Научный архив: статьи

В статье определенный корпус текстов деловой письменности XVIII в. рассматривается как дискурс власти, выполняющий функции социального конструирования окружающего мира. Изучение функционирования документного дискурса предусматривает прежде всего анализ процедур контроля за ним. Эти процедуры выступают в роли социального контекста, порождающего социальные значения дискурсивных элементов. В статье из классифицируемых Мишелем Фуко внешних процедур контроля за дискурсом исследуются только процедуры запрета, которые, согласно коммуникативной установке и социокультурной предзаданности, наделяют определенные языковые средства документного дискурса социальными значениями. Так, дискурсивные ограничения, вводимые посредством табу на объект — одной из распространенных процедур исключения, предопределяют новое социокультурное содержание терминов социальной власти (в частности, термина император). Другая процедура контроля — ритуал обстоятельств — может накладывать ограничения на речевое поведение и связанные с ним невербальные действия. В результате меняется смысл языковых средств, применяемых в формулах деловых текстов. Привилегированное или исключительное право говорящего в дискурсе власти создает условия для дискурсивной компетентности представителей власти, которые всегда адекватно распознают изменившееся смысловое наполнение ключевых языковых средств в актуальном социокультурном контексте. Анализ формирования социальных значений в рамках контекста как конструируемой категории, вслед за В. Е. Чернявской и С. Т. Нефёдовым, предусматривает разграничение понятий контекста воздействия и контекста восприятия

Становление и историческое развитие сибирских региолектов русского языка в социолингвистическом аспекте - предмет исследования, проведённого на материале памятников забайкальской деловой письменности. В XVII столетии колониальная политика в Сибири предопределяла, во-первых, формирование социальных значений ключевых терминов как результат семантического сдвига в словах разговорного стиля, обозначавших реалии нового социально-политического пространства, во-вторых, образование семантических регионализмов, отражающих восприятие русскими представителей сибирского автохтонного населения без учета этнокультурной специфики устройства их сообществ и представление инородца как «чужого», независимо от его социального статуса (являлся он подданным России или нет). В XVIII столетии в Российской империи языковая ситуация коренным образом меняется, что повлекло за собой активные межъязыковые контакты русских с коренными народами Сибири. В этот период появлялись многочисленные автохтонные заимствования, охватившие практически все сферы жизнедеятельности русских и ставшие неотъемлемой частью их словаря. В то же время складывается уникальная ситуация диглоссии. В ней национальный литературный язык, нормы которого были переосмыслены на книжно-славянской основе, противопоставлен региолекту, главная функция которого - обслуживать сферу повседневного общения. Суть диглоссного противостояния хорошо прослеживается с помощью применения понятия «языковая личность» при анализе языка частных писем того времени.

Статья посвящена графико-орфографическому описанию оригинальных сибирских документов XVII в. на материале текста «Отписка десятника Селенгинской службы Васьки о злодеяниях, чинимых мунгальскими воровскими людьми» (1682 г.), созданного на территории Забайкалья. Данный деловой текст представляет собой типичный рукописный документ регионального делопроизводства XVII в., его палеографические черты характерны для деловых бумаг этого периода - отсутствие пробела между служебными и знаменательными словами, использование для датировки буквенной цифири, наличие выносных букв, сокращение сакральных и часто употребляемых слов с помощью титла, наличие дублетных букв в одном слове, многообразие начертаний одних и тех же букв, наличие диакритических знаков, которые зачастую отражают декоративную функцию. Анализ графики и орфографии позволил сделать следующие выводы: документ создан по графико-орфографическим правилам русской скорописи XVII в.; писец строго соблюдает орфографические нормы делового письма XVII в. Точно передаются написания, подчиняющиеся фонетическому принципу правописания, который выработался в приказном узусе на протяжении двух столетий.

Статья посвящена палеографическому описанию сибирских документов XVII века, которые существуют только в копиях, переписанных с оригиналов XVII века во время Второй Камчатской экспедиции в 1733—1743 годах. Уточняется, что копии текстов были составлены по графическим правилам русской скорописи XVIII века. Отмечено, что служебные слова со знаменательными пишутся слитно, в остальных случаях между языковыми единицами оставляются пробелы. Сообщается, что буквенный способ датировки заменяется цифровым. Выявлено, что элементы почерка обоих писцов схожи с чертами киевской скорописи, получившей в России XVIII века дальнейшее развитие. Установлено, что употребление выносных букв в обеих копиях сокращено значительно. Показано, что активно используется комплекс разнообразных надстрочных знаков небуквенного характера. Отмечается, что они, как правило, располагаются над согласными буквами, которые в деловом письме XVI—XVII веков подлежали выносу над строкой. Доказано, что переписчики точно передают вариативные написания, отражающие произносительные особенности писцов XVII века, воспроизводят их ошибки. Подчеркивается, что в то же время прослеживается запись отдельных словоформ, вызывающая сомнение в их адекватном воспроизведении и напоминающая, что любая рукописная копия не свободна от ошибок.