Научный архив: статьи

Предлагается анализ репрезентации образа Церкви настоящего и будущего в трудах Н. А. Бердяева 1911-1948 гг. Рассматривается язык и метод Бердяева, его философская «оптика», имеющая фундаментальное значение для понимания его образа Церкви. Церковная проблематика в трудах философа прослеживается не только как постоянная тема его размышлений, но и, что более важно, в самом строе его мысли, в его «соборном» ракурсе, на который обращали внимание ряд исследователей, и в его гносеологических принципах, связанных с пониманием специфики новозаветного откровения о человеке. Объясняется гносеологический смысл представления Бердяева о Церкви как о духовной реальности, раскрывающейся в человеке, а не извне предстоящей ему, познаваемой лишь через общение. Показано значение фундаментальной идеи Бердяева о связи ступеней познания со ступенями общности, которая явно или имплицитно присутствует практически во всех работах начиная с «Философии свободы» (1911 г.) вплоть до «Истины и откровения» (1947 г.) и делается особенно ясной в контексте его экклесиологических размышлений. Критически анализируется тезис о «социологичности» мышления Бердяева, высказанный рядом исследователей, и объясняется связь этой характеристики с церковным характером его философии. Рассматриваются идеи «соборной гносеологии», «гносеологического обвинения», «интегрального» и «дифференциального» понимания Церкви и подход философа к вопросу о границах Церкви.

Предлагается анализ репрезентации образа Церкви настоящего и будущего в трудах Н. А. Бердяева 1911-1948 гг. Показано значение трактовки философом божественной и человеческой свободы, а также христианского откровения о грехопадении и искуплении для понимания его образа Церкви. Разъясняется антропологический смысл и экклесиологическое значение мифа о «нетварной свободе» ( Ungrund ). Показана специфика понимания Бердяевым эсхатологического измерения жизни Церкви, в контексте которого анализируется его представление о Церкви как богочеловеческом процессе. Реконструируются и интерпретируются в контексте особенностей наступившей на глазах философа постконстантиновской эпохи принципиальные черты образа Церкви настоящего и будущего, отражающие его представление о ее сокровенной природе. Разъясняются историософское содержание и антропологический смысл «хилиастического упования» Бердяева. Рассматривается воплощение экклесиологических интуиций Бердяева в исторической жизни Русской церкви в XX в.

Как вовлечь усадьбы в современные социокультурные процессы? Какой отпечаток наложила усадебная культура на русскую жизнь вплоть до настоящего времени? Какова перспектива ее развития в XXI веке? Как усадьба может менять географическое, культурное, экономическое пространство вокруг себя? Для чего нужна и как возможна реституция в современной России, возможно ли в ней появление новой аристократии и как не повторять тех ошибок и духовных подмен, которые были в истории дореволюционных усадеб? Подобные вопросы обсуждали участники III научной конференции «Русская усадьба в XXI веке: исторический опыт и новые возможности», прошедшей 2‒3 июня 2023 года в подмосковном Культурно-просветительском центре «Преображение».

В статье реконструируется взгляд одного из самых читаемых в мире русских христианских мыслителей Николая Бердяева на проблему отношения человека к технике, осложнившуюся в XX веке не только в связи с небывалым ростом ее могущества, но и вызовом, который философ назвал «демократизацией культуры». С одной стороны, техника есть обнаружение творческой мощи человека, и росту могущества техники сопутствует определенное облегчение его участи в мире. С другой стороны, техника и технизация в широком смысле означает опосредованное и нередко отчужденное отношение человека к природе и к другому человеку, а также к межличностным связям и сообществам, в конечном итоге к самому себе. Технизация культивирует в человеке специфический инженерный взгляд не только на природу, но и на жизнь в целом, в пределе несущий угрозу расчеловечивания, устроения не только производственной, познавательной, культурной сферы, природной и городской среды, но и самого человека по образу и подобию машины. Вместе с тем сам кризис, порождаемый техникой, те вызовы, которые несут технизация и автоматизация, отрывая человека от лона матери-земли и космических ритмов, то ускоряя, то замедляя время, сжимая и растягивая пространство, ставя под вопрос природный порядок, который переживался как незыблемый и Богом данный, Бердяев считает безусловно положительным явлением, даже видит в этом кризисе религиозный смысл техники. Показано, что своеобразным ключом к пониманию происходящих в мире процессов в трудах философа выступает его интерпретация коллизии цивилизации и культуры, связанная с основным для его мысли различением порядка природы и порядка свободы. В этом контексте представлено видение Бердяевым роли крестьянства в наступающую эпоху вхождения масс в историю и культуру. В статье прослеживается, как воплощаются и преломляются его основные интеллектуальные ходы и философско-антропологические интуиции в контексте итогов XX-го и вызовов XXI века.