Научный архив: статьи

Основная цель данной статьи — разъяснить различия между мифологическими демиургами, творцами и культурными героями на основе теоретических работ по мифологии. Изучение сходств и различий в мифах соседних стран (Монголии и Китая) станет важным шагом в решении многих вопросов, таких как существование общих предков, взаимодействие разных культур, свободные версии устной истории и влияние условий миграции, общего климата или географической близости. К сожалению, на сегодняшний день практически не существует сравнительных исследований монгольско-китайских мифов и нет научных работ по этой теме. В мифологических исследованиях существует множество различных названий создателей вселенной и человеческого мира, предков человечества и первопроходцев культуры, таких как герои-создатели, творцы и создатели, культурные герои, боги, сахиусаны, хранители, тотемные предки, мифические герои, тенгрии, трикстеры и эпические герои, и они понимаются и прославляются по-разному. Кроме того, главные герои мифов, создатели мира (боги, тенгрии, сахиусаны, животные и т. д.) переплетаются между собой, и в их понимании существует значительная разница. Примечательно, что этот творческий комплекс в целом схож с монгольской и китайской мифологией, хотя и имеет различные особенности. При разъяснении примеров и сравнении функций создателей в монгольских и китайских мифах обычно обнаруживаются схожие сюжеты. Авторы разделили их на три категории: а) создатели, являющиеся «результатами» высокой абстракции, б) создатели тотемов, в) группы создателей.

Актуальность исследования определяется необходимостью рассмотрения взаимообусловленного развития языка и культуры, что способствует расширению проблемного поля гуманитарного знания. Поэтому внимание акцентируется на анализе работы А. Ф. Лосева «Философия имени» (1927), для которой характерна открытость и особая полифония, требующая согласования позиции автора с различными философскими течениями, связанными с пониманием онтологической проблематики языка и культуры. Цель статьи — рассмотреть специфику исследований онтологических характеристик языка сквозь призму его представленности в культуре, обращаясь к анализу концептуальных построений А. Ф. Лосева. Задачи: обозначить до-предметную структуру имени как мифологему, которая по логике А. Ф. Лосева обуславливает движение от внутреннего смысла к её внешним проявлениям; охарактеризовать встречное движение, которое, по мнению философа, реализуется в слове, выражающем полноту индивидуальных и культурных смыслов. Результат исследования связан с обозначением общей логики построения выводов А. Ф. Лосева. С одной стороны, определяется необходимость восхождения к Абсолюту в понимании имени, с другой стороны, отмечается значимость нисхождения к слову с учётом его подвижного жизненного содержания. Способом интеграции этих направлений развития языка для исследователя становится миф, который представляется как живая действительность, реальное явление сущего, закреплённое в имени. Выводы исследования обозначаются обращением к онтологическому всеединству, которое позволяет А. Ф. Лосеву интегрировать представления о человеке и мире, установить связь бытия и мышления в контексте всеобщих отношений, целостность которых реализуется в живом пространстве культуры.

В статье представлена аналитика современного визуального инструмента «Метафорические ассоциативные карты» с культурфилософских позиций, определяющих эффективность использования данного инструмента в психологической практике. Автор выдвигает трактовку Метафорических ассоциативных карт как посредников-символов, воспроизводящих архетипические представления о мире посредством различных кодов. Логика решения задач исследования движется от определения психологической значимости метафорических карт к феноменологическому полю понимания рефлексии субъективного ощущения жизненного мира. И затем к онтологическим горизонтам, связанным со схватыванием мифологической картины мира, актуализацией которого выступают метафоры как деятельные ориентиры и регуляторы.

В статье исследуется роль мифов в формировании политической мифологии, рассматриваются основные идеи в структуре функционирования политических мифов, условия существования мифических элементов на примере политических мифов РФ и США. Главной целью исследования является детальный анализ мифических составляющих американского политического мифа и русского политического мифа, условий при которых образовываются, развиваются и исчезают мифологические составляющие современной политической мифологии. В связи с этим в рамках статьи рассматриваются исторические источники формирования американской политической мифологии и российской политической мифологии, базисные установки для функционирования данных мифов в обществе. В качестве ключевых методов исследования использованы сравнительный метод, исторический метод, общенаучные методы анализа и синтеза, индукции и дедукции, принципы научной философии - принцип развития и принцип объективности. В рамках статьи анализируются составляющие политической мифологии, тенденции, общие принципы и условия формирования мифов в разных странах и в разных исторических периодах. Результатом исследования являются анализ американской политической мифологии и российской политической мифологии, предпосылки разрушения американского мифа об исключительности и причина сохранения традиционного мифа в российском обществе. Центральной областью применения результатов является дальнейшее изучение политической мифологии. На основе конкретных политических мифов можно проследить за успешной реализацией задач политики через архаичные структуры и разобрать причины разрушения политических мифологии при несоответствии содержания конкретным условиям. Выводами исследования являются составление структурных характеристик политических мифов, среди которых стоит выделить историчность и ориентированность на архаические сюжеты. Политический миф предназначен для конкретной аудитории и выполняет свои цели в определённой социокультурной среде. Миф для политики становится инструментом для укрепления власти, однако если образ политика отходит от архаичного образа защитника или меняются основы общества, где миф функционировал, закономерно миф начинает разрушаться, вплоть до полного исчезновения.

