Научный архив: статьи

В статье анализируются работы 1990-х-2000-х гг., заявленные как исследования «религиозно-философской мысли Антона Павловича Чехова». Выявляются методологические недостатки этих работ, главный из которых - неразличение категорий «образ автора» и «автор-творец» (по Н. Д. Тамарченко), приводящее к ложному отождествлению идей в художественных произведениях Чехова и мировоззрения самого писателя. Анализ поэтики чеховских рассказов, повестей и пьес неправомерно и нелогично оказывается в приводимых исследованиях способом уточнения отношения А. П. Чехова к философии и религии. Кроме того, в указанных исследованиях нередко игнорируется или недостаточно обсуждается вопрос о принципиальной (не)возможно-сти влияния той или иной философской системы на А. П. Чехова с учетом фактов его биографии, круга его чтения, содержания его переписки. Методологически корректное же исследование данной темы сталкивается с ограниченностью материала. Однако тема остается актуальной для чеховедов.

В статье проанализирован один из составляющих религию элементов - религиозная деятельность, которая бывает культовой и внекультовой. Наибольший интерес для исследования представляет внекультовая деятельность религиозных организаций. На современном этапе развития общества через внекультовую деятельность религиозные организации проявляют активность в практической сфере. Это миссионерство, благотворительность, религиозное образование, помощь социально незащищенным слоям населения и многое другое. В исследованиях такой вид деятельности получил название «социальная деятельность». Государство обращает большое внимание на данный вид деятельности религиозных организаций, поддерживая ее различными способами. В статье приведены примеры подобной деятельности со стороны традиционных религиозных организаций, в частности социальная деятельность в пенитенциарной системе. Отмечается, что такие религиозные организации, как православие, ислам, иудаизм, разработали социальные принципы, в которых указали основание социальной деятельности.

В статье автор обращается к феномену нетрадиционных религиозных организаций. Обосновывается необходимость использования данного термина в отличие от такого, как «новые религиозные движения». Нетрадиционные религии утверждают идеи, практики, чуждые традиционным религиям, имеющим долгую историю своего существования на определенной территории. Автором отмечены особенности формирования взаимоотношений между государственными институтами и нетрадиционными религиозными организациями, что обусловлено слабостью законодательства в религиозной сфере в начальном периоде проникновения этих религий в российское общество. Определено несколько периодов становления отношений между государством и нетрадиционными религиозными организациями. Автор выделяет особенности каждого из периодов, связывая их не только с социокультурными условиями, но и с формированием законодательной базы. Отмечается, что государство выстраивает политику сдерживания влияния нетрадиционных религий.

Статья описывает палестинскую теологию освобождения («контекстуальную теологию»). Данное направление христианской мысли и практики зародилось в 1980-х гг. на палестинских территориях и получило теоретическое оформление в работах преп. Наима Атика и преп. Митри Рахеба после 1987 г. Палестинская «контекстуальная теология» является одним из ответвлений в теологии освобождения, появившейся в 1970-х гг. в Латинской Америки. Автор статьи рассматривает происхождение указанного социального и интеллектуального явления, описывает историографию вопроса, указывает отличия палестинской теологии от «материнской» латиноамериканской теологии освобождения. Особое внимание уделяется герменевтике теологии «палестинских контекстов», догматике и ее основным категориям, праксису, в особенности практике сопротивления, видению мира во Святой земле, как оно представляется в работах теоретиков палестинской теологии. Автор статьи подробно разбирает исторический нарратив теологии «палестинских контекстов». Автор приходит к выводу, что основу доктрины палестинской теологии освобождения составляет постколониальное толкование Священного Писания, а праксис базируется на деколониальной программе, направленной на активное изменение реальности. Рассмотренные категории, используемые палестинцами для теологических и теоретических построений, были заимствованы ими из арсенала сопротивления борцов с апартеидом в Южной Африке. Автор подчеркивает, что исторические воззрения палестинских теологов отрывочны и эпизодичны и не выходят за рамки «традиционной историографии» региона. Автор статьи также обращает внимание на то, что адепты палестинской теологии освобождения нечетко формулируют воззрения на мир между израильтянами и палестинцами. Последователи «контекстуальной теологии» в Палестине в настоящее время придерживаются в основном идеи «одно государство для двух народов», что на самом деле означает уничтожение Государства Израиль. Автор статьи делает вывод о том, что историографическая и политическая позиция адептов палестинской теологии освобождения совпадает с позицией всех палестинских фракций.

