Научный архив: статьи

Анализ правовых основ деятельности органов Федеральной службы безопасности Российской Федерации (далее - ФСБ России), в частности объектов безопасности, находящихся в их поле зрения, требует однозначного понимания каждого ключевого термина. В правовых документах определены не все эти термины, а в теоретических исследованиях предложены различные подходы к их толкованию. В частности, в теории неоднозначно оцениваются пределы распространения полномочий ФСБ России. Вследствие этого не сложилось единого мнения о правовом статусе Службы. Ее предлагают считать либо органом государственной, либо органом национальной безопасности.

Цель работы: сопоставить разобщенные теоретические взгляды на проблему и определить место ФСБ России в системе обеспечения безопасности.

Методы: системного и структурно-функционального анализа, сравнительно-правовой и формально-юридический.

Результаты: установлены различия между некоторыми близкими понятиями, которые в научной литературе используются для обозначения объектов безопасности, входящих в сферу полномочий ФСБ России (конституционный и государственный строй, территориальная и государственная целостность, суверенитет и независимость и др.); выявлены признаки таких объектов безопасности; сделан вывод, что ФСБ России наделена строго определенным объемом полномочий, не выходящих за пределы одного из стратегических направлений обеспечения безопасности, выделенных в Стратегии национальной безопасности РФ, а именно обеспечения государственной и общественной безопасности. При этом обеспечение государственной безопасности является приоритетным. Общественный компонент обеспечения безопасности системой ФСБ России проявляется в случаях совокупного эффекта.

Перевод экономической системы социалистического образца на рыночные рельсы – сложный процесс, потребовавший формирования новой налоговой системы, рыночной инфраструктуры, принципов ценообразования и пр. В основе экономической реформы лежит распределение права собственности на средства производства, от которого зависят модель экономической системы и характер экономических отношений. Статья посвящена именно этому вопросу. В ней исследованы соответствующие нормативные правовые акты РСФСР и Российской Федерации за 1990–1993 гг. и проанализирована динамика установления пределов права публичной (государственной и муниципальной) и частной собственности. Установлено, что на начальном этапе реформы правовые акты закрепляли равноправие всех форм собственности и относительно аккуратно решали проблему государственного монополизма. Однако затем в два этапа, но в короткие сроки вместо равноправия всех форм собственности на правовом уровне закрепился перекос в пользу частной собственности, причем даже в ряде стратегическиважных и социальной сферах. Особое внимание уделено законодательному закреплению права иностранных физических и юридических лиц на ведение в России предпринимательской деятельности, приобретение права собственности на стратегическое имущество и ресурсы, банковское сопровождение приватизационных сделок. Сделан вывод о том, что в исследуемый период суть преобразований заключалась не только в искоренении наследия командной экономической системы, но и в подчинении российской экономики внешним игрокам. Из двух видов экономических отношений адекватно развивались только организационно-экономические. Однако они складывались не в пользу государства и общества, что разбалансировало всю экономическую систему и обернулось глубоким экономическим кризисом

После развала СССР, отказа от социалистического пути развития и резкого разворота на путь капиталистический, выраженный в радикальных рыночных реформах, перед российским государством, которое начало копировать и переносить в свои реалии опыт развитых западных стран, встала двойная задача: сформировать на рыночных принципах экономическую политику и – опять же, по опыту западных стран – новую социальную политику. В социальных вопросах западные государства не единодушны, но социальную политику формируют и проводят все. Известны три базовые ее модели, в которых по-разному очерчено участие государства в реализации социальных задач. Однако перед российской властью встала проблема не столько выбора подходящей модели, сколько адаптации социальных обязательств государства к последствиям рыночных преобразований. В научной литературе даже появился термин «трансформационная модель социальной политики», указывающий на состояние переходности, однако однозначно описать этот термин не представилось возможным, поскольку подходы к социальной трансформации в разных странах друг друга не повторяли. Более того, практика перехода к рынку в России и других странах с социалистической биографией показала разную реакцию на универсальные рыночные законы и механизмы. Российский сценарий оказался болезненным для экономики и социальной сферы. Установлено, что в 1990-е годы социальная сфера трансформировалась в три этапа, однако ни один из них не имел системного и завершенного вида. На этом основании авторами сделан вывод, что в России 1990-х годов социальная трансформация заложила некоторые основы социальной политики, но не привела к формированию самой социальной политики, которую неверно трактовать как некоторую сумму социальных мер, ибо любую политику, и социальную в том числе, принято понимать как разработанный государством механизм регулирования общественных отношений, нацеленный на их гармонизацию