Научный архив: статьи

Статья посвящена анализу МГИМО как уникального феномена в сфере дипломатического образования и исследований международных отношений. Автор выявляет ключевые факторы, обусловившие особый статус вуза, начиная с исторических предпосылок его создания и заканчивая современными вызовами. Подчёркивается, что МГИМО, во многом опираясь на традиции Лазаревского института восточных языков, смог органично соединить в своём образовательном процессе фундаментальные гуманитарные дисциплины, интенсивное изучение иностранных языков и прикладные навыки, необходимые для практической дипломатии. Особое внимание уделяется институциональным механизмам, которые позволили университету не только выжить, но и развиться, несмотря на идеологические ограничения и политические кризисы. Анализируются факторы, формирующие академическую среду и интеллектуальный капитал МГИМО: системный подход в исследованиях, включение методов сравнительного анализа, а также комплексная подготовка специалистов, способных работать в различных форматах – от традиционных двусторонних переговоров до многосторонней дипломатии в условиях глобальной турбулентности. Отдельно рассматривается роль МГИМО в становлении отечественных школ международных исследований. Университет предстаёт как лаборатория, синтезирующая передовые научные подходы с практическими нуждами государства. Делается вывод, что благодаря институциональной гибкости, тесной связи с государственными структурами, широкой линейке научных школ и последовательному расширению международных контактов, МГИМО сохраняет роль национального лидера в сфере подготовки дипломатов и проведения международных исследований.

В данной статье рассматриваются вопросы, связанные с проблемами развития российской спортивной дипломатии с учетом тех вызовов, которые в настоящее время встали перед Россией. Автор указывает, что современная ситуация в области спортивной дипломатии характеризуется попытками западных стран изолировать российский спорт, ограничив возможности спортивной дипломатии в решении внешнеполитических проблем, используя дискриминационные практики, лишив Россию статуса великой спортивной державы. В этой связи в статье исследована практика дискриминационных ограничений в отношении российского спорта высших достижений, приведены рекомендации, направленные на активизацию дипломатических усилий России в области спорта высших достижений.

Статья посвящена анализу процесса развития стратегических отношений между Китаем и Россией с акцентом на анализ ключевых документов и заявлений, подписанные главами двух стран в период с 1996 по 2025 год. В ней рассматривается эволюция партнерства между Китаем и Россией, которое прошло путь от первоначального формирования понятия и содержания «стратегичности» до нынешнего «золотого века» «всесторонности», когда обе страны установили образец сотрудничества между великими державами в условиях сложного и изменчивого международного контекста. Эти новые межгосударственные отношения играют ключевую роль в реагировании на вызовы в мировой политике, содействии экономическому сотрудничеству и обеспечении глобальной и региональной безопасности. Статья подчеркивает, что российско-китайские отношения эволюционировали от прагматического взаимодействия в экономической сфере к всеобъемлющему стратегическому партнерству, включающему координацию на международной арене. Теоретической основой выступает реляционная теория мировой политики Цинь Яцина. Также автор использует междисциплинарный подход, опираясь на методы структурного реализма, историко-сравнительный и проблемно-хронологический анализ. Китай и Россия рассматривают друг друга как приоритетных партнеров, что подтверждается ростом двусторонней торговли и совместными усилиями по созданию нового международного порядка, основанного на принципах многополярности и взаимного уважения. В работе выделяются три ключевых периода развития российско-китайского сотрудничества: начальный этап (1996-2006), фаза стремительного роста (2006-2016) и современный “золотой период” всеобъемлющего партнерства (2016-настоящее время). Данное исследование предоставит новый взгляд на роль Китая и России в современных международных отношениях. Статья делает вывод о том, что российско-китайские отношения представляют собой уникальную модель сотрудничества великих держав, основанную на равноправии, доверии и взаимной выгоде. В будущем автор прогнозирует дальнейшее укрепление взаимодействия в политической, экономической и военной сферах, а также усиление координации в рамках международных организаций, таких как ООН, БРИКС и ШОС.

