Научный архив: статьи

Заявленная тема находится на пересечении двух направлений научных исследований: промышленной революции во Франции и истории современных пригородов Парижа. Методологически это полидисциплинарное исследование, соединяющее экономическую историю, социальную антропологию и историческую географию. В источниковедческом плане преобладают краеведческие материалы. В статье раскрываются три аспекта темы в их взаимосвязи: индустриализация, урбанизация, мультикультурность. В качестве объекта типологии парижского пригорода как социально-исторического явления на основе многолетних наблюдений выбран Обервилье, экономически развитая коммуна с преобладанием бедного иммигрантского населения в департаменте Сена-Сен-Дени, известном влиянием левых сил, исламских группировок и молодежной преступностью. На примере Обервилье показана запоздалость промышленной революции во Франции, ее затяжной характер, отягощенный недостатком трудовых ресурсов и минерального сырья, что привело к интенсивному использованию иммиграции и сырья «животного происхождения». В поступательном превращении старинного сельского бурга в промышленный город выявляется устойчивость сельско-городского симбиоза как специфика развития страны после революции XVIII в. Подчеркивается значение связи с Парижем и политики столичных властей, направленной на удаление из города вредных производств и рабочего населения, в образовании промышленных пригородов. В целостности формирования промышленного пригорода автор раскрывает специфику городской экономики и среды обитания, характеризует условия труда и быта рабочих, отмечает формирование иммигрантских кварталов и особенности интеграции различных иммигрантских общин во французское общество

В статье на основе материалов из архива МИД Франции, большая часть из которых до сих пор не была введена в научный оборот, рассматриваются подготовка, ход и итоги советско-французской конференции 1926–1927 гг., в рамках которой обсуждался вопрос выплаты долгов Российской империи. Французские документы показывают, что советская сторона с самого начала обозначила, что вопрос выплаты царских долгов для нее в силу экономического положения в стране неразрывно связан с предоставлением кредитов. Французская делегация, хотя и не признавала связи между двумя этими вопросами, была готова обсуждать их параллельно и показывала реальную заинтересованность и в урегулировании долгового вопроса, и в предоставлении кредитов. Несмотря на значительные разногласия, позиции делегаций в ходе переговоров постепенно сближались, были согласованы конкретные цифры и детали по ключевым вопросам, достижение взаимоприемлемого результата казалось вполне возможным. Активным сторонником достижения договоренностей с Москвой был посол Франции в СССР Жан Эрбетт. Он неоднократно писал в Париж, что французской промышленности очень важен советский рынок, тем более что конкуренты Франции уже были там. Также он предполагал, что в случае успеха Парижской конференции советское государство перестало бы вести идеологическую пропаганду против Франции, как это произошло по отношению к Германии после Рапалльского договора 1922 г.

Однако приход к власти во Франции в июле 1926 г. правительства Национального объединения во главе с Раймоном Пуанкаре вместо конструктивно настроенного по отношению к СССР Левого блока и особенно обострение британо-советских отношений с последующим разрывом дипломатических отношений между Москвой и Лондоном способствовали росту антисоветских настроений во Франции и, как следствие, ужесточению французской позиции на переговорах, что привело в итоге к провалу конференции. Проиграли от этого прежде всего французские держатели российских ценных бумаг

В статье рассматриваются ход и формы антиреспубликанских восстаний на землях бывшего герцогства Савойя, присоединенного к Франции в ходе Революции XVIII в., и причины их поражений. Цель работы – проанализировать трансформацию народного протеста в Савойе на протяжении 1793 г. Автор использует разнообразный корпус источников, включая и некоторые неопубликованные материалы из Государственного архива Турина. События января–октября 1793 г. рассматриваются в статье в свете историографической концепции «народной контрреволюции». Присоединение к Франции территории Савойи произошло при активной поддержке ее населения, но сразу после введения в регионе гражданского устройства духовенства и начала обращения ассигнатов социальная обстановка накалилась до предела. Социальному взрыву способствовал и декрет Конвента Франции о массовом призыве в республиканскую армию. Обострились давние противоречия между городом и деревней, начало которым было положено реформами земельных отношений 1770-х годов. Крупные восстания охватили окрестности городов Саланш, Межев, Клюз, Анси, Румийи, долину Тон, а в ходе вторжения сардинских войск – районы Фосиньи, Тарантез и Морьенн. Республиканцы прямо называли этот департамент «маленькой Вандеей». Протест в этом регионе имел свои особенности и эволюционировал от традиционного по своей форме бунта к локальной гражданской войне, в которой возникала и простейшая политическая программа восставших. Но крестьяне оказались не готовы к участию в боевых действиях, не имели военного опыта, а силы и ресурсы сардинской армии были весьма ограниченны. Понимая, что план возвращения Савойи под власть короля к концу сентября 1793 г. невыполним, войскам пришлось вернуться в Пьемонт. Восстановление власти Республики над мятежным департаментом ознаменовалось началом политики революционного террора в Савойе.

