Научный архив: статьи

Реакция некоторой части населения Российской Федерации на начавшуюся в 2022 г. специальную военную операцию на Украине породила новое социальнополитическое явление — релокацию. Данным термином обозначается перемещение несогласных с политикой государства либо испытывающих экономические проблемы его граждан за границу с сохранением их образа жизни, быта и занятий, без интеграции в принимающее общество. В настоящем исследовании рассматривается суть и логика указанного явления на примере Армении — одного из главных на данный момент направлений релокации россиян; рассмотрены его отличия от эмиграции прошлого. Актуальность исследования предопределена значением описываемого явления как для российского общества, так и для обществ принимающих стран. В данном контексте Армения также предстает характерным примером. Вместе с тем, учитывая «молодость» проблемы, которая приобрела серьезные масштабы лишь с 2022 г., научных публикаций по ней крайне мало, а в фокус внимания историка тема нашего исследования не попадала вовсе. Это приводит к большей ориентации данной работы на источники, в качестве которых предстают прежде всего публикации в СМИ, собственные опросы и интервью, а также статистические материалы. Специфика источниковой базы предполагает ориентацию на методы контент-анализа, а также наблюдения и непосредственного контакта с носителями информации. Направленность исследования предполагает и использование сравнительного метода при оценке особенностей релокации на фоне эмиграции россиян в Армению в начале XX столетия. В итоге автор приходит к выводам о том, что, несмотря на ряд схожих моментов, современная релокация— качественно новое явление, обусловленное как влиянием времени, так и особенностью психологии российского креативного класса. Сами релоканты в свою очередь способны оказать значительное влияние на армянское общество

В создании Евразийского экономического союза (ЕАЭС) принимают участие Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Россия. Созданию интеграционного объединения предшествовали различные документы, в которых были определены подходы отдельных стран постсоветского пространства к взаимодействию с соседями. Документы закладывали фундамент последующего взаимодействия бывших советских республик. После подписания договора о формировании ЕАЭС в каждом из государств приняты документы – двусторонние и многосторонние соглашения, которые определяют их стратегии сотрудничества в рамках интеграционного объединения, формируя общее правовое поле дальнейшего сближения. Особое внимание обращено к ключевым документам, в которых отражены позиции государств-членов ЕАЭС. В каждой из стран ЕАЭС было принято достаточное количество документов, которые дают представление о политике отдельных стран по вопросу интеграции, а также о характере сотрудничества между странами постсоветского пространства. В статье исследовано видение странами-партнерами России по ЕАЭС целей и задач интеграционных процессов в Евразии, а также выявлены перспективы их дальнейшего сотрудничества между собой и другими акторами, которые находятся вне рамок постсоветского пространства. Это отдельная группа государств, которые прямо или опосредованно оказывают влияние на евразийскую интеграцию. Основное внимание уделено эволюции положений в документах каждого из государств-членов ЕАЭС, определяющих их позицию в рамках объединения, проведен их анализ.

После распада Советского союза страны Южного Кавказа столкнулись со сложной трансформацией политических процессов. Процесс государственного строительства этих стран проходил на фоне болезненных вооруженных конфликтов, социально-экономических проблем, тотальной бедности. Несмотря на то, что движение по демократическим принципам, а также развитие рыночной экономики стало приоритетным направлением для региональных государств, тем не менее, кризисы в различных сферах общественной жизни, проблемы обеспечения безопасности и отсутствие опыта государственности привели к развитию авторитарных тенденций во всех трех южнокавказских государствах. Cтатья посвящена изучению политических процессов в странах Южного Кавказа на современном этапе. Особое внимание уделено внутриполитической борьбе в Грузии, которая обострилась за последнее десятилетие. Анализированы социально-политические процессы в Армении, приводящие к развитию внутриполитического кризиса. Автором сделан вывод о том, что в Азербайджане фактически отсутствует соперничество между отдельными политическими силами, поскольку все полномочия сконцентрированы в руках президента, который усилил контроль над политическими процессами в стране.