В статье автор анализирует неизвестные письма папского легата Антонио Поссевино (1534-1611) из собрания историка - источниковеда Н. П. Лихачева (1862-1936), которые были обнаружены исследователем в ходе изучения русско-польских документов в Научно - историческом архиве Санкт-Петербургского Института истории РАН 25 января 2024 года. Антонио Поссевино несколько раз встречался с Иваном Грозным, пытаясь убедить правителя перейти из православия в католицизм, заключить религиозную унию. Дипломат выступал посредником между Иваном Грозным, Стефаном Баторием и Папой. Однако в силу ряда причин миссия папского посланника не увенчалась успехом. И хотя Московия проиграла в Ливонской войне, но исконной веры своей не изменила. Автор использовал различные методы исследования: анализ, синтез, придерживался системного подхода и научной объективности, использовались текстологический анализ, контекстуальный анализ. Текстологический анализ помог понять мировоззрение Поссевино Представленные в статье письма папского посланника впервые вводятся в научный оборот и ранее не были известны. Отметим, что первое из представленных писем - оригинал шестнадцатого века. Письма помогают изменить представление о Поссевино и его миссии, по-новому интерпретировать его роль в истории. Анализ источников, которые мы вводим в научный оборот, способствует пониманию дипломатических отношений между Московией и Западом в XVI веке. Становится понятно, что Московия для папского посланника является страной, которая ему интересна. Россия не стремилась к афишированию своих действий в Европе: информационная война была ею проиграна. Свидетельством этому служит то, что европейские дворы не испытывали в ней интерес, а Поссевино через знакомого епископа рекламировал свои труды. Мы узнаем дополнительные штрихи личности Антонио Поссевино. Идеологический противник Ивана Грозного приобретает черты живого человека, который хитер, изворотлив и профессионален. Отметим, что Поссевино испытывает искренний интерес (не смотря на то, что он идеологический противник Ивана Грозного) к Московии, что вытекает из характера этих писем. Письма разные по содержанию: в первом больше об отношении Поссевино к Московии, во втором - о частных религиозных делах папского легата.

В статье проводится анализ вовлечения США в события мексиканской революции применительно к ситуации на границе двух стран. На базе архивных и опубликованных источников показано влияние социально-экономических, правовых и военных факторов на процесс принятия решений официальными Мехико и Вашингтоном, а также негосударственными силами в лице повстанческих группировок. Отмечается, что среди инструментов достижения внешнеполитических целей и получения преимуществ перед оппонентами в ходе революционной борьбы происходила постоянная апелляция к понятию «нейтралитета». В качестве важных этапов выделяется сближение США с движением конституционалистов в 1913-1914 гг. и поиск уменьшения риска войны двух стран в 1916 г. Подчеркивается, что за счет этого мексикано-американские отношения представляли собой сложную комбинацию конфликта и взаимных интересов.

Статья посвящена общим и особенным чертам практической политики США по отношению к революционным процессам за рубежом в начале ХХ века. В качестве примеров используются Мексиканская революция 1910-1917 гг., Русская революция и Гражданская война 1917-1922 гг., Синьхайская революция 1911 г. в Китае. Отправной точкой для исследования служат традиции сравнительного изучения революций, теорий их генезиса и влияния на международные отношения. Отмечается, что наличие устойчивых представлений о «прогрессе» обуславливало положительное восприятие американцами революции как явления. Особое внимание уделяется значению американских стереотипов о своей стране как наиболее успешной «революционной нации». Предпринимается поиск свидетельств того, что США постепенно накапливали опыт взаимодействия с революциями, обладая достаточно ограниченной информацией о них. Исследовано соотношение дипломатических, военных, экономических, пропагандистских инструментов влияния Вашингтона на обстановку в Мексике, Китае и России, с установлением общих и особенных черт. Указывается, что американцы отталкивались от тезиса о возможности быстрого преодоления разрушительной фазы революции и ее перехода в созидательное русло. Предполагается, что революции в рассматриваемых странах способствовали постепенному изживанию в сознании американской политической элиты и интеллигенции примитивных «позитивистских» взглядов на историческое развитие. Одновременно происходило усложнение всей архитектуры планирования и проведения внешней политики США, в том числе из-за необходимости конкурировать с другими «великими державами». Изложенный подход призван прояснить типичные черты политики государства в контексте революции как международной проблемы.

