Научный архив: статьи

Выражение «(страны) Глобального Юга» сегодня всё чаще встречается не только в речевых практиках экономики и политики, медиа и публицистики, но также в научных работах и международно-правовом дискурсе. К числу этих стран обычно относят африканские и азиатские государства, однако их «списочный состав» продолжает оставаться предметом острых дискуссий. Особую актуальность заявляемая тема приобретает в условиях, когда Российская Федерация постепенно расширяет сотрудничество со странами этого кластера как в двустороннем, так и в многостороннем форматах. Необходимость уточнить значение данного понятия в нашем исследовании обусловлена стремлением минимизировать разночтения в международных документах. Соответственно, его цель — проследить основания культурной символизации процесса концептуализации понятия «(страны) Глобального Юга» в прежде всего в научном и широком общественно-политическом дискурсе, уделив особое внимание международным документам. Задачи исследования: рассмотреть особенности подходов к данному понятию в повседневной речи (прежде всего, литературе и медиа); международных (прежде всего, экономических и политических документах); установить его основные значения в призме актуальных дискурсов научных сообществ; критически проанализировать историческую разобщённость Глобального Юга в постколониальной оптике; оценить современное состояние и перспективы использования указанного термина в юриспруденции, выявив наиболее перспективное содержание данного понятия, концентрирующие различные подходы к его концепту и денотату. Основой исследования послужили исторические материалы, документы системы ООН и других международных объединений, а также научная литература, содержащая соответствующую терминологию. Исследование носит комплексный характер и опирается на компаративный подход. В нём использованы контент-анализ, SWOT-анализ, метод кейсов и метод экспертных оценок. В результате систематизированы различные подходы к содержательному наполнению понятия «(страны) Глобального Юга», проведена классификация оснований выделения этой группы стран в научном и политическом дискурсах, предложена аргументация в пользу необходимости уточнения этого (в настоящее время слишком широкого и потому недостаточно определённого) понятия. Установлено, что данное понятие модифицируется как минимум с конца XIX в., когда были заложены политические основы существующих дифференциаций государств по оси «Глобальный Юг». При этом многие авторитетные учёные и практики по сей день опираются в этом вопросе преимущественно на экономические показатели. Определены возможности и границы отдельных теорий отнесения конкретных государств к кластеру «(страны) Глобального Юга». Несмотря на актуальный запрос более чёткого и однозначного определения данного концепта, в работе аргументирован вывод об отсутствии в настоящее время научных и практических возможностей, необходимых для выработки такого определения. На основании учёта социокультурного контекста и международных документов предложено сочетать методики отнесения государств к этому кластеру в зависимости от конкретных политических, экономических и социальных целей — как самих государств, так и тех, кто такое отнесение осуществляет.

В настоящем исследовании проводится краткий анализ основ борьбы с киберпреступлениями в странах Глобального Юга на примере государств Арабского залива и аль-Магриб: Королевства Бахрейн, Арабской Республики Египет, Султаната Оман, Государства Катар, Королевства Саудовская Аравия, Объединённых Арабских Эмиратов, Королевства Марокко, Алжирской Народной Демократической Республики и Тунисской Республики, а также Китайской Народной Республики, Исламской Республики Иран и Республики Индия. Ряд указанных стран принято относить к представителям религиозной правовой семьи, что подразумевает выделение в качестве основного источника права Священные Писания, однако в настоящее время ввиду исторического развития и влияния большинство рассматриваемых государств можно охарактеризовать как смешанные правовые системы, поэтому основное внимание уделено именно национальным нормативно-правовым актам. Ввиду полемики относительно объёмов превентивной деятельности в юридической науке автор ограничился изучением такого уголовно-правового средства, как криминализация, предупреждение на основании выработанных институциональных механизмов, а также уголовно-процессуальных мер, то есть фактически методов получения, фиксации электронных (цифровых) следов и придания им статуса доказательств при расследовании указанной категории посягательств. Понятийный аппарат изучен на основании правового регулирования на официальных языках рассматриваемых государств, учтены особенности законодательной техники. Методологически исследование построено на контент-анализе документов, формально-юридическом методе, толковании, методах юрислингвистики и носит сравнительный характер. При выявлении противоречий, недостатков и пробелов в законодательстве использован критико-правовой метод.