Статья посвящена исследованию внешней политики России и неоосманизма Турции в период Второй карабахской войны, длившейся с 27 сентября 2020 г. по 10 ноября 2020 г. В фокусе внимания автора находятся события осени 2020 г. как переломной точки в длительном этнополитическом и территориальном конфликте на Южном Кавказе. Основное внимание уделено определению факторов влияния на позиции, занятые Россией и Турцией в конфликте, как главных внешних арбитров и ключевых региональных игроков, а также последствий предпринятых действий. Выделены главные причины активной поддержки Азербайджана со стороны Турции, а именно: концептуальные основы неоосманизма в комплексе с элементами пантюркизма и мусульманского аспекта, подразумевающие стремление к региональному лидерству на Южном Кавказе и расширение своего доступа в тюркском мире. Определены факторы, оказавшие влияние на отсутствие прямого вмешательства России в ход войны на стороне Армении: сохранение статус-кво конфликта как наиболее приемлемого для поддержания безопасности в регионе; согласие с юридически обоснованными притязаниями Азербайджана на территорию Нагорного Карабаха с точки зрения международного права; важность сохранения стабильных отношений с Турцией при Р. Т. Эрдогане. Отмечается, что шестинедельная война изменила конфигурацию сил в регионе и привела к трансформации полюсов влияния на Южном Кавказе. Турция значительно укрепила свои позиции в качестве регионального актора, а Россия напротив, столкнулась с вызовами и прозападным векторами развития среди бывших стран СССР.

Проблемное поле политического взаимодействия стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС) конструируется под воздействием актуализирующихся национальных приоритетов внешних политических игроков с учетом стратегического и ресурсного значения постсоветского пространства в целом. Акцентируется внимание на вкладе внерегиональных и транснациональных субъектов в развитие политического и экономического пространства ЕАЭС. Усиливается политическое присутствие США, а также западных и европейских государств в данном регионе. В данном контексте речь идет о пересечении и конкуренции геостратегических, политических, экономических и иных целей действующих политических участников в рамках межгосударственного обмена. С одной стороны, это создает некоторые дополнительные факторы и механизмы проявления и расширения конфликтогенных прецедентов, с другой стороны, это обусловливает появление качественно новых возможностей для раскрытия специального политического потенциала, упрочения статусно-ролевых позиций, налаживания двусторонних и многосторонних связей и т. д. В конечном итоге создаются реальные предпосылки для трансформации символической природы и деятельностного значения ЕАЭС в контексте внутриполитических и наднациональных процессов. В этом смысле интересны концептуальная основа и инструментарий американских медийных изданий в направлении актуализации политической повестки США в отношении стран ЕАЭС. Проанализированы идейно-смысловые и технологические особенности публикаций The Washington Post на тему политических отношений США и других внешнеполитических акторов с Российской Федерацией, Республикой Беларусь, Республикой Казахстан, Киргизией и Арменией. В результате определено, что политическое участие США в данном регионе выстраивается в фокусе создания сдерживающих факторов стабилизации политико-экономического партнерства стран-участниц ЕАЭС в рамках концепта «большой Евразии». Имеющийся институциональный и функциональный потенциал постсоветских государств используется с целью негативизации политико-региональной роли и усиления геополитического противодействия Российской Федерации и КНР. В частности, наиболее часто публикуемыми темами применительно к политической проблематике ЕАЭС являются российское участие в специальной военной операции на украинской территории и внешнеполитическое участие зарубежных государств в основных процессах евразийской интеграции.

В «Армянской книге канонов», кодифицированной впервые католикосом св. Йовханнэсом III Одзнеци (717–728), под № 42 числятся девять «Канонов святого собора, созванного в Феодосиополе, который ныне зовется городом Карин». В преамбуле протокола говорится об армяно-романо-византийском совместном соборе, состоявшемся по велению императора Юстиниана и под председательством армянского католикоса Сахака. Со времен патриарха Константинопольского ААЦ Магакии (1896–1908) в научных кругах бытует мнение о том, что речь идет о католикосе Сахаке III Дзорапореци (677–704) и императоре Юстиниане II (685–695, 705–711), так как два правила из девяти якобы не были актуальными в более ранние эпохи. А подготовивший в 1964–1971 гг. критическое издание «Армянской книги канонов» В. А. Акопян, в виду полного отсутствия сведений о «Канонах святого собора, созванного в Феодосиополе…», в раннесредневековой литературе, а также своеобразного определения догматов православия в преамбуле его Акта, впервые заявил о «поддельном оригинале» данного документа. Однако анализ тех же двух правил, непрямые ссылки на три из девяти правил в грамоте Степаноса, епископа Сюникского (ум. 735 г.), адресованной в Антиохию, анализ контекста преамбулы Синодального акта, наконец косвенные упоминания в двух нарративных источниках сведений о созыве подобного собора, позволили автору не только доказать их аутентичность. Как наглядно продемонстрировано в статье, «Каноны святого собора, созванного в Феодосиополе…», вполне могли быть приняты под председательством католикоса Сахака II Улкеци (534–539) и по велению императора Юстиниана I Великого (527–565) в 534 или 535 гг. Дело в том, что определение догматов православия в них полностью соответствовало духу так называемого в церковной литературе «непредвиденного» богословского указа Юстиниана Великого 533 г.