М. В. Ломоносов является одной из ключевых фигур в российских исследованиях отношений науки и религии в XVIII столетии. В тексте анализируется амбивалентная картина взаимодействий синодальной церкви и академического сообщества как «правды вѣры» и «правды академии», включавшая в себя как противоречия, так и глубокий диалог. Эти отношения получали в разные периоды отечественной истории целый спектр интерпретаций от «взаимоисключающего противостояния науки и мракобесия» до перспективы искреннего диалога «двух дщерей одного Всевышнего родителя». Показано стремление ряда авторов советского периода редуцировать мировоззрение «отца Московского университета», которому было очевидно, что «чем больше таинства ее разум постигает, тем вящее увеселение чувствует сердце» к таким схематическим стереотипам как «атеист», «убежденный материалист» «последовательный сторонник естественнонаучного материализма», «деист», «механический материалист», чей «материализм был активным, воинствующим», исходя из клише о «непримиримости науки и религии». Постсоветские описания более корректны, обоснованно полагая, что «добрый и сущий христианин» может быть и «великим ученым-энциклопедистом».

В статье рассматриваются основные этапы формирования традиционной культуры Китая. Дается релевантное теме исследования определение понятия «традиционная культура», описываются ключевые особенности китайской цивилизации, повлиявшие и на формирование ее культуры. Последовательно рассматриваются периоды Древнего Китая, «Золотого века» китайской философии, раннеимперского Китая, китайского средневековья. При анализе каждого из данных периодов выделяются особенности доминирующих религиозных и философских традиций, уделяется внимание главным изобретениям эпох, становлению и развитию ремесел и искусств. По результатам исследования сформирован краткий обзор истории формирования традиционной китайской культуры, сделан вывод о таких ее уникальных чертах, как самобытность, устойчивость и преемственность.

Концепция фреймов И. Гофмана активно используется в исследованиях религии и религиозности в зарубежной социологии и социокультурной антропологии. Особенно многочисленны исследования медиа фреймов, осваиваемых обществом и влияющих на принятие управленческих решений на государственном уровне. Небольшая часть исследований касается религиозной повседневности и образа религии в массовом сознании. Исследователи не только используют концепцию фрейма Гофмана, но и прибегают к методологическим принципам других его работ (понятия стигмы, повседневного взаимодействия, представления себя другим), что говорит об эвристическом потенциале интеллектуального наследия Гофмана при условии его комплексного использования. Отечественные исследователи также обращаются к фрейм-анализу Гофмана, но работы российских авторов не так многочисленны и разнообразны. Среди них в основном представлены проекты в области социальной политики и лингвистики, тогда как исследования в области социологии религии и религиоведения через призму фреймов в отечественном научном дискурсе достаточно редки. В большинстве своем они носят теоретический характер и, как правило, используют терминологический аппарат фрейм-концепции, но не ее методологическое содержание. Проведенный автором анализ теоретических и эмпирических работ с применением идей фрейм-анализа демонстрирует возможности использования концепции фреймов в исследованиях религии. Особенностью обращения к данной научной категории является необходимость детальной проработки методологической части каждого конкретного исследования для адекватного отражения специфики выбранного дисциплинарного/предметного поля.

Статья посвящена позиции русских консерваторов начала ХХ в. по византийской проблематике. Автор проанализировал ряд публицистических статей, очерков, публичных речей, проповедей известных священнослужителей, ученых, писателей, публицистов, политиков, разделявших консервативные взгляды. Отмечается, что русские правоконсервативные политики, публицисты, ученые, священнослужители начала ХХ в., отталкиваясь от триады графа С. С. Уварова «Православие. Самодержавие. Народность», в трудах и публичных выступлениях подчеркивали важность обращения к византийскому наследию. Делается вывод о том, что обращение русских правых к Византии, ее культуре и традициям объяснялось в первую очередь тем, что именно из Константинополя Русь восприняла христианство. Не отрицалась ими и идея о России как хранительнице православия, которой она стала после падения Константинополя. Однако теория Третьего Рима, известная с XVI в., практически не использовалась. Анализ трудов русских консерваторов начала ХХ в. позволяет заключить, что основу их позиции по Византии следует искать главным образом в работах выдающегося русского мыслителя К. Н. Леонтьева, в особенности в его сочинении «Византизм и славянство». В статье отмечается, что консерваторы начала ХХ в. творчески переосмысляли идеи Леонтьева о византизме (сохранение в государстве монархического начала и сословного строя, послушание властям, церковность, принцип симфонии властей, идея «сильного государства» и т. д.).