ВВЕДЕНИЕ. Актуальность темы исследования определяется, во-первых, возрастающим значением энергетической дипломатии для разрешения современных проблем, возникающих в сфере международного энергетического сотрудничества, во-вторых, значимостью изучения проблем энергетической дипломатии с точки зрения науки международного права. Несмотря на то что энергетическая дипломатия формируется и реализует свой потенциал в международно-правовой среде, ей не уделяется должного внимания в юридической литературе, в том числе в научных работах по международному праву, что, в свою очередь, выглядит пробелом международно-правовой науки. Цель работы – обосновать международно-правовое понятие энергетической дипломатии, выявить ее связь с классической моделью дипломатии и одновременно специфику, предметно обозначить основные направления взаимосвязи энергетической дипломатии и международного права.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Проанализированы относящиеся к теме научные труды, международные договоры и документы международного права, акты национального законодательства государств. В качестве метода исследования использованы общенаучные и специальные методы познания, в том числе сравнительно-правовой и формально-юридический.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Энергетическая дипломатия производна от классической модели дипломатии. Существуют разнообразные трактовки дипломатии, акцентирующие внимание на ее различных аспектах и проявлениях. В статье обосновывается понимание дипломатии как средства осуществления внешней политики государства при помощи деятельности специальных субъектов (органов внешних сношений), применяющих невоенные приемы и методы в соответствии с международным правом. Прослеживается эволюция дипломатии и появление ее новых форм, отмечаются их особенности и международно-правовая составляющая. С учетом специфики энергетики, международного энергетического сотрудничества, их правового обеспечения с опорой на потенциал международного и национального права обосновывается самостоятельный характер энергетической дипломатии, ее возрастающая роль в современных условиях. Выявлены особенности энергетической дипломатии и предложено ее понятие, учитывающее международно-правовую составляющую. В современных условиях не сложились полноценные нормативно-правовые и институционально-правовые основы внешней энергетической политики и энергетической дипломатии Европейского союза (далее – ЕС). Отмечено, что легитимность применяемых в энергетической дипломатии рядом государств односторонних ограничительных мер небесспорна с точки зрения международного права. Предметно обозначены основные направления взаимосвязи энергетической дипломатии и международного права, выделены варианты легитимации национальных интересов государств в энергетической сфере с опорой на потенциал международного права.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Основные выводы проведенного исследования состоят в следующем. Во-первых, энергетическая дипломатия выступает новым функциональным направлением дипломатической деятельности. Она имеет единую сущность с классической дипломатией (служить средством осуществления внешней политики в соответствии с международным правом) и одновременно характеризуется рядом производных от энергетического сектора и энергетического права особенностей (специальная направленность на реализацию целей и задач внешней энергетической политики государства, участие в ней энергетических ведомств и подключение энергетических компаний, применяемые методы). Во-вторых, энергетическая дипломатия и международное право в процессе своего развития и функционирования взаимосвязаны и оказывают взаимообратное влияние друг на друга. Международное право определяет правовые рамки и формы реализации энергетической дипломатии (как и в целом дипломатической деятельности), а также играет определяющую роль в легитимации национальных интересов государств в сфере внешней энергетической политики, осуществляемой посредством энергетической дипломатии. В свою очередь, энергетическая дипломатия с опорой на потенциал международного права содействует обеспечению энергетической безопасности (национальной и международной) и тем самым – поддержанию международного энергетического правопорядка. В целом, энергетическая дипломатия оказывает влияние на процесс создания и действия норм международного права и вносит вклад в развитие международного права.

Поражение, которое потерпели японские агрессоры осенью 1939 г. у реки Халхин-Гол, а также заключение советско-германского договора о ненападении заставили японские правящие круги пересмотреть свою политику в отношении СССР, в том числе и по вопросу уточнения границы между МНР и Маньчжоу-Го. Однако в январе 1940 г., в тупик зашла работа комиссии по уточнению границы между МНР и Маньчжоу-Го. Советское правительство считало невозможным вести переговоры о новой рыболовной конвенции, пока не будет урегулирован и этот вопрос. Переговоры продолжались, но безрезультатно. Положение стало постепенно меняться в середине 1940 г. - в связи с оккупацией Германией Голландии и Бельгии, капитуляцией Франции и подрывом позиций Англии. Огромные колониальные владения стран Западной Европы: Французский Индокитай, Голландская Индия и другие территории оказались беспомощными.

В результате событий у Халхин-Гола в Японии оказались вынуждены признать, что для нападения на СССР требуется серьезное дополнительное наращивание силы. Более легких успехов сулила агрессия в южном направлении. Так, во Французском Индокитае войска метрополии насчитывали всего около 50 тыс. человек, причем они были лишены возможности теперь получать какую-либо помощь из Франции. В Токио решили воспользоваться создавшимся в этом регионе положением. Приняв решение сосредоточить на ближайшее время основные усилия на «южном» направлении, японское правительство стало проявлять заинтересованность в том, чтобы дипломатическими средствами стабилизировать свои позиции на «северном» направлении.

Статья посвящена трансформации правящей элиты и официальной оппозиции Соединенного Королевства (2015-2022) и ее взаимосвязи с дипломатической практикой Британии. В обозначенный период британская политическая система столкнулась с множеством различных вызовов, включая референдум о членстве страны в ЕС, последовавший сложный переговорный процесс об условиях выхода из интеграционного объединения, различные внутрипартийные расколы по ключевым вопросам британской политической жизни и иные. Все это не только обусловило частичное обновление британской политической элиты, но и определило ее дипломатическую повестку. Помимо этого, в работе проанализировано влияние обозначенных событий на структуру и динамику властных отношений, а также на стратегические приоритеты и идеологические установки как правящей элиты Британии, так и ее оппозиции. В статье рассмотрены изменения таких ключевых характеристик элиты, как половозрастной состав, этническое происхождение, уровень образования политиков, а также дана оценка новым тенденциям в их политических взглядах и поведении. Внимание также уделено последствиям трансформации элиты для британской политической системы и дипломатии.