Армения и Азербайджан, находясь в составе Советского Союза, придерживались общих принципов управления водными ресурсами, предоставляли единую статистическую отчетность по использованию воды. Однако после приобретения независимости эти государства разработали собственные законы о воде, а также перестали обмениваться данными, полученными национальными гидрометеорологическими агентствами. Новая региональная реальность и сложные отношения между двумя странами препятствовали разработке общих механизмов по управлению трансграничных водных ресурсов, что привело к негативным последствиям для окружающей среды. Качество воды и ее эффективное управление стали одним из острых уголков неразрешенных проблем, существующих между двумя государствами. Исследование посвящено изучению водной политики Армении и Азербайджана. Проанализированы эффективность, а также недостатки управления водными ресурсами этих стран. Сделана попытка определить, насколько эффективен процесс внедрения принципов интегрированного управления водными ресурсами. На основе сравнительного анализа водного хозяйства Армении и Азербайджана установлены аналогии и отличия в законодательстве водной политики и политических механизмах водопользования этих стран.

Глобальные экономические и геополитические изменения обуславливают высокую значимость выбора подхода к макроэкономическому регулированию. Негативное влияние внешних шоков стало невозможно нивелировать краткосрочными механизмами, которые традиционно используются правительствами в периоды кризисов. Устойчивыми остаются экономики, которые взяли за основу макроэкономической политики повышение производительности экономики. Статья посвящена оценке потенциала экономики Армении в контексте применения подхода к макроэкономическому регулированию, основанному на повышении производительности экономики. Методологической базой исследования послужили постулаты классической теории экономического роста и концепция производительности экономики. В работе использованы методы анализа рядов динамики, сравнительного анализа, обобщения и синтеза. Информационную базу составили статистические данные по экономике Армении, а также значения международных индексов и рейтингов с 1990 по 2023 гг. Выявлено, что ключевыми факторами повышения производительности экономики Армении выступают инновационный потенциал и человеческий капитал. Усиление данных преимуществ может оказать положительное влияние на экономический рост и развитие страны как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, что обуславливает необходимость пересмотра направлений макроэкономической политики Армении

В статье рассматривается историческая трансформация стержневого вопроса христианской теологии — христологической проблемы — в свете решений Двинских соборов (начало VI — начало VIII вв.) Армянской апостольской святой церкви. Христологическая проблема, активно обсуждавшаяся в армянской церковной среде уже со второй половины V в., вследствие комплекса причин и преимущественно геополитического и геостратегического положения Армении, на протяжении многих веков стала точкой «догматического размежевания» между Армянской и вселенской церквями. Участие Армянской церкви (прямое или косвенное) в многовековой богословской полемике объясняется её стремлением сохранить свою самостоятельность и национальную специфику. Статья изложена на основе изучения первоисточников и в свете авторской методологической концепции исследования истории армянской духовной культуры. Стержневыми в статье являются четыре взаимосвязанные идеи: 1. Армянская церковь, как самая древняя национальная церковь, с самого своего возникновения была той институцией, которая создавала, сохраняла, развивала и транслировала во времени армянскую национальную духовную культуру, тем самым обеспечивая культурную преемственность армянского народа; 2. На протяжении многовековой истории своего существования Армянская церковь играла роль национального духовного центра, где создавались, сохранялись и развивались армянские национальные духовные и культурные традиции — предусловие обеспечения культурной самобытности армянской нации. Бином церкви и нации, религии и национальной культуры стал основой её самопознания/самосознания, а через это — механизмом выживания и самозащиты нации в течение всей истории её существования как нации христианской; 3. Более двухсот лет Двинские соборы Армянской церкви выступали в качестве важнейшего инструмента обоснования и закрепления (в разных исторических, политических и идеологических контекстах) доктринальной позиции Армянской церкви, защиты её вероисповедания от разного рода отклонений; 4. Сохраняя заложенные отцами Армянской церкви традиции, главы Армянской церкви принимали на созываемых ими Двинских соборах такие решения, которые обеспечивали самостоятельность Армянской церкви, что в рамках моей методологической концепции я называю способом обоснования («оправдания») возможности и необходимости исторического существования армянской нации.