Мысль и мышление уподобляются течению, поэтому позволительно применять к ним метафорически истолкованные гидротехнические и гидрологические представления о потоках. В цивилизационном процессе мы можем разглядеть все функции воды - питание, движение, накопление. Мышление по земной территории долгое время распространялось вместе с антропотоками. Города оказывались местами стока идей, товаров и людей, а впоследствии капиталов, которые дополнили потоки человеческих масс и информации. В XX веке потоки мысли, антропотоки и потоки информации обрели новый, ноосферический масштаб и геометрию.

В рецензии представлен анализ сборника документов, посвященного одной из ключевых фигур кавказской истории XVIII в. — шейха Мансура. Эта личность уже при жизни оказалась мифологизирована, и в дальнейшем такая тенденция только усиливалась. Материалы книги — это преимущественно свидетельства непосредственных участников событий, связанных с противостоянием российской власти и горского предводителя. Они отражают текущую канву событий и, как правило, лишены пропагандистских штампов. Составителем были подготовлены обстоятельные комментарии и пояснения к опубликованным свидетельствам. В работе присутствует обзор трудов, посвященных шейху Мансуру, анализируется историческая ситуация, в которой действовал этот проповедник и политический деятель. Один из разделов посвящен археографическому обзору проблемы. Хронологическая таблица, географические указатели, терминологический словарь, список источников и литературы, иллюстрации и карты делают сборник информативным, наглядным и удобным для работы.

Время для К. Д. Бальмонта - не только момент переживания лирической эмоции во всей совокупности неповторимых обстоятельств и приемов ее передачи, но и предмет поэтической рефлексии, принявший вид темпоральных единиц. Проведено исследование архетипичности новой литературы, ее способности воплощать мифологическое «содержание».

Главная цель - рассмотреть приемы мифологизации времени в стихотворных произведениях Бальмонта, показать, как в них отражается народное сознание, как народное творчество влияет на уникальность авторской поэтической манеры. Изучается, как у Бальмонта функционируют временные обозначения: реализация сакрального смысла событий или явлений; указание на сверхъестественную природу объекта; взаимообратимость временного и вечного; круговорот всего происходящего в мире («хороводность времен»); метафора быстротечности жизни или, наоборот, возможность «растянуть» время, чтобы в одно мгновенье вместить долгие годы. Полученные результаты показали, что Бальмонт рассматривал время, временные обозначения, темпоральные единицы как способ воспроизведения законов бытия в поэтических образах, несущих приметы народного сознания.

В статье рассматриваются вопросы, связанные с возникновением особой формы суицида в романтизме, а также определяются его типологические характеристики. Указывается на структурные изменения, произошедшие в системообразующих элементах культуры европейского типа вследствие появления романтических тенденций; выявляется связь структурных изменений в культуре и родовых признаков суицида в романтической мифологии. Производится анализ трансформации романтического мифа в связи с суицидальными ситуациями. На основании конкретных примеров осуществляется иллюстрирование описываемого процесса. Подчеркивается, что актуальность сведений в данной области важна для анализа и изучения типологически сходных современных суицидальных ситуаций