Статья посвящена особенностям подготовки дипломатов в государствах Запада в контексте трансформации их внешнеполитических подходов. В качестве примеров, выбраны США, Британия, Франция, Германия, Венгрия и Польша, сгруппированные по принципу диад. Сравнительный анализ осуществлялся по следующим критериям: наличие профильного учреждения дипломатической подготовки; перечень специальностей в области международных отношений; рабочий язык МИД; количество и качество преподавания иностранных языков в соответствующих учебных заведениях; прием иностранцев на работу во внешнеполитическое ведомство; преподавание истории международных отношений, а также наличие собственных учебников, отражающих национальный подход; возможность пройти профессиональную переподготовку. Теоретической основой исследования является концепция элитизма. Целесообразность ее выбора определяется противоречием между дискурсом о меритократии и равенстве возможностей, с одной стороны, и традиционной закрытостью дипломатического сообщества в западных странах, с другой. Результатом данной тенденции является расширение влияния элит на формирование внешней политики при игнорировании интересов рядовых граждан. В ходе исследования авторы подтвердили тезис, что подготовка дипломатов в данных государствах ориентирована на создание сообщества квалифицированных бюрократов из привилегированных слоев общества. Универсализация образовательной модели, наряду с практикой политических назначений, способствует смягчению критериев профессиональной подготовки дипломатов. В то же время развитие дипломатических академий в западных странах свидетельствует о возрастающем влиянии элит на формирование внешнеполитической ориентации государства. Система специализированных учебных заведений для дипломатов выполняет двойную функцию: с одной стороны, она служит основой для профессиональной подготовки, а с другой - воронкой, отсеивающей кандидатов, которые не соответствуют профессиональным требованиям. Данное обстоятельство усиливает закрытость дипломатического сообщества при дефиците стимулов к углублению профессиональной подготовки.

В статье изучается взаимосвязь между степенью суверенности национальных школ подготовки дипломатических кадров в странах Глобального юга и проактивностью внешней политики этих государств в рамках региональных подсистем международных отношений. Актуальность исследования обусловлена усиливающимся влиянием незападных стран в мире и повышением их значимости во внешнеполитической стратегии России. В качестве объекта исследования были выбраны государства, стремящиеся проводить наиболее активную политику: на Ближнем Востоке и в Северной Африке - Египет, Иран, Саудовская Аравия и Турция, в Африке южнее Сахары - Нигерия, Эфиопия и ЮАР, в Латинской Америке - Бразилия, Куба и Мексика. Основу методологического инструментария составляет кроссрегиональный анализ, предусматривающий сравнение специфики подготовки дипломатов в отдельных странах и регионах мира, а также биографический метод, позволяющий отследить карьерные треки ведущих представителей внешнеполитических ведомств. Теоретическую основу исследования составляют отдельные постструктуралистские, постколониальные, неомарксистские и посткритические работы, посвященные суверенитету в периферийных и полупериферийных странах. Отдельно проанализированы подходы к определению значимости дипломатии как института и концептуализации взаимосвязи между дипломатическими практиками государств и их ролью в региональных подсистемах международных отношений. Результаты исследования частично подтвердили гипотезу о наличии взаимосвязи между уровнем суверенности (развитости) национальных школ подготовки дипломатов и степенью суверенности внешнеполитического курса этих стран. При этом суверенность и развитость дипломатической школы не всегда эквивалентны: последнее качество в большей степени способствует укреплению позиций страны в регионе.

Статья посвящена анализу особенностей политической культуры южнокорейских политических элит и их роли в формировании и развитии «мягкой силы» Южной Кореи. Цель статьи заключается в анализе демократических преобразований в стране как ключевого элемента «мягкой силы». Также одной из ключевых задач является изучение структуры и динамики внутренних политических группировок в Республике Корея и их влияние на демократические процессы.

В статье рассматриваются и анализируются особенности политической культуры южнокорейских элит и ее влияние на формирование «мягкой сил» страны. Исследование углубляется в изучение исторического контекста политических процессов Южной Кореи, включая переход к демократии и роль традиционных ценностей в формировании политической системы. Особое внимание уделяется внутриполитической структуре страны, которая представляет сложную сеть политических группировок и интересов, оказывающих значительное влияние на формирование государственной политики.

Статья основана на комплексном анализе элитных группировок и их стратегий в контексте политической культуры, что позволяет глубже понять механизмы формирования и реализации концепции «мягкой силы». Таким образом, выводы статьи основаны на многоуровневом анализе особенностей политической культуры южнокорейских элит и их роли в формировании и развитии «мягкой силы» Южной Кореи.