В статье исследуется период после военного конфликта 2020 г. между Арменией и Азербайджаном, который выявил противоречивые аспекты во взаимоотношениях этих стран с основными мировыми и региональными акторами. На современном этапе правительство Армении имеет амбициозную повестку демократических реформ, решительно настроено на претворение их в жизнь и надеется на содействие международных партнеров как стимула для их успешной реализации. Анализ внутри- и внешнеполитической жизни страны выявляет некоторые противоречивые аспекты в деятельности армянского правительства.

В статье исследуются армяно-азербайджанские отношения в период после военного конфликта 2020 г., последствия которого выявили противоречивые аспекты во взаимоотношениях этих стран как друг с другом, так и с основным региональным игроком — Россией. На современном этапе правительства этих стран решительно настроены на претворение в жизнь своих стратегических планов и надеются на содействие России и других международных партнеров как стимула для их успешной реализации. Анализ внешнеполитической жизни Армении выявляет некоторые противоречивые аспекты в деятельности национального правительства в разрешении карабахской проблемы в Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

Введение. События 2020 г. в Нагорном Карабахе актуализировали проблему урегулирования конфликта в регионе. Иран являлся одним из акторов переговорного процесса между армянской и азербайджанской сторонами с начала 90-х гг. ХХ в. Из соображений национальной безопасности это направление стало одним из важнейших во внешнеполитической деятельности Ирана в Закавказье. Ключевое внимание в статье уделяется позиции, занятой Ираном в отношении нагорно-карабахского конфликта в 1992–2018 гг. Иран считал, что может стать альтернативой западным государствам в переговорном процессе. В статье рассмотрены важнейшие аспекты ирано-армянских и ирано-азербайджанских отношений в обозначенный период. Выявлено влияние интересов Ирана в области экономики, логистики, энергетической сфере на позицию Тегерана в отношении конфликта. В статье уделяется внимание отношению Армении и Азербайджана к иранской ядерной программе в контексте межгосударственных отношений и региональной безопасности. Рассматривается проблема Зангезурского коридора, как одного из важнейших аспектов противоречий между Баку и Ереваном и влияющего на выстраивание национальной безопасности Ирана. Материалы и методы. В исследовании анализируются официальные документы, заявления и высказывания официальных лиц Ирана, Армении и Азербайджана вокруг проблемы урегулирования нагорно-карабахского конфликта в 1992–2018 гг. Для изучения проблемы применяются сравнительно-исторический, нарративный и проблемно-хронологический методы исследования. Анализ. В статье раскрывается влияние фактора нагорно-карабахского конфликта на выстраивание национальной безопасности Ирана в регионе. Прослеживается политика Тегерана в отношении Азербайджана и Армении в контексте региональной безопасности. Результаты. В исследовании сделан вывод о том, что интересы национальной безопасности привели к тому, что Иран стал одним из посредников при урегулировании нагорно-карабахского конфликта. Официальная позиция Тегерана заключалась в недопущении эскалации конфликта и разрешении проблемы путем политических переговоров. Одним из аспектов позиции Ирана выступало недопущение прямого или косвенного вмешательства в конфликт со стороны США, НАТО, ЕС и т. д. С данной целью Тегеран вел деятельность по привлечению региональных акторов (Турции, Российской Федерации) для совместного диалога с азербайджанской и армянской сторонами. Иран исходил из интересов обеспечения национальной безопасности при выстраивании взвешенной позиции в отношениях с Азербайджаном и Арменией.