Научный архив: статьи

В статье рассматривается история подготовки «пушкинского» тома из серии «Литературное наследство» (т. 16-18; М.: Жургазобъединение, 1934), который стал одним из самых масштабных проектов советского литературоведения 1930-х гг. В центре исследования - анализ тех стратегий взаимодействия с методологическим «наследством» дореволюционного и раннесоветского пушкиноведения, которых придерживались И. С. Зильберштейн и И. В. Сергиевский. Они, будучи кураторами этого проекта, обвиняли предшественников в «крохоборчестве», увлечении мелкими биографическими деталями и отсутствии системного подхода к биографии и творчеству поэта. В противовес этому том «Литературного наследства» позиционировался как начало «марксистско-ленинского» изучения Пушкина, где его творчество должно было анализироваться не только как эстетический, но и как социальный и исторический феномен. В то же самое время работа по подготовке этого тома отразила борьбу научных школ: ленинградские текстологи и московские исследователи по-разному видели задачи «нового» пушкиноведения. Несмотря на откровенно идеологизированную риторику, сборник сохранял и подлинно научную ценность не только благодаря публикации уникальных материалов, но и из-за попытки синтеза историко-литературного и социологического подходов к биографии и творчеству Пушкина. В статье подробно исследуются редакционная политика издания, ключевые методологические установки, а также идеологический контекст, в котором создавался «пушкинский» том «Литературного наследства».

Настоящая статья посвящена частному эпизоду из истории западно-советских литературных связей первой половины ХХ в. - осмыслению творчества Луи-Фердинанда Селина советской эстетической теорией. Дело в том, что дебютный роман «Путешествие на край ночи» (Voyage au bout de la nuit), вышедший в середине октября 1932 г. и ставший заметным событием в европейском литературном контексте 1930-х, почти сразу оказался фактом советской культурной и общественно-политической жизни. Успех романа стал для советской стороны, пристально следившей за культурной обстановкой на Западе через дипломатические каналы МОРПа и ВОКСа, стимулом к скорейшему началу переводческой работы - уже через полгода после парижской публикации. Переведенный в 1934 г. текст «Путешествия…» быстро встроился в сложный контекст становления советского литературного проекта, выработки «основного творческого метода». Литературные теоретики и критики окрестили роман «отрицательным примером», на фоне которого отчетливее видны «достоинства» советской литературы. Кроме того, текст Селина как образец «распада буржуазного реализма» во многом служил доказательством того, что советские теоретики, описывавшие историю западноевропейской литературы и культуры через противопоставление «(мелко)буржуазной» и «пролетарской» («революционной») линий, правы. Такой ракурс рецепции открывал дипломатическую перспективу «дружбы» с Селином - «революционером романа» - в роли если и не «певца» сталинской «социалистической действительности», то хотя бы «пророка» скорой гибели капиталистического Запада.