В статье рассматривается отношение В. И. Ламанского к религии. Приводятся высказывания Ламанского из его дневников и выписки из сочинений ученого, включающие его оценки религии и различных христианских конфессий (католицизма, протестантизма, православия). Отмечается, что следует различать личные религиозные взгляды Ламанского и ту роль, которую он приписывал религии в своем цивилизационном учении. Указывается, что, в отличие от ранних славянофилов (А. С. Хомякова и И. В. Киреевского), Ламанский отводил религии более скромное место в процессе формирования самобытной культуры, или цивилизации, считая, что большее значение имеют политическая независимость и развитый литературный язык. Главный упрек Ламанского западному христианству состоял в смешении светской и церковной властей, в насильственности и нетерпимости. Он признавал, что окатоличивание способствовало ассимиляции славян европейскими народами, прежде всего немцами, и в итоге приводило к утрате славянами своего языка, культуры и народности. Православие, согласно Ламанскому, в большей степени сохранило верность христианским идеалам братства и любви. Отмечается, что, в согласии со славянофильским учением, Ламанский был последовательным сторонником свободы совести.

Автором статьи дается оценка влияния норм исламской идеологии на выбор стандартов государственного управления и правового регулирования социальных отношений в Ираке. Целью исследования является необходимость продемонстрировать реальность такого влияния, а также показать какие именно государственные и правовые институты были затронуты предписаниями шариата и ислама в целом. Основной задачей исследования является анализ использования аспектов религиозной идеологии в конституционно-нормативной деятельности, а также их последствий при условии, что такое использование основано на праве граждан Ирака самим определять вектор дальнейшего развития страны (демократический принцип). Основным выводом исследования стало то, что на данный момент нормы Корана, предписания шариата и иных религиозных источников активно используются законодателем только в тех случаях, когда нормативное регулирование затрагивает свойства государственного символизма и эстетики. Остальные позиции воспринимаются как исключение из правил. В конечном итоге, автор приходит ко мнению о том, что эклектика сочетания норм светского права и религиозных положений допустима, и в условиях четкой дифференциации сфер правового регулирования может определять использование в качестве источников и то, и другое, однако, при данном подходе необходимо опираться на принципы, непосредственно принятые самим обществом, а не навязанные ему извне.

Целью данной статьи является освещение широкого спектра методов вербовки молодежи в террористические организации. Автором обозначены предпосылки и основные тенденции в рекрутинге молодых людей. Сегодня вопрос вербовки людей в террористические организации стоит в нашей стране очень остро. Несмотря на то, что проблема известна всем, тем не менее, четких методов борьбы с ней нет. Каждый год, данные вопросы поднимаются родителями, учителями, лидерами общественных движений, как не попасться на крючок вербовщиков, и самое главное - уберечь детей. К сожалению, основная цель данных преступников - это молодые здоровые люди, способные держать в руках оружие, и не важно женщина это или мужчина. Как правило, нужны и те, и другие, поскольку кроме реализации террористических актов, люди нужны и для других «дел». Если мужчины чаще всего используются как смертники, то женщины и девушки нередко до того, как также стать «шахидками», выполняют роль наложниц, поварих, и просто бесплатной рабсилы. Выводы: сегодня вербовка - это четкая стратегическая операция по вовлечению молодых людей в террористические организации. Вербовщики - это профессиональные психологи, прошедшие серьезную подготовку. Как правило, вербовка ведется посредством социальных сетей, которые представляют широчайшую аудиторию разного возраста, социального положения и нравственно-моральных убеждений. Контингент жертв вербовщика представляет собой, в основном молодежь, поскольку она обладает некритичностью мышления, восприимчивостью, податливостью. Обращение в ислам, как правило, существенно расширяет возможности вербовщика. Новообращенные готовы на все, дабы подтвердить серьёзность своих намерений. Привлекательными для террористов также являются молодые спортсмены, которые с детства отличаются дисциплиной, силой, выносливостью, а также профессиональные военные. К специфическим методам вербовки относятся заключение брака с террористами, проведение агитационных собраний и совместных религиозных обрядов.

Рассматриваются обязанности полиции, предусмотренные второй главой проекта Устава Полицейского, разработанного комиссией сенатора А. А. Макарова (1906-1913 гг.). Они были направлены на обеспечение порядка и благочиния при проведении различных религиозных мероприятий, проводимых в храмах, молитвенных домах, а также территориях, прилегающих к ним. Показываются особенности такой деятельности при осуществлении крестных ходов, религиозных процессий, паломничеств, встреч и проводов святых икон и иных религиозных торжеств, а также наблюдений за колокольным звоном как средства оповещения верующих. Значительное место отводится сравнению с нормами Устава предупреждения и пресечения преступлений 1882 г., Уголовного Уложения 1903 г., итальянского закона 23 декабря 1888 г. об общественной безопасности, согласованного с уголовным уложением 1 января 1890 г, Федерального закона Российской Федерации «О полиции».