Научный архив: статьи

В статье обосновываются особенности воплощения неомифа Медного всадника в рассказе А. Ефремова «Любовь и доблесть Иохима Тишбейна» в художественном поле неомифов новой петербургской прозы конца 90-х годов XX- начала XXI века. Установлено, что функционирование обозначенного поля опосредовано постмодернистскими трансформациями классического петербургского мифа о Медном всаднике (неомифы о «зубастом царе-плотнике», «роботе имперской власти», «памятнике Пржевальскому» и «царе - узнике в построенной им столице») в произведениях Т. Толстой, М. Кураева, Н. Галкинойи О. Стрижака. В рассказе А. Ефремова неомиф Медного всадника схожим образом представлен в вариации «преступник в клетке» и ритуальной соотнесенности монументов Петру I и Екатерине II в категориях неподвижности и кружения. Таким образом, неомиф модернизирует классические варианты экфра-сиса монумента Фальконе, педалируя иронический постмодернистский дискурс и амбивалентные коннотации в семантике памятника первому русскому императору.

В статье рассматривается узкоупотребительное в современном русском языке заимствование из французского языка résignation (русские графические варианты резиньяция и резигнация), парадоксально совмещающее признаки экзотизма, неологизма и архаизма. Прослеживается эволюция этой лексемы, обозначающей особое психологическое состояние человека, на русской почве — с момента ее вхождения в русский язык в конце XVIII века через транзитный немецкий благодаря популярности у прогрессивной части русской интеллигенции одноименной элегии Шиллера до обретения статуса прецедентного имени и дополнительных семантических оттенков и коннотаций в текстах И. С. Тургенева и других отечественных писателей. Анализируются возможные причины ухода этой лексемы, не успевшей войти в активное употребление, в пассивный запас: отсутствие единообразного кириллического варианта написания слова, продуктивного словообразовательного гнезда, ореол элитарности, ассоциативная связь с корнями в русских словах резать, резкий и, как следствие, проигрыш в фонике русским синонимам покорность, смирение и другим.