Научный архив: статьи

Исследование посвящено тому, как создавалось и расширялось старообрядческое медиаполе в Интернете. На основе интервью со священнослужителями и активными представителями разных согласий, вовлеченных в развитие старообрядческого Интернета, а также наблюдений в цифровой среде прослеживаются истоки, основные этапы и особенности медиаполитики российских старообрядцев. Точкой отсчета можно считать появление новостной рассылки по электронной почте в конце 1990-х гг., а уже на рубеже 2000–2001 гг. у молодых старообрядцев, представителей РПСЦ и ДПЦ, возникла идея общестарообрядческого сайта. В статье рассматриваются процессы зарождения и расширения старообрядческого присутствия в Интернете, которые сопровождались дискуссиями, связанными с легитимацией пользования новыми технологиями, формированием представлений о границах допустимого, разработкой собственной медиаполитики и стратегий поведения в Интернете. На протяжении всей истории осуществляются попытки создания общестарообрядческих ресурсов, которые оказываются недолговечными из-за конкурирующих логик во взглядах как на развитие старообрядчества в целом, так и на функции медиаплощадок, отбора контента, личных предпочтений и др. В результате происходит фрагментация медиаполя, создается большое количество платформ, на которых общаются, ведут просветительскую и миссионерскую работу представители разных согласий.

Статья посвящена проблематизации и уточнению термина «цифровой архив», анализу приоритетных направлений в исследованиях цифровых архивов и вопросам систематизации разрозненных источников в цифровом пространстве. Следствием цифрового поворота и всеобщего роста интереса к сохранению исторического наследия стало распространение новых способов обработки и хранения информации. В создание и популяризацию цифровых архивов включились не только архивы и библиотеки, но и научно-образовательные организации, специалисты из разных областей, а также обычные люди. В этом контексте архивистов и историков не столько интересовало важное для теоретического осмысления определение понятия «цифровой архив», сколько специфика работы с электронными документами, обеспечение их сохранности и использования, проблемы поиска подходов к изучению изначально цифровых источников, сохранение и популяризация архивного наследия в цифровой среде. В то же время многие исследователи (кроме архивистов и историков, еще антропологи, фольклористы, географы, культурологи, историки науки и др.) занялись разработкой баз данных на близкую для них тематику, о чем не всегда знают даже коллеги из тех же или смежных дисциплин. Существующие на сегодняшний день определения термина «цифровой архив» видятся слишком общими и расплывчатыми. Как следствие, к цифровым архивам относят вообще все сохраняемые цифровые объекты, имеющие какую-то значимость, любые электронные документы и даже в самом широком смысле социальную сеть или всю сеть Интернет. С другой стороны, общее, на первый взгляд, определение цифрового архива как оцифрованных коллекций документов упускает из своего внимания изначально цифровые документы. Учитывая накопленный опыт исследований, на основе анализа существующей историографии по проблеме и выявленных пробелов в осмыслении цифровых архивов авторы предлагают в статье уточнить определение понятия «цифровой архив», обращая внимание на несколько важных обстоятельств: первое, необходимость охватить этим понятием как оцифрованные, так и изначально цифровые документы; второе, тот факт, что цифровые документы проходят процедуру отбора перед тем, как стать частью цифрового архива (здесь не будет необработанных фондов или случайных документов); третье, то, что особенностью цифрового архива является представление документов в систематизированном виде. Безусловно, в создании цифрового архива важную роль играет точка зрения при отборе документов и способе их систематизации, а это всегда субъективно, что может как накладывать ограничения на их использование, так и открывать дополнительные возможности. Авторы формулируют определение понятия «цифровой архив» как набор оцифрованных или созданных в цифровом формате документов, отобранных для хранения и представленных в систематизированном виде. Одним из возможных решений проблемы разрозненности цифровых источников (как оцифрованных, так и изначально цифровых) видится создание и размещение в открытом доступе сводного каталога цифровых архивов, над которым работает коллектив авторов в Архиве РАН.

30 апреля 2022 года в Центре изучения религий РГГУ по инициативе А. С. Агаджаняна и его аспиранта Е. Д. Протасова был организован международный круглый стол «Современное старообрядчество: социально‑антропологические исследования». Темами для обсуждения стали последние и перспективные научные исследования, новые подходы в изучении старообрядчества как религиозного и культурного феномена, а также различные концепции, касающиеся вопросов идентичности, религиозных и социальных практик, дискурсов и текстов старообрядчества. В ходе обсуждения одного из докладов между участниками круглого стола развернулась дискуссия на терминологическую тему: как именовать противников церковной реформы XVII века, как правильнее называть современных старообрядцев и, соответственно, приверженцев РПЦ. Весьма интересные мысли высказал, а затем изложил письменно доктор исторических наук Алексей Муравьев. Здесь мы приводим текст А. Муравьева с репликами других участников дискуссии о терминах — Петра Чистякова, Натальи Душаковой, Данилы Рыговского и Ильи Мельникова.

Статья посвящена тому, как фреймируются «новые технологии» в публичных высказываниях предстоятеля Русской православной старообрядческой церкви митрополита Корнилия. В качестве источников используются сообщения в российских СМИ и материалы, опубликованные на официальном сайте РПСЦ. Сбор данных осуществлялся как вручную, так и с помощью одной из наиболее полных и постоянно обновляющихся баз медийных сообщений «Медиалогия». Используя в качестве основы оптику SST (social shaping of technology), авторы проводят анализ корпуса данных на основе четырехчастной модели фреймирования, предложенной Р. Энтманом. Исследование показывает, что митрополит Корнилий фреймирует ряд значимых технологий как нейтральные (например, коммуникационные и информационные технологии), смещая акценты на мотивацию и последствия их использования, при этом оставляя другие невидимыми. Негативное фреймирование в большинстве случаев относится не к самим технологиям, а к другим явлениям или событиям (например, глобализация), в которые технологии вписаны как составные элементы. В отличие от «новых», «передовые технологии» фреймируются религиозным лидером как часть истории и культуры старообрядчества.

В статье рассматриваются практики почитания икон среди старообрядцев в условиях антирелигиозной политики СССР и их трансформации после окончания религиозных преследований. Основными источниками являются результаты этнографических наблюдений и воспоминания, записанные с 2008 по 2023 год среди старообрядцев Северо‑Западного Причерноморья и переселенцев из этого региона в Россию. В статье уделяется внимание роли икон в осмыслении религиозного опыта, трансляции представлений о своей вере, регламентации взаимодействия с иконой в разных контекстах. В условиях антирелигиозных кампаний почитание икон переносится в безопасное и скрытое от внешнего окружения пространство, а наиболее значимым для верующего, судя по материалам интервью, становится проживание религиозного опыта и знание о присутствии сакрального в домашнем пространстве. После окончания религиозных преследований формулируются новые правила, позволяющие более свободное расположение икон в доме, что уже не воспринимается как нарушение традиционных предписаний. Среди актуальных правил, регламентирующих организацию пространства около икон, встречаются запреты помещать кровать под божницей, размещать рядом с ней зеркало, класть на божницу мобильные телефоны, размещать в переднем углу / под иконой / напротив иконы телевизор и др. Важной функцией домашних икон является сохранение памяти о прошлом. За выбором наиболее почитаемых образов стоят значимые для семейной истории события, нередко связанные с преодолением трудного прошлого, что особенно ярко проявляется в традиции «служить праздник» / «брать праздник в дом», то есть устанавливать обетный праздник, который далее передается из поколения в поколение.