух систем, является важным средством легитимизации власти и формирования гражданского самосознания общества, а его анализ необходим для международной стабильности и безопасности

Вниманию читателей предлагается статья, посвящённая изучению Корейской войны 1950—1953 гг. с позиций участников конфликта с обеих противоборствующих сторон. Эта война является первым вооружённым конфликтом двух идеологий: социалистической и капиталистической. Корейский вопрос в своём развитии прошёл через различные по форме и содержанию этапы — от войны 1950—1953 годов до сближения и сотрудничества КНДР и РК в 2000—2002 годах. Однако до сих пор он оста- ётся трудной и сложной для решения проблемой. Советский Союз на протяжении длительного времени был безоговорочным сторонником КНДР, однако с распадом социалистической системы претерпели изменения и взгляды на корейский конфликт. Взгляды сторонников Южной Кореи со временем сильно не поменялись, хотя и они отличаются друг от друга. В данной статье с помощью метода историзма проанализированы сборники, монографии и статьи отечественных и зарубежных авторов, чьи исследования затронули корейскую проблему. На их примере будет продемонстрировано: 1) насколько сильно отличались оценки конфликта в СССР и США; 2) как менялась позиция в СССР и постсоветской России в зависимости от внешнеполитического вектора нашей страны в конкретное время; 3) на что больше обращают внимание сторонники Южной Кореи.

Статья посвящена переменам в политике Федерального бюро расследований (ФБР) США, связанным с началом Холодной войны. Отмечается, что президент Трумэн в отличие от своего предшественника Франклина Рузвельта совершенно иначе смотрел на деятельность Бюро, считал необходимым принудить эту службу к строгому соблюдению законов и иных правовых норм. Показано, что в условиях конфронтации с Белым домом директор ФБР Джон Эдгар Гувер идёт на сотрудничество с ультраконсервативными кругами обеих партий. Показано, что Гувером была инициирована кампания по борьбе с коммунистическим влиянием в США, реальная цель которой заключалась в фактическом обходе руководства страны для реализации ФБР своих целей. Отмечается, что в 1950 году у сторонников Гувера появляется лидер — сенатор Джозеф Маккарти. Сообщается, что быстро оформившееся движение «маккартистов» становится влиятельным и в альянсе с Бюро раздувает в Америке атмосферу подозрительности, чтобы привлечь к ответственности те лица и организации, которые федеральные агенты считали связанными с советской разведкой или «нелояльными». В рамках данной статьи проанализированы проблемы в отношениях ФБР и Белого дома. Охарактеризованы начало сотрудничества Бюро с радикал-консерваторами в Конгрессе и зарождение «маккартизма». Рассмотрено развитие общественной кампании по борьбе с коммунизмом. Проанализированы связанные с ней репрессии, а также влияние «потери» Китая на ход этой кампании и позицию президента.

В статье рассматривается международная деятельность руководителей Всесоюзного совета евангельских христиан-баптистов (ВСЕХБ) на рубеже 1960–1970-х годов, которая осуществлялась в условиях контроля и регламентирования государственными инстанциями. Руководство конфессии вынуждено было доказывать «полезность» своего существования; такую пользу могли приносить контакты христиан-баптистов из разных стран. Основной формой презентации международной работы ВСЕХБ было составление отчетов как о зарубежных командировках, так и об общении с иностранцами внутри СССР. Эти отчеты направлялись в Совет по делам религий при Совете министров СССР, где на их основе составлялись обобщающие аналитические записки для вышестоящих инстанций об успешности международной деятельности руководства конфессий СССР. Автор приходит к выводу, что борьба с международным антикоммунистическим движением стала поводом для развития международных контактов руководства официального Союза евангельских христиан-баптистов. Ключевой фигурой глобального евангелического антикоммунизма на рубеже 1960–1970-х годов для советских баптистов был проповедник Ричард Вурмбранд. Он организовывал акции в поддержку христиан в коммунистических странах, преследуемых не только со стороны государства, но и официальным церковным руководством, идущим на компромисс с властями. Такие действия угрожали легитимности ВСЕХБ, поскольку в начале 1960-х годов в СССР возникло оппозиционное официальному союзу баптистское движение «инициативников». Борьба ВСЕХБ с международным евангелическим антикоммунистическим движением имела для евангельских христиан-баптистов внутри СССР неожиданный эффект: она способствовала стабилизации положения существующих объединений евангельских христиан-баптистов и даже появлению новых общин.

