Научный архив: статьи

В статье популизм понимается в логике эмоционального подхода как сочетание гнева по отношению к «коррумпированной элите» и страха за «простой народ». Популисты обращаются к страху, конструируя угрозы и опасности для народа, в том числе в плане экономического благосостояния и личной безопасности. Гнев опредмечивает вину за вызванные угрозы, обвиняет элиту и возлагает на нее ответственность за все ошибки политики.

Статья посвящена определению роли аффективных факторов электорального поведения в США на примере дискурсивных стратегий Трампа в ходе президентских выборов 2024 г. В статье предпринята попытка выявления наличия популистского равновесия между эмоциональным «предложением» популиста Д. Трампа и эмоциональным «запросом» населения. С помощью количественного анализа данных опросов общественного мнения (ANES) авторы подтвердили гипотезы о связи между эмоциями (страхом и гневом) респондентов по отношению к политике в стране и решением поддержать кандидата (Д. Трампа или К. Харрис) на выборах.

Связь между эмоциями сохранила значимость при включении ряда контрольных переменных. Количественный контент-анализ эмоций в восьми предвыборных речах Д. Трампа в колеблющихся штатах выявил, что риторика гнева преобладает над риторикой страха и сопровождается восхвалением прошлых заслуг и будущих достижений.

С помощью критического дискурс-анализа в логике Р. Водак были идентифицированы дискурсивные стратегии, используемые Д. Трампом для конструирования эмоций страха, гнева и надежды на лучшее будущее. Выделение устойчивых конструктов и эмоционально окрашенных выражений показало, что риторика Д. Трампа апеллировала к ключевым настроениям его потенциального электората, усиливая чувства страха и гнева у аудитории, а регулярное обращение к прежним заслугам формировало у слушателей чувство восхищения и укрепляло доверие к будущей политике кандидата.

На основании проведенного анализа установлено, что специфика функционирования популизма в условиях современной электоральной конкуренции заключается в умении политического лидера использовать эмоциональное измерение политики. Апелляция к чувствам страха и гнева граждан на контрасте с самовосхвалением кандидата позволяет популистам мобилизовать протестный (разгневанный и испуганный) электорат.

Повышающийся с 2000 г. уровень персонализации политики рассматривается как предвестник угрозы демократии со стороны лидеров, которые зачастую являются популистами и вносят в нее иррациональные элементы. Статья представляет обзор состояния научной дискуссии о чертах личности лидеров-популистов. Рассматриваются политико-психологические и психодиагностические подходы к анализу личностей президентов-популистов, использующие психобиографические методы и методы контент-анализа. Показаны возможности политической психологии и клинической психиатрии в области изучения личностей популистов и инструменты дистанционного профилирования личностей политиков. Проведен анализ современных исследований личностей лидеровпопулистов и их сторонников на основе социально желательных черт «Большой пятерки» и аверсивных черт «Темной триады». Продемонстрирован потенциал анализа сантиментов популистов, выявлены основные негативные эмоции – страх и злость. В качестве эксперимента сделана попытка определить возможности использования чата GPT для анализа речей политиков с целью выявления черт личности. Обзор исследований показал, что личность популиста имеет значение, и для электорального успеха популистам недостаточно предлагать избирателям «идеологию с разреженным центром», им надо быть неординарными личностями. Выявлено, что популисты отличаются от политиков мейнстрима наличием выраженных черт «Темной триады», неуступчивостью и эмоциональной неустойчивостью. Сделан вывод, что исследователям необходимо переосмыслить популистскую личность как патологическую норму (в логике Мюдде), при которой крайние проявления аверсивных личностных черт отличают популистов от кандидатов мейнстрима и обеспечивают поддержку избирателей.

В настоящее время «популистский момент» (Ш. Муфф) совпал с четвертой волной развития крайне правых партий, нарастивших свой коалиционный потенциал в результате мейнстриминга (К. Мюдде). В Италии примерами таких партий стали «Лига» и «Братья Италии». Статья посвящена проблематике дискурса крайне правых популистских лидеров до и после прихода к власти. Сделана попытка определить выигрышную формулу дискурса Дж. Мелони и М. Сальвини через выявление дискурсивной конфигурации фреймов популизма и нативизма и их трансформацию во времени. С этой целью были критически рассмотрены подходы к популизму и нативизму, проведен контент-анализ фреймов популизма и нативизма в речах М. Сальвини и Дж. Мелони и дискурс-анализ конструирования и репрезентации «народа» и «других». Проведенный анализ выявил разные конфигурации фреймов популизма и нативизма и разные степени радикализации правопопулистского дискурса. В дискурсе М. Сальвини произошла трансформация образа «народа» (от паданцев к итальянской нации), которому противопоставлялась «элита» в лице евробюрократов (ранее политические управленцы в Риме) и группа «ненарода» – иммигранты, прибывающие, прежде всего, из Азии и Африки и исповедующие ислам. В дискурсе Дж. Мелони сменились акценты с символического на экономический нативизм и шовинизм благосостояния, на место «борьбы» с «чужими» пришла проактивная позиция перераспределения благ и поддержки законности и правопорядка. Показано, что формула успеха Дж. Мелони заключалась в постепенной дерадикализации крайне правого дискурса и исключении из него неключевых и противоречивых вопросов.

Политическое развитие Турции демонстрирует чередование демократизации и автократизации, в основе которого лежат определенные устойчивые тенденции, поиску и интерпретации которых под разными углами зрения посвящено большое число работ. В статье используется теоретическая рамка центр-периферийных расколов Ш. Мардина, Э. Шилза, С. М. Липсета и С. Роккана, которая адаптируется для анализа турецкой партийной системы. Рассмотрена эволюция партийной системы Турции в контексте проявления соответствующих размежеваний на каждом из этапов (город – деревня, центр – периферия, секуляризм – религия), определены периоды доминирования центр-периферийного (территориального) или идеологического (функционального) конфликта. Выявлены факторы сохранения центр-периферийного раскола, в том числе высокий уровень религиозности, социально-экономические диспропорции между регионами, территориализация (в противоположность национализации) партийной системы, этнический раскол. Сделан вывод, что успехи Партии справедливости и развития и лично Р. Эрдогана являются результатом рационального выбора политической элиты центра в ответ на запросы периферии, в том числе через инструментализацию религии, популизм и харизму. Анализ выборов 2023 г. на основе выделения трех географических кластеров (центр, периферия, глубокая периферия по признаку социальной и географической дистанции) подтверждает сохранение в Турции центр-периферийного раскола (анализ вариации голосования за основные партии демонстрирует значимость географического фактора). В статье делается вывод, что несмотря на центростремительные ориентации правящей партии и президента, центр-периферийные размежевания продолжают определять конфигурацию партийной системы Турции, а концепция размежеваний сохраняет объяснительный потенциал.