Закат западноевропейской исторической геральдики в XVIII в. характеризуется появлением несостоявшейся геральдической регламентации – Ордонанса 1760 г. Людовика XV. Согласно Ордонансу, знать делилась на категории. За право обладания гербом предлагалось заплатить. Ордонанс приводил возможные цены, различные для отдельных лиц и корпораций. Определенные запреты предусматривались в отношении гербов незнатных лиц. Неблагородным, по сути, запрещалось иметь гербы, за исключением тех, кто находился на военных, судебных, фискальных и придворных должностях, и всей городской администрации. Парламент Парижа запретил исполнение королевского Ордонанса и подверг его резкой критике. Ордонанс был истолкован как беззаконие и попытка ввести новый налог. Признание права обладать гербом только за благородными было слишком радикальной переменой в геральдическом праве. В целом это королевское законодательство – яркое свидетельство понимания гербов в Новое время, а судьба его – дополнительная черта в характеристике французского абсолютистского государства. Читателю предлагается полный перевод этого документа

Опубликованная в 2021 г. монография польского исследователя К. Рака «Пилсудский между Сталиным и Гитлером» не может не заинтересовать специалистов по истории международных отношений в межвоенный период. Хотя бы в силу анализируемой в ней проблематики не двух-, а трехсторонних отношений, масштаба хронологического охвата (1924–1935 гг.), богатейшей источниковой основы, представленной материалами из архивов Германии, Польши и России и публикациями документов, использования обширной литературы, в том числе на русском языке. Наш критический разбор не претендует на показ всего разнообразия поставленных или затронутых в работе вопросов, наша задача иная: дать представление о состоянии прежде всего польской историографии таких знаковых для международных отношений межвоенного периода событий, как Локарнские соглашения 1925 г., советско-польский договор о ненападении 1932 г. и польско-германская декларация о неприменении силы 1934 г., польская политика балансирования. Работа К. Рака не историографическая, а сугубо исследовательская, в ней много новых интересных фактов, наблюдений, утверждений и гипотез, с которыми можно полемизировать, но нельзя просто отбросить. Демонстрируя новаторский подход к анализу ряда вопросов, Рак в своих построениях не всегда свободен от влияния стереотипов, особенно когда это касается таких вопросов, как угрожающий для Польши характер советско-германского соглашения 1922 г. в Рапалло, объяснение причин длительного нежелания Польши реагировать на советское предложение заключить договор о ненападении, подмена этими стереотипами научных доказательств, при этом его выводы в должной степени обоснованы, хоть и не всегда бесспорны

В фокусе исследования – трансформация французского кинематографа под влиянием процессов, неизбежно изменяющих современную культурную среду. Сегодня визуальная культура переосмысляет установленные границы национальных культур и возникающие в этой связи закономерные проблемы современного западного общества. Процессы миграции, классовое расслоение и религиозный плюрализм все больше находят отражение в кинолентах, выдвигая на первый план явления не только политического, социального, но и культурного порядка. Наиболее ярко описываемые изменения проявляются в кинематографе мейнстрима, направленного на широкую аудиторию. Так, созданные французским кинорежиссерами фильмы в стиле “Culture Clash Comedy” призваны примирить зрителей разных религиозных традиций и/или исполнить воспитательную функцию, что приводит к постепенной смене визуальных привычек кинозрителей. Одним из медиаторов новых социальных норм поведения и культурных паттернов поведения выступает школа, а сами фильмы о школе переносят на киноэкраны идею формирования нации по «республиканской модели». Таким образом, школьная тема привлекает внимание режиссеров, а вслед за ними и исследователей кинематографа. В статье представлен последовательный анализ корреляции между процессами иммиграции, влиянием ислама и школьной французской системой на визуальный нарратив французского кинематографа.

Статья посвящена соперничеству Франции и России в Северной Африке в 2010-х гг., когда распространение «арабской весны» в этом регионе исказило существовавший политический ландшафт. Рассматривается политика Франции на североафриканском направлении, а также интересы и задачи России в регионе. Отмечается изменение политико-экономических связей государств Северной Африки с мировыми авторами в условиях увеличения частоты кризисов в мировой энергетической сфере и постепенного ухудшения политической ситуации между ЕС и Россией.