Актуальность обращения к роману писателя-мультикультуралиста М. Ондатже «Английский пациент» обусловлена его смысловой многослойностью и идейной плюралистичностью. Цель статьи - исследовать проблему национальной и индивидуальной идентификации в произведении Ондатже и установить ее взаимосвязь с поисками истинного знания и возможностями его вербальной репрезентации. Реконструкция романной концепции осуществляется с привлечением основных достижений постмодернистской философской мысли (теорий деконструкции, интертекстуальности, метанарративов и т. п.), а также постколониальной критики. В фокусе особого внимания оказывается реализация бинарных оппозиций свой - чужой, национальное -общечеловеческое, реальность - художественный вымысел, теоретическое познание -практическая деятельность, истина - ложь, чувство - рацио, культура - варварство. Ключевая идея пантекстуализма в «Английском пациенте» воплощается в образах и мотивах, связанных с литературой и чтением, которые трактуются преимущественно как атрибуты и феномены западной культуры, погруженной после Второй мировой войны в состояние эпистемологического и онтологического кризиса. Критика рационалистической европейской цивилизации в лице космополитически настроенного интеллектуала - английского пациента - осуществляется с позиций экзистенциального Другого - представителя альтернативной модели бытия, индийца Кирпала Сингха, который, однако, не отказывается полностью от плодов чужой культуры, но вбирает их в себя, расширяя горизонты своего духовного существования и обретая собственное место в родной национальной культуре. В конце делается вывод о концептуально значимом характере библейского текста, открывающего мифопоэтическое измерение в истории героев «Английского пациента», примиряющего антагонистические сущности и вносящего гуманистически-гармонизирующую струю в романное повествование.

В статье анализируется повесть Л. Юзефовича «Поход на Бар-Хото» с целью выявления мифопоэтики в произведении. Используются мифопоэтический и описательный методы исследования. Особое внимание уделено рассмотрению хронотопа, образа главного героя, системы персонажей, а также выявлению некоторых символических и мифологических реминисценций в повести. Пространство Монголии, особенно крепость Бар-Хото, с которой связан центральный эпизод произведения, обозначается автором статьи как пространство смерти и хаоса, а время связывается с циклами, являющимися важной категорией буддийской картины мира. Большое значение отводится образам степных духов и божеств наряду с образами буддийской мифологии. Утверждается, что при помощи неомифологизма Юзефович создает миф об особом пространстве Монголии XX в. Проводится краткий сравнительный анализ с предыдущим романом Л. Юзефовича «Филэллин» и делается вывод о специфике функционирования мифопоэтики в поздней прозе писателя.

В статье исследуются реализация концепта «сакральное» в бытовом пространстве повестей Н. В. Гоголя и И. С. Шмелева, его интерпретация в художественном мире обоих писателей, а также аксиологическое обоснование сакрализации материального мира в данных произведениях. В работе отмечается схожий взгляд писателей на гармонию материального и духовного мира, единство бытового и бытийного начал, а также внимание авторов к тайным и сокровенным смыслам повседневной жизни героев. Отдельно выделяется мотив вторжения темных и зловещих сил, противопоставляемых замкнутому сакральному пространству в текстах повестей, образующих ключевую онтологическую оппозицию «зло - добро». Особое внимание уделяется символическому значению бытовых образов и духовному контексту авторского изображения домашнего уклада, кулинарной культуры и повседневной жизни.

В статье приведён социально-философский и культурный анализ феномена «закулисья» (от англ. «Backrooms»), который получил вирусное распространение в интернет-культуре. Закулисье представляется как коллективный миф о бесконечных лабиринтах: эти отрисованные в цифре пространства имеют хорошо узнаваемый визуальный облик и аудио сопровождение (жёлтые стены, гудение ламп). Они вызывают у человека тревогу, стойкое ощущение дежавю и, по сути, символизируют лиминальные состояния — переходные фазы между реальностью и ирреальностью. Феномен активно продвигается в цифровой культуре, включая видеоигры, фильмы и интернет-мемы. В публикации анализируются визуальные, культурные и психоаналитические аспекты закулисья как пространства, одновременно знакомого и зловещего, вне времени и логики, содержащего отсылки к архетипу лабиринта, мифу о герое и современной медиареальности. Исследование основано на работах А. Лосева, К. Юнга, Ж. Лакана, С. Жижека. Сочетание их методов открывает новые возможности для анализа закулисья как сложного феномена, находящегося на пересечении мифа, символа и социальной реальности. Закулисье представляется метафорой социальной тревожности, отчуждения и поиска истины в эпоху постмодерна, он отражает коллективные страхи и вневременное стремление людей к пониманию скрытых механизмов общества. Через призму понятий «симулякр», «сверхреальность», «травма» и «ирония» исследуется способ репрезентации травматического опыта, вытесненного в массовом бессознательном. В итоге, закулисье предстает перед нами как форма цифрового коллективного сна, в котором размываются границы между субъектом и сценой, перформансом и реальностью, памятью и симуляцией.