40 лет назад на III Конференции ООН по морскому праву была принята Конвенция ООН по морскому праву (1982 г.). США, которые вместе с СССР и другими ведущими морскими державами были инициаторами созыва конференции, в 1981 г., после того, как президентом США стал Р. Рейган, объявляют о необходимости всестороннего изучения подготовленного к тому моменту проекта конвенции («неформальный текст»). Из состава американской делегации на конференции выводятся сторонники продолжения компромиссной политики. Усилия американской стороны в ходе X сессии конференции сосредоточиваются на затягивании переговоров и предотвращении формализации текста конвенции, с тем чтобы продлить работу конференции на следующий год. В статье на материале документов государственного департамента США, с привлечением актуальной научной литературы, рассматривается линия поведения американской дипломатии в первый год администрации Р. Рейгана на III Конференции ООН по морскому праву, в ходе подготовки и проведения X сессии конференции (1981 г.). В результате проведенного исследования делается вывод, что политика США на X сессии конференции лежит в русле общей политической линии американской администрации, окончательно порвавшей с политикой разрядки и сделавшей ставку на новое обострение международной обстановки. Важным обстоятельством, предопределившим изменение американской позиции в отношении проекта конвенции, представляется также связь администрации с крупным бизнесом, недовольным положениями подготовленного документа в отношении разработки минеральных ресурсов глубоководных районов морского дна за пределами национальных юрисдикций

Авторы статьи предлагают свой вариант ответа на вопрос, как складывалось международное научное сотрудничество на начальном этапе научно-технической революции в годы холодной войны. Цель статьи состоит в выявлении влияния политического фактора на развитие науки, в частности химии. Авторы подтверждают гипотезу о существовании особой советской модели научного трансфера. Работа вводит в научный оборот документы Научно-исследовательского физико-химического института им. Л. Я. Карпова (НИФХИ им. Л. Я. Карпова), хранящиеся в Российском государственном архиве в Самаре. Методологической основой статьи стала формирующаяся в современной историографии концепция научного трансфера. В работе выделены четыре группы акторов международного научного трансфера, из которых наиболее активными были НИИ. Формы научной коммуникации в области химии в 1950–1960-х годах выстраивались во время международных симпозиумов, конференций, стажировок, заграничных командировок, обучения в советских вузах аспирантов и молодых ученых. Эти каналы взаимодействия были достаточно формализованы и требовали тщательной предварительной подготовки документов, утверждавшихся на государственном уровне. Неформальные коммуникации (личные встречи, обмен научной литературой) по большей части складывались с учеными из социалистических стран. На этой основе строились и совместные исследовательские проекты. Соглашения о научно-техническом сотрудничестве с социалистическими странами являлись институциональным подкреплением подобной работы. В целом исследования, проводившиеся в НИФХИ им. Л. Я. Карпова, были глубоко интегрированы в современные тенденции научно-технической революции середины ХХ в

В статье сравниваются два наиболее крупных военных конфликта периода холодной войны, войны в Корее и Вьетнаме, с точки зрения их влияния на внутреннюю и внешнюю политику США. Анализ проводится по восьми ключевым параметрам (цели войны, смена внешнеполитических концепций, экономические последствия войны, позиция общественного мнения и др.). Основной акцент в исследовании сделан не на традиционном для многочисленных работ анализе влияния Америки на Корею и Вьетнам, а на обратном, реверсном воздействии военных конфликтов в периферийных областях мировой системы, вызванных соперничеством двух сверхдержав (СССР и США), на ситуацию внутри Соединенных Штатов. Особое внимание уделяется тому, как изменялось под влиянием этих конфликтов поведение американского руководства на мировой арене. В качестве источников для исследования привлекались рассекреченные документы Белого дома и Пентагона, мемуары американских президентов, материалы опросов общественного мнения, обширная исследовательская литература. В заключении делается вывод, что, хотя Вьетнамская война оказала значительное воздействие на общественное сознание американцев, в целом данный военный конфликт носил преимущественно локальный характер и не смог помешать политике разрядки в международных отношениях. Война на Корейском полуострове, наоборот, став одной из самых «горячих» точек холодной войны и оказав серьезное влияние на общественно-политическую жизнь страны, фактически оказалась «забытым» событием в американской истории

Нестабильность американо-турецких отношений на современном этапе их развития актуализирует изучение исторических предпосылок и истоков подобного положения дел. Турецкий политический кризис 1977–1980 гг. совпал с периодом напряжённости в отношениях Анкары и Вашингтона и был одним из череды международных потрясений, совокупность которых помощник президента США по национальной безопасности в администрации Дж. Картера Зб. Бжезинский назвал «дугой нестабильности». Цель исследования – проследить, как менялось восприятие американским руководством турецкого политического кризиса в первые два года работы администрации Картера (1977–1978 гг.). В качестве источников использованы опубликованные документы по внешней политике США (FRUS), электронная коллекция корреспонденции Государственного департамента и посольства США в Анкаре, доклады Совета национальной безопасности и Центрального разведывательного управления. Обосновывается вывод о том, что проблематика турецкого политического кризиса в течение длительного времени (вплоть до введения в Турции режима военного положения в декабре 1978 г). рассматривалась не изолированно, а в общем контексте программных внешнеполитических установок президента Картера и его ближайшего окружения с учётом интересов США в Восточном Средиземноморье и на Ближнем и Среднем Востоке. В конечном итоге администрации не удалось выстроить сбалансированную политику на турецком направлении, своевременно оценить масштабы кризиса и предотвратить его эскалацию. В исторической перспективе курс администрации Дж. Картера внёс вклад в перманентное недоверие Анкары к политике США и фундамент системного кризиса американо-турецких отношений.