Исторически Ливия не входила в сферу интересов и влияния Франции, основу которых традиционно составляла франкоязычная Африка. После падения режима М. Каддафи в 2011 г. особое значение для Франции приобрели вопросы безопасности в странах СахароСахельского региона. Статью предваряет сжатый экскурс в историю франко-ливийского взаимодействия до и после падения режима Каддафи, когда ситуация внутри Ливии и на ее границах стала осложняться и превратилась в предмет растущей озабоченности в самой Франции и за ее пределами. Актуальность и новизна состоят в рассмотрении отношения Франции к ливийской проблематике в тесной увязке с силовым противодействием терроризму и обеспечением безопасности в странах Сахеля. Целью работы является анализ складывающейся в регионе ситуации, выявление мотивации и характера действий Франции в Ливии, вокруг Ливии и в контексте будущего постконфликтного урегулирования. При написании статьи на основе историко-генетического и историко-аналитического методов использованы отечественные и зарубежные монографии, статьи в научных журналах, официальные документы международных организаций. Сделаны выводы об ограниченности ресурсов и возможностей Франции стабилизировать обстановку в Ливии, о необоснованности вынужденной ставки на Х. Хафтара как точку опоры для обеспечения безопасности на юге Ливии, приграничных районах, для снижения проекции террористической угрозы на Сахаро-Сахельский регион. Также сделан вывод о критической недооценке Францией потенциала других влиятельных участников текущего ливийского кризиса, о сокращении в этих условиях возможностей Франции влиять на внутриливийское и региональное соотношение сил

Вступление Румынского королевства в Первую мировую войну в 1916 г. предполагало оказание ей помощи со стороны союзников по Антанте. Русские войска воевали совместно с румынами на Восточном фронте, западные союзники помогали оружием, финансами и опытными офицерами. Военное сотрудничество на различных европейских театрах войны являлось достаточно сложной задачей, а его организация актуализирует проблемы взаимодействия союзников по оружию для достижения общей цели. Французская миссия генерала Бертело оказала румынской армии самую разнообразную поддержку – руководство боевыми действиями осенью 1916 г., реорганизация разгромленной румынской армии, выполнение роли военных советников в кампании 1917 г. В этом отношении французы соперничали с русскими за влияние на высшее румынское руководство – прежде всего военное командование. Создание Румынского фронта, состоявшего в основном из русских войск, позволило русской Ставке отстранить французов от непосредственного влияния на ход военных действий. Деятельность французской миссии ограничивалась приведением в порядок отведенных в тыл румынских подразделений. Однако в 1917 г. французы вновь заняли лидирующее положение в воздействии на румынский генералитет. Переломным моментом в этом сотрудничестве-соперничестве стала Февральская революция, окончательно закрепившая ведущую роль миссии Бертело в делах румынской армии на Румынском фронте. Деятельность французской миссии помогла реорганизовать румынскую армию, сыгравшую решающую роль на заключительном этапе Первой мировой войны, позволив Румынскому королевству остаться в числе победителей, невзирая на перипетии 1918 г., связанные с выходом России из войны. Основными источниками статьи послужили документы Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), относящиеся прежде всего к компетенции центральных органов военной власти и управления в военный период – Ставки Верховного командования и Главного управления Генерального штаба

В статье показано как события во Франции, связанные с планами Екатерины Медичи по урегулированию межконфессиональных отношений во Французском королевстве и их неудачей, влияли на аналогичные планы и действия королевской власти, «либеральной» части католического духовенства и протестантского дворянства в Польском королевстве в середине XVI века

Статья посвящена анализу представлений о Франции в трактатах французских полемистов первой половины XV в. Показано, что Французское королевство этого времени соотносилось с термином «государство», понимаемом не только в частно-правовом, но и в публичном аспектах. Делаются выводы о восприятии Франции авторами исследуемых сочинений в качестве родины. Акцентируется внимание на том, что помимо идеи Природы («естественная любовь» человека к отчизне, которая предопределяет круг его обязанностей), патриотические взгляды полемистов основывались также на представлениях о «гражданском» долге и обязанностях каждого перед государством как «делом общественным».

В настоящей статье рассматриваются события, связанные с политическим курсом, реализуемым президентом Эммануэлем Макроном в рамках его стремления освободить ислам во Франции от иностранного влияния, результатом которого стало нарушение функционирования Французского совета мусульманского вероисповедания, долгое время являвшегося основным «собеседником» правительства Пятой Республики по вопросам представления интересов мусульманского сообщества Франции на государственном уровне. Также освещаются вопросы формирования двух новых религиозно-политических структур – Национального совета имамов и Форума ислама Франции. Кроме того, автором демонстрируются меры, принимаемые Алжиром в качестве ответа на реализуемую Парижем политику по ограничению иностранного финансирования исламских организаций, устанавливающую контроль за иностранными пожертвованиями (и ограничивающую вмешательство иностранцев в деятельность религиозных учреждений) на основе закона от 24 августа 2021 г., направленного на укрепление уважения республиканских принципов и Хартии принципов ислама Франции. Приводятся факты, указывающие на сохранение Большой парижской мечетью своей финансовой независимости, обеспечиваемой АНДР, и, как следствие, укрепление ее позиций во Франции и в Европе, что вызывает недовольство представителей Европейского парламента, а также наглядно демонстрирует вовлеченность якобы аполитичных и сугубо религиозных французских организаций и объединений в политические процессы не только на национальном, но уже и на континентальном уровне.