Введение. В настоящем исследовании представлено краткое освещение современного состояния противодействия киберпреступлениях в странах Глобального Юга с упором на существующие преимущества, проблемы и перспективы развития внутригосударственного состояния и межгосударственного взаимодействия. Автором раскрыта используемая терминология и проведено сравнение с национальным подходом.

Материалы и методы. Методологически исследование строится на методах формальной логики, системном методе, а также специально-юридических методах: толковании, формально-юридическом, историко-правовом методах, а также методах юрислингвистики и лингвоюристики в части языковых особенностей использования терминов правоприменителями, законодателями и исследователями на иностранных языках. Исследование носит сравнительный характер не только в отношении непосредственно киберзаконов, но и смежного регулирования, в том числе подзаконных актов и руководящих документов. В качестве lex specialis применимо гражданское и гражданско-процессуальное право.

Результаты исследования. Страны Глобального Юга занимают лидирующие позиции по кибербезопасности в части законодательства, технических, организационных мер и развития потенциала, а также искусственного интеллекта, порой опережая региональный уровень по противодействию киберпреступлений. С учётом развития правового регулирования киберпосягательства охватывает широкий круг сфер, где применяются информационно-коммуникационные технологии. Под киберпреступлениями следует понимать использование высоких технологий в преступных целях, а противодействие стран Глобального Юга сфокусировано на криминализации и пенализации, профилактических мерах, экономико-технических и пресекательных инициативах, использовании технологических достижений при выявлении и расследовании посягательств, а также мониторинге и фильтрации незаконного контента.

Обсуждение и заключение. В качестве проблем можно выделить отсутствие механизмов по обзору имплементации региональных конвенций именно по киберпреступлениям, различия в хранимых провайдерами услуг и владельцами платформ данных и сроках их хранения, в понимании запрещённого контента и обилие оценочных категорий, что может быть устранено посредством разработки дополнительного протокола к Конвенции ООН против киберпреступности и совершенствования национального регулирования. Отсутствие единого понимания киберпосягательств может быть нивелировано посредством ратификации упомянутого международного договора странами Глобального Юга. В странах-лидерах в области кибербезопасности реализованы технические и организационные инициативы, представляющие интерес для имплементации в отечественной практике.

Цель: изучить правовое регулирование в сфере контроля за оборотом наркотиков с опорой на судебную практику и доктринальные положения и выявить особенности привлечения к уголовной ответственности юридических лиц за наркопреступления в Алжирской Народной Демократической Республике (АНДР).

Методы исследования: исследование основывается на контент-анализе документов, специальных юридических методах (толковании и формально-юридическом методе), методах юрислингвистики и лингвоюристики в части языковых особенностей использования терминов и носит сравнительный характер.

Выводы по результатам проведенного исследования: правовое регулирование в сфере контроля за оборотом наркотиков является комплексным. Ряд законов содержит бланкетные и отсылочные нормы. При сопоставлении законодательства АНДР и иных арабских стран выявлены сходства и различия, связанные с уголовной ответственностью юридических лиц: подход к определению юридического лица; перечень наркопреступлений, к которым может быть привлечено юридическое лицо, является закрытым, однако он может быть расширен, поскольку устоявшаяся годами судебная практика более широко толкует применяемое законодательство. Срок такого наказания, как временное закрытие, носит более мягкий характер в сравнении с тем, что предусмотрено уголовным законом, в отличие от размеров штрафов, которые кратны либо размерам штрафов, предусмотренных для физических лиц, либо стоимости конфискованных товаров. Выявлены процессуальные особенности привлечения юридического лица к уголовной ответственности, а также юрисдикционных принципов.

Научная и практическая значимость: с учетом специфического соединения религиозных и светских начал в законодательстве арабских государств и лингвистических особенностей проведенное исследование служит восполнению пробелов в познании современного антинаркотического законодательства АНДР, а также вопросов уголовной ответственности юридических лиц. Результаты исследования могут быть учтены при формировании в отечественном законодательстве правовых основ уголовной ответственности юридических лиц и использоваться в рамках дальнейших исследований алжирского права и взаимодействия с рассматриваемым государством.